Продолжение...
На следующее утро мне завязали глаза. Я очень не хотел, чтобы моим проводником был Паша, но почему-то мне казалось, Садыбай специально сделает так, чтобы это был именно он. Я настроился. Почувствовал, как меня потянул вперёд шнур, и побежал. Я время от времени чувствовал, как верёвка тянет меня за собой, и мне даже показалось, что слишком грубо — я представил себя телёнком на привязи. Через минут десять я вдруг споткнулся и упал лицом прямо в сугроб. Быстро вскочил, почувствовал, как меня потянули за верёвку, и побежал снова. Мне казалось, что со стороны я выгляжу очень смешно и нелепо, и как только я об этом подумал, то тут же опять упал в сугроб. Я стремительно вскочил, чтобы показать этим, что не расстроился, но через несколько метров опять упал. Я встал уже не так быстро и, вытянув руки перед собой, побежал. Мне представилось, как они смеются надо мной и показывают на меня пальцем. И я был уверен, что меня тянет за собой Паша и специально ведёт меня так, чтобы я спотыкался.
Наконец мы прибежали на водопад. Я разделся и на ощупь забрался на камень, и я только хотел разогнуться, как тут же почувствовал, как меня сильно и, как мне показалось, грубо толкнули вниз. Я быстро выбрался на берег, и мне хотелось выразить недовольство, но я не нашёл ни слов, ни предлога для того чтобы ругаться. Плюс к этому мне казалось, что выгляжу как беспомощный слепой придурок без штанов. Я нашёл свои вещи и быстро оделся. Мы побежали обратно. Я постоянно падал и тут же вскакивал — я был уверен, что меня ведёт Паша, а Садыбай специально сказал ему, чтобы он меня вёл по камням. Я падал, вставал и молча злился, стиснув зубы и сжав кулаки, и больше уже ни о чём не думал, кроме своей злости.
Когда мы начали взбираться вверх от реки, то я чувствовал, как меня тянут за верёвку. Я старался бежать быстрее, но то и дело спотыкался и падал. Наконец, перед самым финишем я со всего размаху врезался в дерево. Я уже был уверен, что всё это подстроено, и был готов накинуться на Пашу. Я представил его перед собой — его кривую усмешку и взгляд превосходства.
Когда мы добежали до поляны и все остановились, я быстрым движением скинул повязку с глаз, чтобы увидеть перед собой своего обидчика и накинуться на него, но каково же было моё удивление, когда я увидел, что конец верёвки лежит на земле и все стоят и смотрят на меня.
Садыбай как всегда улыбался, Паша смотрел серьёзно и безразлично, а Рома как обычно дружелюбно и наивно. Я понял, что меня обвели вокруг пальца. Позже, когда мы с Ромой отправились за водой, меня так и подмывало спросить у него, кто был моим проводником, но мне было стыдно за свои низшие чувства.
Но день был испорчен. Я весь день гонял в себе мысли о том, что я смешон и что они надо мной смеются за спиной, и то, что Садыбай использует меня для того, чтобы наглядно показать им урок глупости, самолюбия, гордыни и невежества. Я вновь начал чувствовать себя ничтожеством.
Во время практики с мячом у меня совершенно ничего не получалось, в отличие от Ромы и Паши. Паша вообще уворачивался практически от каждого мяча, и Садыбай его при этом хвалил, а я старался кинуть мяч так, чтобы попасть в него наверняка, но каждый мой брошенный мяч летел мимо.
Когда же дошла моя очередь, то я пропускал всё. Моё тело как будто стало грузным и неповоротливым. Я совсем перестал чувствовать мяч, и как я ни пытался настроиться, у меня не получалось.
Это испортило мне настроение окончательно. Я решил, что я никчёмный ученик, я ничего не могу и мне нужно уйти. У меня было желание подойти к Садыбаю, сорвать с себя повязку и сказать, что я ухожу. Мне представлялось, что он тогда посадит меня перед собой и скажет, что на самом деле у меня всё хорошо получается и что я самый талантливый ученик, которого он видел, и что мне осталось совсем немного до полного просветления. Но тут же я начинал сам смеяться над собой за наивность и гордыню. И меня сдерживал страх, что если я скажу, что ухожу, то Садыбай ответит: "Хорошо, иди".
Сразу после практики с мячом Садыбай сказал, чтобы мы подготовили дрова. Мы догадались, что вечером нас ждёт камлание. Когда начались сумерки, мы сложили кострище и разожгли костёр. Но вместо камлания Садыбай сказал нам улечься на настил, на котором мы обычно дышали сидя, и объяснил, что мы будем дышать так же, как всегда, только лёжа и долго.
Мы легли на настил и начали дышать. Сначала я не чувствовал ничего, кроме дискомфорта — сильно уставали мышцы живота и забивался нос, но Садыбай всё время находился рядом и подгонял нас, не давая останавливаться.
Через тридцать минут я почувствовал себя лучше и как будто уже вошёл в ритм. Я ощущал, как мой мозг наполняется кислородом, и чувствовал давление в голове. Дышать как будто стало легче, но ритм дыхания всё время сбивался. Вдруг послышались удары бубна, и вместе с ними как будто и дыхание наладилось на новый лад. Дышать стало намного проще, и я задышал с новой силой. Так прошло, казалось, ещё минут тридцать, и я ощутил, как у меня начинают неметь пальцы рук. Онемение продолжило подниматься по рукам всё выше и выше. Я чувствовал, как у меня немеют предплечья, а затем плечи, и волна идёт вниз по телу. Было такое ощущение, как будто по телу ползают полчища муравьев и, начиная с пальцев рук, заполняют все пространство.
Когда волна заполнила меня полностью, я вдруг понял, что больше не могу шевелиться. Всё тело сковало чем-то невидимым. Я попробовал пошевелить рукой, но у меня не получилось. То же самое с ногой — тело парализовало. Меня это сильно испугало, началась паника, но я продолжал дышать — я думал, что если я остановлюсь, то совсем не смогу дышать и задохнусь. Мне казалось, что моё тело превратилось в дерево — я ощущал его твердым, как бревно. Я хотел увидеть краем глаза Садыбая и понять, видит он меня или нет. Если нет, то каким-нибудь образом дать ему знак о том, что с моим телом что-то произошло и нужно принять меры. Я не мог повернуть голову, поэтому скосил глаза и увидел его силуэт, пляшущий вокруг костра. И вдруг искры костра, взметнувшиеся ввысь, вновь превратились в яркие светящиеся нити и потянулись в небо. Это зрелище было настолько впечатляющим, что я забыл про свою проблему и наблюдал за ними.
Вдруг произошла новая вспышка, и языки пламени и тонкие нити света огромным потоком устремились прямо в небо, и эта вспышка сделала так, что меня неожиданно "выбросило" с настила, и я оказался в лесу, метрах в тридцати от того места, где лежал. Меня поразила эта неожиданная перемена локации, и я посмотрел на то место, где я только что был, и каково же было мое удивление, когда я там увидел себя, лежащего на настиле и смотрящего на себя самого же. Как только я это осознал, то вновь почувствовал себя на настиле, глядящим в лес, где я только что был. И я удивился снова, потому что я увидел себя самого находящимся в лесу за деревьями, но только я выглядел как некий туманный силуэт. Это осознание вновь бросило меня обратно в лес, и вот я вновь смотрю на себя, лежащего на настиле.
Я сделал так еще несколько раз, пока не понял, как это делается и как этим управлять. Я догадался, что когда я оказывался в лесу в призрачном теле, то делал это с помощью этого чувства онемения.
Я стал из леса наблюдать за тем, что происходит возле костра. Я видел нас троих, видел Садыбая, бьющего в бубен и пляшущего возле костра. Видел, как нити света вместо искр поднимаются к небу, и это зрелище было по-прежнему завораживающим.
И вдруг я обратил внимание на Пашу. Я видел, как он лежит на настиле с противоположного края от меня, и у меня возникла идея напасть на него. Я подумал, что всё равно он не поймет, кто это сделал, а я его просто напугаю.
Какая-то злая радость завладела мной, но я не понимал, как передвигаться в этом теле. Но как только я об этом подумал, как сразу же оказался возле Паши. Он лежал с закрытыми глазами и, казалось, спал, как и Рома. Я не знал, как напасть на него, но только я об этом подумал, как в этот момент почувствовал, как нечто надвигается на меня со стороны леса, и я увидел, что это Паша, и он ударил меня всем телом, и мы вдруг сместились в пространстве, прошли сквозь стены и оказались в доме, который находился метрах в тридцати от того места, где лежали наши тела.
Это была комната, где мы спим. Я видел печь, настил, на котором лежали наши спальники, стол, стулья, и я видел Пашу, но как некий размытый силуэт, и от него исходила агрессия. Но вдруг я заметил, что в комнате находился еще кто-то. В противоположном углу был Рома, вернее такой же призрачный силуэт Ромы. Он сидел на полу, прижавшись к стене, и его лицо выражало страх.
Я чувствовал со стороны Паши опасность. Я понял, что сейчас будет схватка, и мне нужно ждать удара от него или же действовать на опережение и ударить первым. Но в этот самый момент вдруг всё закружилось в вихре и исчезло, и я опять оказался на настиле. Возле меня стоял Садыбай. Он больше не бил в бубен. Я пошевелил руками и ногами — все было в порядке.
Садыбай сказал, чтобы мы, не разговаривая друг с другом, отправлялись спать.
Роман Имя шамана. Автор Андрей Бодхи. Полная версия доступна по ссылке.