Санитарка посмотрела на молодого папашу повнимательнее, увидела слезы. Видно не просто достались ему эти дети, раз плачет от счастья.
- Ну вот, дети народились, Катя твоя ловко отстрелялась. Теперь и спать можешь идти. Ночью все равно тебе никто ничего не скажет. Ирина Николаевна тоже человек. Ей отдохнуть надо пока время есть. А уж завтра с утречка встретишься с ней, она тебе все и скажет как было.
Лёньке ничего не оставалось делать, как послушать женщину. Сидеть всю ночь на лестнице не имело никакого смысла. Он поднялся, поплелся в комнату. Видимо от переживания, как лег, так сразу и заснул. Силы на большее уже не хватило.
Проснулся рано, еще только сереть начинало на улице. Со сна не сразу понял, где он находится.
- Катя, дети. на самом деле это все или во сне привиделось, - подумал сперва. Но тут же одернул себя. Конечно же на самом деле, дочка и сынок. И вспомнилась санитарка, которая похвалила Катю, что та ловко отстрелялась.
Больше заснуть у него уже не получилось. Лежал, смотрел в потолок, который постепенно становился все белее и белее. Утро вступило в свои права. Даже робкие лучи солнца пытались пробраться в комнату. Один самый смелый лучик скользнул сперва по стене, потом перебрался на кровать, пробежал по подушке, остановился на Лёнькиной небритой щеке и защекотал ее своим теплом.
- Ну все, хватит валяться. Пора вставать. Надо найти Ирину Николаевну, разузнать, как там семейство мое ночь провело.
Лёньке было приятно думать о том, что он теперь семьянин, матерый мужик, имеющий двоих детей. Самостоятельно подняться на второй этаж и найти врачиху у Лёньки не хватило смелости. Это что будет, если все мужики начнут по родильному дому шастать. Никакого покоя. Как и все отцы, Лёнька подошел к окошечку в приемном покое. К сожалению Зиночки сегодня там не было, Сидела та самая женщина, которая была в первый раз. Конечно, она тоже уже считала Лёньку своим здесь.
- Ну что, папаша, дождался наконец то, - усмехнулась она. Иди, расскажу, кто у тебя родился.
Она достала из ящика журнал, раскрыла его.
- Вот слушай. Сперва девочка родилась, а потом парень. Дочка то у тебя шустрее оказалась. Да и побольше она, посильнее. - Женщина назвала рост малышей, вес. Ленька хоть и не подал вида, но огорчился, что сын у него поменьше получился и ростиком, и по весу до сестры недотягивал.
Женщина сразу определила, что не очень то доволен парень тому, что она сказала. Оно и понятно, отцы то всегда хотят сыновей, да чтоб сразу большие и сильные были. А тут меньше сестры получился.
- Ты побудь здесь. Краснова скоро домой пойдет, вот у нее и спросишь все.
Лёнька сперва не понял, кто такая Краснова, только немного погодя сообразил, что это и есть Катина врачиха, Ирина Николаевна. Он уселся на стул возле дверей, чтоб ненароком не пропустить врача.
Ирина Николаевна сама узнала Лёньку, подошла к нему, поздравила с рождением малышей. Похвалила Катю, что та вела себя просто замечательно и никакого страха, который упорно сидел в ней последние недели.
- Дочка у вас красавица родилась. Глаза, как у матери, голубые. Ох и зевластая. Утром всех младенцев перебудила.
Ирина Николаевна все говорила о девочке, а в душе у Лёньки нарастала тревога. Про сына то что она ничего не говорит. Он бесцеремонно прервал доктора.
- А сын то как?
Ирина Николаевна словно споткнулась. С мальчиком было все не так радужно. Когда он родился, то сразу не заплакал. Только после того, как его нахлопали по попе, он подал слабенький голос. Вот чье сердечко они долго не могли прослушать.
Женщина не стала приукрашивать состояние малыша. Рассказывала все как есть. Говорила, что слабенький и только в самом конце беседы дала надежду, что порой из таких вот слабых вырастают настоящие богатыри.
Уже когда собралась уходить, Ирина Николаевна предупредила, что Кате сегодня нельзя еще вставать, три дня ей прописан постельный режим. Поэтому не надо ее беспокоить, кричать под окнами, чтоб подошла. Встать она не сможет, чтоб подойти к окну, зато будет нервничать, а от этого может пропасть молоко.
Так что папаша может эти дни заниматься совхозными делами. Не иначе, когда его отправляли сюда, то различных заданий надавали, которые необходимо выполнить. С этим Лёньке только оставалось согласиться. Хотя, если честно, после слов врачихи, работа в его голову совсем не шла.
