— Хватит прятаться за спину сына! — Валентина Сергеевна швырнула на стол пачку распечатанных фотографий. — Я всё вижу, всё понимаю. Этот ребёнок на него совершенно не похож!
Настя стояла у раздвижного шкафа в гостиной, прижимая к груди трёхмесячного Егорку. Малыш сопел носиком, совершенно не подозревая, какая буря разразилась из-за него. Она чувствовала, как холодеют пальцы, как учащается дыхание.
— Мама, ну что ты говоришь... — начал было Игорь, но свекровь оборвала его взмахом руки.
— Молчи! Ты слепой, как крот. Смотри на этого младенца — тёмные волосы, карие глаза. У нас в роду все светлые, все! Твой отец блондин был, я русая, ты сам видишь.
Настя опустила взгляд на сына. Егорка действительно родился темноволосым, с янтарными глазками. Врачи говорили, что цвет ещё может измениться, но Валентина Сергеевна словно ждала только этого момента.
— У моего папы были тёмные волосы, — тихо произнесла Настя. — Я же показывала вам фотографии.
— Фотографии! — свекровь скривилась. — Их сейчас каждый в телефоне нарисовать может. Ты думаешь, я вчера родилась?
Игорь прошёл к дивану, тяжело опустился на него. Настя видела, как он массирует виски — верный признак того, что муж устал от скандалов. А ведь они начались ещё в роддоме, когда Валентина Сергеевна впервые увидела новорождённого внука.
— Мам, давай успокоимся, — попросил он. — Настя родила всего три месяца назад, ей нельзя нервничать, она кормит грудью.
— А мне можно нервничать? — Валентина Сергеевна прошлась по комнате, её каблуки отбивали дробь по паркету. — Я всю жизнь мечтала о внуках. Всю жизнь! И вот он появился, а я даже не уверена, что это мой внук.
Настя отошла к окну. На улице моросил февральский дождь, серые лужи отражали тусклое небо. Она покачивала Егорку, стараясь, чтобы он не проснулся. Ребёнок был их общей радостью — по крайней мере, так казалось первые две недели после роддома.
— Знаешь, что я предлагаю? — свекровь достала из сумочки какую-то брошюру. — Сделаем тест ДНК. Вот здесь клиника, результат через неделю. Если я не права — извинюсь перед всеми.
— Ты серьёзно сейчас? — Настя повернулась к ней. — Игорь был со мной на всех УЗИ, на родах присутствовал. Как ты вообще можешь такое говорить?
— УЗИ ничего не доказывает. И на родах он был, когда ребёнка уже принесли. Мало ли что в этих роддомах происходит.
Игорь встал, подошёл к матери.
— Мам, прекрати. Это моя семья, мой сын.
— Твой? — Валентина Сергеевна посмотрела на него с вызовом. — А я в этом не уверена. И пока не сделаем анализ, уверена не буду.
Она собрала со стола распечатки — там были какие-то статьи о генетике, фотографии младенцев с подписями о наследственности. Настя понимала, что свекровь готовилась к этому разговору заранее, собирала «доказательства».
— Думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь? — продолжала Валентина Сергеевна, обращаясь к Насте. — Отводишь глаза, когда я прихожу. Прячешь ребёнка. Виновата ведь, вот и боишься.
— Я не виновата ни в чём, — Настя почувствовала, как внутри разгорается что-то горячее. — И не боюсь. Просто устала от ваших намёков.
Егорка зашевелился на руках, сморщил личико. Ещё минута, и он заплачет. Настя начала тихонько напевать колыбельную, покачиваясь из стороны в сторону.
— Вот именно что намёков, — свекровь взяла сумку. — А я хочу знать правду. Игорёк, я жду от тебя звонка. Адрес клиники оставляю на столе.
Она вышла из квартиры, громко хлопнув дверью. Настя и Игорь остались стоять в гостиной, между ними легла невидимая стена недоговорённости.
— Ты же не веришь ей? — спросила Настя, качая сына.
Игорь молчал, глядя в окно. И это молчание было страшнее любых слов.
Следующие три дня прошли в тягостном молчании. Игорь уходил на работу раньше обычного и возвращался поздно вечером, когда Егорка уже спал. Настя пыталась заговорить с ним о случившемся, но муж отмахивался — мол, устал, давай завтра обсудим. Только завтра не наступало.
В пятницу вечером к ним заявилась сестра Игоря — Светлана. Она появлялась в их квартире редко, обычно только когда нужно было что-то попросить или пожаловаться на жизнь. Настя открыла дверь и сразу поняла — ничего хорошего визит не сулит.
