Предыдущая часть:
Ответ прилетел мгновенно, словно был заготовлен заранее.
«Я прошу у тебя прощения и клянусь, что подобное больше никогда не повторится», — написал Дмитрий.
«Наверное, со временем я смогу тебя простить, всякое в жизни случается. А пока давай решать насущные вопросы. В первую очередь нужно сообщить Андрею о нашем разводе. Думаю, тебе лучше самому ему всё объяснить. Как именно — придумай сам», — ответила Лена и нажала «отправить».
Прошёл почти час, прежде чем пришёл ответ от мужа.
— Ты всегда такой была. Не баба, а танк. Не пойми что, — написал Дмитрий.
На этом их переписка заглохла, но Лене неожиданно стало легче. Будто самое страшное уже случилось, всё решено — и теперь нужно просто идти дальше. Вот только куда идти и где та дорога, что выведет её в будущее? Ответа у неё не было.
Пожелтевшую фотографию Лена взяла с собой, как и старую записную книжку, которую обнаружила в одном из ящиков комода. Вдруг там удастся найти хоть какую-то зацепку о той женщине, что оставила такие трогательные слова на обороте снимка.
Вернувшись в город, Лена с удивлением обнаружила, что муж по-прежнему живёт в их общей квартире. «Хоть не привёл сюда Светку, и на том спасибо», — подумалось ей. Жутко хотелось спросить его, почему он не перебрался к любовнице. Света — женщина одинокая, квартира у неё не меньше их двушки, да и до работы Дмитрию оттуда добираться куда удобнее. Но Лена решила не устраивать сцен и постараться сохранить хотя бы каплю собственного достоинства. К тому же муж демонстративно с ней не разговаривал и всем своим видом изображал обиду, как бы нелепо это ни выглядело со стороны.
В первый же вечер по приезде Лена с головой погрузилась в изучение привезённого блокнота, исписанного мелким, таким родным бабушкиным почерком. Она и сама не могла бы объяснить, почему её так захватила эта тайна. Наверное, сказались профессиональные привычки, — думала она, оправдывая своё стремление докопаться до истины и найти хоть какую-то связь между той таинственной Тамарой и её бабушкой. Тщательно пролистав всю книжку, она выделила трёх Тамар, одну запись с именем «Тома» и строчку с инициалом «Т». Лена порадовалась, что в прежние времена люди записывали не только телефоны, но и адреса — письма и открытки тогда писали чаще, чем звонили. Теперь можно было приниматься за работу.
Через несколько дней у неё уже были кое-какие результаты. Все женщины по имени Тамара, чьи координаты значились в блокноте, давно умерли, и с бабушкой их связывали лишь мимолётные, скорее деловые отношения. Тот, кто был записан просто как «Т», оказался мужчиной по имени Тарас. Он был ещё жив и теперь проживал где-то в Сочи с детьми и внуками. А вот с той, которую бабушка ласково называла Томочкой, вышло сложнее. Женщина была жива, но поначалу наотрез отказалась разговаривать с Леной. Как только Елена представлялась внучкой Галины Петровны, та сразу бросала трубку и больше не отвечала на звонки. Однако спустя несколько часов она перезвонила сама и сухо поинтересовалась, чего же хочет Лена. Тогда Лена выложила всё как есть: рассказала, что бабушка умерла, что, разбирая вещи, она наткнулась на старую фотографию и, желая узнать, кто на ней изображён, разыскала её номер.
— Вполне возможно, что на снимке вовсе не вы, — затараторила Лена, боясь, что собеседница снова прервёт разговор. — Понимаете, я просто ищу ту женщину. Я очень любила свою бабушку, и мне хочется как можно больше узнать о её жизни.
О своей работе, связанной с поиском информации, Лена решила не упоминать. Как не сказала и о том, что пустилась в эти поиски лишь затем, чтобы убежать от боли и проблем в собственной семье.
— Можешь даже не сомневаться, на снимке действительно я, — проговорила пожилая женщина в трубку, и в её голосе послышалась едва уловимая усмешка. — И надпись на обороте сделана моей рукой. Я даже тот момент помню, как писала эти слова.
Старушка на мгновение замолчала, видимо, погрузившись в собственные воспоминания, а потом неожиданно рассмеялась, но смех тут же перешёл в надсадный кашель. Прокашлявшись и отдышавшись, она добавила:
— Если тебе и вправду так интересно, что нас связывало с твоей бабкой, приезжай, расскажу. Я всё равно целыми днями тут как бревно валяюсь, так что хоть какое-то развлечение будет.
Собираясь на встречу с Тамарой Ивановной — именно так звали ту женщину, — Лена испытывала странное волнение, будто ей предстояло держать ответственный экзамен. Из того, что удалось разузнать заранее: у Тамары когда-то был сын, но он погиб при трагических обстоятельствах много лет назад. Теперь за старушкой присматривала племянница, жившая где-то по соседству. По сути, Тамара Ивановна была одинока, и её желание поболтать с неожиданной гостьей объяснялось вполне естественно.