Лёнька долго смотрел вслед уходящей женщине. Совсем не упасть духом ему не давала тоненькая ниточка. Ирина Николаевна сказала, что утром мальчик взял грудь, а это значит многое. Может и обойдется еще все. Тем более, что Катя с малышами будет находиться здесь в роддоме, а за двойню ей еще и декретный отпуск будет длиннее. Понаблюдают врачи и за ней и за детьми.
Сейчас Лёньке здесь и в самом деле делать было нечего. Не бока же отлеживать на кровати. Первым делом он решил сходить на телеграф. Надо было отправить телеграмму-молнию в деревню матери, сообщить о таком событии как можно скорее. А потом, потом можно и по делам рвануть. Тем более Лёньке уже не впервой было бегать по начальству с различными требованиями.
Конечно же он направился по знакомому адресу в горком к Виктору. За время знакомства они успели подружиться и каждый раз Виктор давал дельные советы.
Лёнька не удержался, первым делом похвастался, что у него родились дети. Виктор расцвел, словно у него самого такое случилось.
- Так ведь это же здорово! Первые настоящие целинники в вашем совхозе. Надо в газету заметку об этом написать. Я к тебе в роддом корреспондента из местной газеты пришлю. Ты ведь там, я думаю, остановился.
Лёнька замялся. Он не знал, как к такому отнесется Катя, вдруг против будет. Но и отказать Виктору он не мог. Друзья друзьями, но от него многое зависело. Вот и сейчас, узнав, с какими проблемами Лёнька пришел сюда, Виктор посоветовал записаться на прием к первому секретарю. А уж там видно будет, как дело пойдет.
В приемной у первого было не очень много народа. Но секретарша ответила, что на сегодня больше не записывает. Пришлось Лёньке включить свое обаяние и красноречие. Он описал, как долго добирался сюда из совхоза Комсомольская степь. В итоге женщина махнула рукой. Она не пообещала, что его примут, но и не отказала.
- Сиди, может и примет.
Хоть народа и было немного, но очередь к начальнику продвигалась медленно. Видно каждый посетитель решал не один вопрос. От нечего делать Лёнька познакомился с сидящим рядом молодым парнем в очках. Оказалось, что он был механиком совхоза, который располагался ближе к городу.
Игорь, так звали механика, поведал, что именно в их совхоз приехали самые первые целинники из Москвы. Сам Игорь был местный, родился и вырос в той самой деревне, где сейчас и работал. Тогда его поразило, что приехали люди работать на земле, в ботиночках на рыбьем меху, в пальто, девушки одна моднее другой в ботиках, в чулочках в морозную пору. Вроде как не на работу грязную ехали, а на веселое гулянье. Да и по их речам можно было понять, что не понимали они, куда едут.
Еще больше проблем стало, когда всех распределили на постой в крестьянские дома по пять и больше человек. Это было не временное распределение, предполагалось, что так они будут жить, пока не построят для целинников новое жилье. Вот тут началась настоящая ругань. Привыкшие к удобствам горожане, не хотели спать на полу или на нарах, бегать в туалет на мороз и испытывать прочие бытовые неудобства.
Но насильно никого не держали. У кого были деньги на обратную дорогу, уехали сразу же. Остальным просто некуда было деваться, пришлось работать. Сердобольные жители помогали, кто чем мог. Кто валенки дал, кто фуфайку с ватными штанами. Вот уж скоро два года будет, как живут в деревне первоцелинники. Немного притерлись, даже жениться некоторые успели. Только вот рабочих рук не хватает. Земли то совхозу нарезали, обрабатывать ее надо, а не людей, ни техники нет. Вот Игорь и приехал с этим вопросом к первому.
- Ну у нас то проще. Совхоз новый, в голой степи начали обживаться. Видно поэтому направляли в него людей, которые привыкли на земле работать. И никто не роптал, что жить приходится в палатках. Это уж потом начали дома на санях из города возить. Да разве всем хватит. Строить надо самим.
Пока разговаривали, подошла очередь Игоря. Лёнька остался один в приемной, да секретарша стучала на печатной машинке. Пока у него оставалось время, Ленька достал карандаш, попросил листок бумаги и начал писать список своих проблем, то о чем нужно просить. Когда этот список перевалил за десять пунктов, Лёнька остановился. Слишком широко он размахнулся. Надо было выбрать одно самое главное, ну а дальше уж видно будет.