— Привет, золовка, — Света прошла в прихожую, даже не разуваясь. — Игорёк дома?
— На кухне, — Настя кивнула в сторону коридора.
Света скинула ботильоны прямо на коврик и прошла на кухню. Настя осталась в прихожей, держа на руках Егорку после вечернего купания. Малыш был тёплый, пахнущий детским кремом, его крохотные пальчики цеплялись за мамин халат.
Из кухни послышались голоса. Света говорила что-то быстро, взволнованно. Настя подошла ближе.
— ...мама совершенно права, — долетели до неё слова золовки. — Я вчера была у неё, она показывала мне фотографии. Игорь, ну посмотри объективно. Ребёнок вообще на тебя не похож.
— Света, не начинай, — устало ответил Игорь.
— Я не начинаю, я заканчиваю! — голос сестры стал громче. — Ты помнишь её бывшего? Как его звали... Владислав что ли? Вот у него как раз были тёмные волосы.
Настя замерла в дверях. Света сидела за столом, перед ней стояла кружка с чаем, которую налил Игорь. Золовка выглядела довольной собой — накрашенные губы растянулись в улыбке, глаза блестели.
— О, вот и главная героиня, — она повернулась к Насте. — Слушай, а почему ты так против теста? Если всё чисто, какие проблемы?
— Света, уходи, — Настя прижала Егорку крепче. — Сейчас же.
— Это не твоя квартира, между прочим. Игорь здесь хозяин.
— Света, хватит, — Игорь поставил свою кружку на стол. — Мы сами разберёмся.
— Разберётесь? — Света достала телефон, начала что-то листать. — Мне Надька вчера скинула скрины. Твоя жена полгода назад переписывалась в соцсетях с каким-то парнем. Вот, смотри.
Она протянула телефон Игорю. Настя почувствовала, как внутри всё оборвалось. Надя. Её бывшая коллега по работе. Они вместе трудились в маркетинговом агентстве, пока Настя не ушла в декрет. Надя всегда улыбалась ей в лицо, а за спиной строила козни — подсиживала на проектах, распускала сплетни.
— Это был коллега, — Настя шагнула к столу. — Мы обсуждали рабочие вопросы.
— Ага, рабочие, — Света фыркнула. — "Как дела, соскучился, давай встретимся" — очень похоже на рабочую переписку.
Игорь листал скриншоты, его лицо каменело. Настя знала, что видит он там — действительно, несколько месяцев назад ей писал Кирилл, парень из соседнего отдела. Просто болтали о всякой ерунде, он жаловался на начальство, она рассказывала про беременность. Ничего особенного, обычное общение.
— Дай я объясню, — начала Настя.
— Объясни сначала, почему ты мне не рассказывала, что с ним переписываешься, — Игорь положил телефон на стол.
— Потому что там нечего рассказывать! Мы просто общались.
— "Просто общались", — передразнила Света. — А потом "просто" родила ребёнка не от мужа.
Настя развернулась и вышла из кухни. Егорка начал хныкать, чувствуя её напряжение. Она прошла в детскую, закрыла дверь. Руки тряслись, когда она укладывала сына в кроватку, включала ночник в виде звёздного неба.
— Тише, малыш, — прошептала она, поглаживая его по спинке. — Всё хорошо, мама рядом.
Егорка посопел ещё немного и затих. Настя села на пол рядом с кроваткой, обхватила колени руками. Как всё быстро рухнуло. Ещё месяц назад они были счастливой семьёй. Игорь носил её на руках, буквально. Каждый вечер помогал с малышом, вставал к нему по ночам. А теперь смотрит на неё как на чужую.
Дверь приоткрылась. Игорь зашёл в детскую, прикрыл за собой дверь.
— Света ушла, — сказал он тихо.
— Вот и славно.
— Настя, нам надо поговорить.
— О чём? — она подняла на него глаза. — О том, как твоя мама и сестра решили разрушить нашу семью?
— О том, что, может, они правы, — Игорь присел на корточки рядом. — Я не говорю, что ты изменила. Но... давай сделаем этот тест. Для успокоения.
— Для чьего успокоения? Твоего? Или твоей мамочки?
— Для всех. Чтобы закрыть эту тему раз и навсегда.
Настя встала, отряхнула халат. Посмотрела на спящего Егорку — его крохотное личико в свете ночника казалось таким беззащитным.