Впрочем, говоря о своей полной неподвижности, Тамара Ивановна слегка преувеличивала. Она вполне сносно передвигалась по квартире, вот только на улицу в последнее время совсем не выходила.
— Голова кругом идёт, сил нет, — жаловалась она, попутно рассказывая Лене о своих болячках. — Упаду где-нибудь, и поминай как звали. Обратно-то уже не вернусь. Я этих врачей знаю: попадёт к ним старый человек, они его в два счёта залечат и на тот свет отправят.
— Моя бабушка тоже больниц боялась, — отозвалась Лена, и голос её дрогнул. — Всё откладывала лечение, а когда спохватилась, было уже поздно.
— Вот-вот, я о том и толкую. Лучше уж дома, в родных стенах. А давно Гальки не стало?
— Почти три месяца назад, — Лена тихо вздохнула и, помолчав, спросила: — Тамара Ивановна, а вы с моей бабушкой дружили? Или, может, вместе работали?
— Не просто дружили, — старушка покачала головой. — Мы лучшими подругами были какое-то время. У Гали, если честно, и подруг-то много не было. Характер у неё, сама знаешь, тяжёлый.
Услышав эти слова, Лена опустила глаза. Сколько раз она слышала от матери нечто подобное: «Тяжёлый у тебя характер, Ленка, вся в бабку».
— А что же между вами произошло? Почему вы перестали общаться? — осторожно поинтересовалась Лена. Её не покидало недоумение: почему она не нашла в бабушкиных вещах никаких упоминаний об этой женщине, кроме старой фотографии и одной-единственной строчки в записной книжке?
Тамара Ивановна задумчиво поджала губы, глядя куда-то в сторону. Казалось, она не слышит вопроса, погрузившись в свои воспоминания.
— Причины, знаешь ли, были весомые, — наконец произнесла она и вдруг, резко переведя взгляд на Лену, спросила: — А ты слышала про ваше родовое проклятие?
Лена в недоумении уставилась на собеседницу.
— Про какое ещё проклятие? — выдохнула она.
— Не слышала, значит. Ну, понятно. Галька тоже в него не верила, смеялась, бабкиными сказками считала.
— Расскажите, пожалуйста, — Лена подалась вперёд, чувствуя, как внутри загорается нехорошее любопытство.
— Расскажу, конечно, — Тамара Ивановна кивнула. — Для того и позвала-то, если честно. Значит, слушай. Бабка Галины, твоя, выходит, прапрабабка, девка была видная, многие парни на неё заглядывались. Да только она ни на кого и смотреть не хотела. Сколько её сватали — всё отказывалась, будто ждала кого-то особенного. А потом приехал в ту пору в деревню купец один с женою и с малыми детьми. В него-то твоя прапрабабка и втрескалась по уши. Ночами с ним в полях пропадала, а поутру не знала, куда глаза от людей деть. Всё, конечно, наружу выплыло. И жена того купца прилюдно прокляла соперницу. Вся деревня собралась, а она ей такие слова сказала: «Чтоб в твоём роду каждая баба сама испытала то, что ты мне сделала». И после тех слов купец с семьёй в город уехал, а полюбовница его сына родила. Твоего прадеда, значит.
— Я и не знала, что прадедушка был незаконнорождённым, — растерянно проговорила Лена.
— А он и не был, — возразила старушка. — Бабка Галина до его рождения замуж успела выйти за одного из своих ухажёров. Только все равно все знали, от кого дитя, и муж её тоже знал.
— Выходит, бабушка в это проклятие не верила.
— Не верила, — подтвердила Тамара Ивановна. — Только её это не спасло.
— От чего не спасло? — почти шёпотом спросила Лена.
Старушка тяжело вздохнула, пристально посмотрев в глаза внучке своей бывшей подруги.
— Не знаю, что мною тогда двигало: то ли рука провидения, то ли просто дурь бабья, но стала я встречаться с твоим дедом за спиной у его жены, у моей же лучшей подруги Гали. Хорошо мне с ним было, сил нет. Видно, правду говорят, что запретный плод сладок. Я те ощущения до сих пор помню. А когда Галька нас однажды застукала, тут уж не до смеха стало. Её взгляд тот я тоже на всю жизнь запомнила. Жуткий взгляд, тяжёлый. Казалось, она во мне дыру прожжёт своими глазищами.
— И что дальше было? — побелевшими губами спросила Лена.