— Знаешь что, — произнесла она медленно. — Сделаем. Завтра же поедем в эту клинику. Только запомни — после того, как результаты придут, я хочу, чтобы твоя мать извинилась. При тебе. И чтобы Света больше никогда не переступала порог нашей квартиры.
Игорь кивнул, но в его глазах Настя не увидела прежней уверенности. Он сомневался. Её муж, отец её ребёнка, с которым они прожили вместе пять лет — сомневался в ней.
— Иди спать, — она отвернулась к окну. — Мне нужно побыть одной.
Когда за Игорём закрылась дверь, Настя достала телефон и открыла переписку с Надей. Последнее сообщение было трёхмесячной давности — Надя поздравляла с рождением сына. Милое, приторное сообщение с кучей смайликов. А потом взяла и слила Свете скриншоты переписки с Кириллом.
Настя заблокировала её номер и откинулась на спинку кресла. Завтра они поедут в клинику. Сдадут этот проклятый тест. И что потом? Вернётся ли доверие? Или оно уже разбилось, как фарфоровая чашка — можно склеить, но трещины останутся навсегда.
Клиника встретила их стерильной белизной и запахом антисептика. Валентина Сергеевна уже ждала в холле, сидела на кожаном диване, листая журнал. Увидев их, она поднялась, на лице мелькнула торжествующая улыбка.
— Ну что, приехали? — она окинула взглядом Настю с Егоркой. — Правильно сделали.
Игорь молча прошёл к регистратуре. Настя устроилась на соседнем диване, укачивая сына. Малыш вёл себя спокойно, разглядывал потолочные светильники широко распахнутыми глазами.
Процедура заняла десять минут. Ватной палочкой провели по внутренней стороне щеки сначала у Егорки, потом у Игоря. Всё. Теперь оставалось только ждать.
— Результат через пять рабочих дней, — сообщила медсестра. — Придёт на электронную почту.
По дороге домой никто не разговаривал. Валентина Сергеевна села на переднее сиденье, Настя с Егоркой — сзади. Игорь вёл машину, напряжённо вглядываясь в дорогу. За окном сеялся мелкий дождь, дворники размеренно скребли по стеклу.
— Я приготовлю ужин, когда приедем, — вдруг сказала свекровь. — Игорёк, ты же любишь мои котлеты?
— Не надо, мам. Мы сами справимся.
— Да какое там справимся, — она махнула рукой. — Настя устала, это же видно. Я лучше останусь, помогу.
— Мам, я серьёзно. Нам нужно побыть одним.
Валентина Сергеевна обиженно поджала губы, но больше не настаивала. Когда подъехали к её дому, она вышла из машины, захлопнула дверцу и ушла, не попрощавшись.
Дома Настя сразу пошла в спальню. Уложила Егорку в кроватку, села рядом. Слышала, как на кухне гремит посудой Игорь, потом зазвонил его телефон — долгий разговор с кем-то из коллег.
Пять дней тянулись мучительно. Игорь практически не разговаривал с ней, только о бытовых вещах. Настя пыталась вести себя как обычно, но внутри всё сжималось от обиды и страха. Не из-за результата теста — она знала, что Егорка их общий сын. Боялась другого — что даже после подтверждения что-то между ними останется сломанным.
На четвёртый день позвонила Света. Настя видела на экране её имя и сбросила вызов. Через минуту пришло сообщение: "Надька говорит, Кирилл признался ей, что у вас был роман. Просто чтобы ты знала".
Настя заблокировала Свету, потом набрала Кирилла. Он ответил не сразу.
— Слушай, — сказала она, едва он взял трубку. — Ты Наде что-то говорил про нас?
— Настя? — он явно удивился звонку. — Какой Наде?
— Из нашего агентства.
— А, эта... Нет, я с ней вообще не общаюсь. Что случилось?
Настя коротко объяснила ситуацию. Кирилл выругался.
— Это какой-то бред. Я женат, у меня дочка родилась месяц назад. Зачем мне что-то выдумывать?
— Можешь написать Наде и спросить, откуда она это взяла?
— Конечно. Сейчас же напишу.
Через полчаса Кирилл перезвонил.
— Она не отвечает, заблокировала меня. Но я скинул скрины нашей переписки с тобой жене, показал, что там ничего такого нет. Если нужно будет, она подтвердит.
Настя поблагодарила его и положила трубку. Значит, Надя просто врала. Специально подливала масла в огонь, пользуясь ситуацией.
На пятый день вечером пришло письмо из клиники. Игорь открыл его на планшете прямо на кухне. Настя стояла рядом, держа Егорку на руках. Сердце колотилось так громко, что, казалось, слышно во всей квартире.
Игорь молча смотрел на экран. Потом медленно поднял глаза на Настю.
— Вероятность отцовства — девяносто девять целых девять процентов, — тихо произнёс он.
Настя выдохнула. Не сказала ни слова, просто кивнула. Развернулась и пошла в детскую укладывать сына. Руки не дрожали, внутри царила странная пустота.
Когда она вернулась на кухню, Игорь сидел за столом, уронив голову на руки.
— Прости, — сказал он. — Я не должен был сомневаться.
— Не должен был, — согласилась Настя. — Но сомневался.
— Мама сейчас приедет, я ей позвонил.
— Зачем?
— Она должна извиниться. При мне. Ты же хотела этого.
Валентина Сергеевна появилась через двадцать минут. Вошла в квартиру, сняла пальто. Села на диван в гостиной, сложила руки на коленях.
— Ну? — спросила она.
— Результат пришёл, — Игорь протянул ей планшет. — Смотри сама.
Свекровь надела очки, прочитала заключение. Лицо её не изменилось — ни смущения, ни раскаяния.
— Хорошо, — сказала она, возвращая планшет. — Значит, я ошиблась.
— Мам, ты должна извиниться перед Настей.
— Извиняюсь, — бросила Валентина Сергеевна в сторону Насти. — Я переживала за сына, любая мать на моём месте так бы поступила.
— Любая мать доверяла бы своему сыну, — Настя взяла Егорку из кроватки. — И уважала бы его выбор.
— Не учи меня жить, — свекровь поднялась. — Я своё дело сделала, совесть чиста. Игорёк, провожай мать.
Когда за ней закрылась дверь, Настя опустилась в кресло. Егорка сопел на её руках, его маленькие пальчики сжимали край кофточки.
Игорь вернулся, сел рядом на подлокотник.
— Что теперь? — спросил он.
Настя посмотрела на него долгим взглядом. На мужа, который неделю назад был её опорой, а теперь казался почти чужим.
— Не знаю, — честно ответила она. — Правда не знаю.
И в этой неопределённости было что-то страшное и одновременно освобождающее. Тест прошли, правда открылась. Но доверие — его просто так не вернёшь.
Прошло две недели
Игорь каждый вечер возвращался с работы с цветами — то ромашки, то розы, то какие-то экзотические букеты. Настя ставила их в вазы молча, без благодарности. Цветы не могли стереть память о том, как он смотрел на неё в те дни — с сомнением, почти с подозрением.
Валентина Сергеевна больше не появлялась. Игорь сказал, что попросил её какое-то время не приходить. Света тоже пропала — последний раз Настя видела её мельком в соцсетях, она выкладывала фотографии с каким-то мероприятием, улыбалась во весь рот.
Однажды вечером, когда Егорка спал, Игорь сел рядом с Настей на диван.
— Я записал нас к семейному психологу, — сказал он. — На следующую среду. Подумал, что нам нужна помощь.
Настя подняла на него глаза. В его взгляде читалась мольба — дай шанс, давай попробуем всё исправить.
— Хорошо, — кивнула она. — Сходим.
Он обнял её за плечи, осторожно, словно боялся, что она оттолкнёт. Настя прислонилась к нему, чувствуя знакомое тепло его тела. Может, и правда получится склеить то, что разбилось. Трещины останутся, это точно. Но если постараться, если захотеть по-настоящему — можно научиться жить с ними.
Из детской донёсся тихий всхлип — Егорка проснулся. Настя встала, пошла к сыну. Взяла его на руки, прижала к себе. Малыш затих, уткнувшись носиком ей в шею.
— Всё будет хорошо, — прошептала она, сама не зная, кому больше — ребёнку или себе.
Игорь появился в дверях детской, прислонился к косяку. Смотрел на них — на жену с сыном — и в его глазах было что-то новое. Не просто любовь, а осознание того, как легко можно потерять самое важное.
— Я больше никогда не усомнюсь в тебе, — сказал он тихо.
Настя не ответила. Слова сейчас ничего не значили. Важны были поступки, время, терпение. Путь предстоял долгий, но они сделали первый шаг.
А где-то в другом конце города Надя листала ленту в телефоне, натыкаясь на фотографии счастливых семей, и чувствовала, как внутри разгорается знакомая зависть. Но это уже была совсем другая история.