— А дальше... Дальше Ванька, твой дед, к жене в ноги бросился, прощенья просить начал, оправдываться. А я смотрела на него и не понимала, что я в нём такого нашла. Я к тому времени уже вдовой была, у меня сынок маленький рос, ровесник Галиной с Иваном дочери. Мой муж погиб, когда я ещё беременная ходила, в речке утонул, под лёд провалился. Рыбак он был заядлый. Мы с Галиной как раз после его смерти и сдружились. Она меня очень жалела. А по мужу моему, по Феденьке, сердце моё всю жизнь плакало. Я его по-настоящему любила, а с Ванькой меня, видать, сам лукавый свёл. Да поздно уж было жалеть. Дружба наша с Галиной, сам понимаешь, после того враз кончилась. И с Ванькой мои отношения там же и закончились. Я его больше никогда не видела. В город я подалась и в деревню ту ни ногой. Так что проклятие... Хочешь верь, хочешь нет, а по мне — оно существует. Ты когда мне позвонила, я сразу поняла: дело нечисто. Небось, и у тебя самой в жизни не всё гладко? Я права?
Тамара Ивановна в упор посмотрела на Лену, и та почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Вижу, что права, — старушка сокрушённо покачала головой и добавила: — Ты, девонька, не убивайся сильно, но мой тебе совет: постарайся от этого проклятия избавиться. А то ведь и твоей дочери потом несладко придётся.
— У меня нет дочери, — выдохнула Лена, вскакивая с места и направляясь в прихожую.
Она уже взялась за ручку двери, когда услышала за спиной тихий голос старухи:
— Нет, так будет.
Лена вылетела на улицу, и её всю трясло. «Нет, так будет» — эти слова впились в мозг раскалённой иглой. Голос разума отчаянно пытался достучаться до неё, твердил, что всё это нелепость, старушечьи байки, но сердце колотилось где-то в горле, заглушая любые доводы.
«Таких совпадений просто не бывает», — стучало в висках, и от этой мысли становилось ещё страшнее.
Она присела на скамейку у подъезда и закрыла лицо руками, пытаясь унять дрожь.
— Вам плохо? — раздался над ней мужской голос.
Лена молчала, не в силах ни пошевелиться, ни ответить.
— Девушка, с вами всё в порядке? — повторил вопрос незнакомец.
— Всё хорошо, — выдавила она. Но зубы выбивали такую дробь, что слова прозвучали невнятно и жалко.
— Ладно, тогда я посижу рядом, пока вы в себя не придёте, — спокойно сказал мужчина и присел на край скамейки.
Краем глаза Лена увидела его фигуру в кожаной куртке, но даже врождённая осторожность и страх перед незнакомцами не смогли вывести её из ступора.
Прошло несколько минут, прежде чем она смогла более или менее совладать с собой. Лена повернулась к мужчине, который так и сидел рядом, не шевелясь.
— Извините, я пойду. Со мной действительно уже всё в порядке, честное слово, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал твёрже.
— Уверены? Давайте я вас провожу, куда скажете, — предложил он.
Лена посмотрела на него и неожиданно для себя самой вспылила:
— Вам заняться больше нечем, да?
— Именно, — усмехнувшись, парировал незнакомец. — Скажите, почему, когда человек не может пройти мимо чужой беды, его сразу записывают в подозрительные? Неужели люди так привыкли к равнодушию, что любое проявление участия кажется им чем-то неестественным?
— Простите...
— Да не извиняйтесь, вы не одна такая, — он махнул рукой.
— В каком смысле?
— Неважно. Я тоже не имею привычки заговаривать с посторонними. Просто день сегодня такой особенный.
— А что за день? — спросила Лена, сама не зная зачем.
Мужчина в кожаной куртке внимательно посмотрел ей в глаза и коротко бросил:
— Это тоже не важно.
Он поднялся со скамейки и направился к подъезду, из которого только что выбежала Лена. Дверь за ним захлопнулась, а она ещё долго сидела, глядя в одну точку, потом опомнилась, вызвала такси и поехала домой.
Муж, как и во все предыдущие вечера после того злополучного дня, был дома. По квартире плыл запах слегка пригоревшего мяса — Дмитрий, пытаясь хоть как-то загладить вину или привлечь её внимание, в последнее время постоянно что-то готовил, изображая раскаяние и заботу.
— Лена, будешь ужинать? — крикнул он из кухни, едва она переступила порог.
— Нет, — буркнула женщина и скрылась в спальне, плотно закрыв за собой дверь.
Ей необходимо было побыть одной и осмыслить всё, что она сегодня услышала.
Лена никогда не верила ни в какие проклятия. Более того, её профессия всегда помогала ей относиться к подобным вещам как к инструменту воздействия на неокрепшие умы, примерно так же, как сейчас власть имущие манипулируют сознанием с помощью СМИ и интернета. Никаких проклятий не существует, это она знала точно. Но то, что случилось с ней, и то, что, как выяснилось, случилось когда-то с её бабушкой — предательство мужа и лучшей подруги, — было настолько похоже, что игнорировать эту связь становилось невозможно.
«Просто совпадение», — пыталась внушить себе Лена, но пальцы уже сами застучали по клавиатуре, набирая в поисковике: «Как избавиться от родового проклятия».
Продолжение: