Вероника не собиралась спать с другом своего мужа. Она вообще не была из тех, кто изменяет мужу: за двенадцать лет брака было разное, но никогда они не позволяли связей на стороне, даже когда расходились ненадолго, и Коля съезжал в свою холостяцкую квартиру. Они любили друг друга и даже смирились, что детей у них не будет – Коля был бесплодным, о чём его мать сообщила в день свадьбы, вытирая глаза носовым платочком.
– Он боится тебе сказать, думает, что ты его бросишь. А я женщина, понимаю, что нечестно так поступать.
Вероника поблагодарила свекровь, но свадьбу отменять не стала. Она любила Колю и считала, что дети в браке не самое главное. Они завели мопса и были абсолютно счастливы. Пока в их жизни не появится Артём.
Коля с Артёмом учились в одном классе в средней школе, и встретились случайно в банке. Разговорились, выяснили, что оба пытаются заняться бизнесом, и оба играют в волейбол, правда, в разных местах. Сначала Коля перешёл заниматься в клуб Артёма, потом решил открыть с ним общий бизнес. Когда Артём пришёл к Коле на день рождения, Вероника уже столько всего о нём слышала, что ей не терпелось познакомиться. Но, когда она его увидела, из лёгких будто откачали воздух, а кости в руках растворились, и вилка с грохотом упала из рук.
Коля никогда не упоминал, что его друг так ослепительно выглядит: высокий, с золотистыми кудрями и ямочками на щеках, какие были когда-то у отца Вероники. Ей такие ямочки не достались, и втайне она надеялась, что эти ямочки проявятся у её детей, пока не узнала, что детей у них с Колей никогда не будет.
– Ты ещё красивее, чем на фотографии, – улыбнулся Артём и посмотрел на Веронику каким-то особенным взглядом. Она бы не смогла объяснить, что именно в этом взгляде было особенным, но у Вероники от него пробежали мурашки по спине.
– Терпеть не могу такой неприкрытой лести, – ляпнула она.
Артём только рассмеялся и сказал Коле:
– А она у тебя с характером!
– А то! – Коля по-хозяйски приобнял Веронику, смачно чмокнув её в щеку. – С ней лучше не шутить.
– Я учту, – с серьёзным видом пообещал Артём.
Сложно сказать, почему Веронику потянуло к Артёму. С мужем она не ссорилась, и, хотя чувства с годами притупились, он всё равно был для неё лучшим другом и опорой, человеком, которому она полностью доверяла. Да, он много работал и много времени проводил за тренировками.
Сначала это были безобидные мемы, которые Артём кидал ей даже без подписи. Потом стал комментировать её сториз. Вероника не слишком активно вела социальные сети, но тут стала фотографировать и писать длинные посты – ей нравилось получать лайки и комментарии, казалось, что Артём первый, кто рассмотрел в ней не просто жену Коли или корректора в местной газете, а интересную и, может, даже творческую личность.
«Ты сегодня видела закат? – написал однажды Артём. – Я ехал с переговоров и вспомнил, как ты говорила, что любишь такое небо. Когда оно лиловое, почти сиреневое».
Вероника перечитала сообщение три раза. Она не помнила, чтобы говорила ему о закатах. Но разве это важно? Важно, что он запомнил.
– Коль, ты будешь ужинать? – крикнула она из кухни, не поднимая головы от телефона.
– Я тут поем, – донеслось из гостиной. – Фильм прикольный, хочу посмотреть.
Раньше Коля ужинал с ней. Раньше он спрашивал, как прошёл день, а не просто чмокал в макушку, пробегая мимо с полотенцем на шее.
«Спасибо, – напечатала она. – Очень красиво».
Ответ пришёл через минуту:
«Я знал, что тебе понравится».
Артём запомнил, что ей нравится такое небо, а Коля давно перестал такое замечать. Он всегда был немного рассеянным, но раньше эта рассеянность касалась документов, ключей, забытых в дверях квартиры. Теперь она коснулась Вероники. Коля перестал слышать, что она говорит. Смотрел сквозь неё, когда она пересказывала, что происходит в редакции. В его взгляде появилась та стеклянная вежливость, с которой смотрят на чужих попутчиков в метро.
– Ты не слушаешь меня, – пожаловалась она однажды.
– Слушаю, – ответил Коля, не отрываясь от телефона. – Ты говорила про… новую вёрстку.
– Я говорила, что у Светы из отдела рекламы нашли опухоль.
Коля поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то похожее на вину, но тут же сменилось усталостью.
– Прости. Я вымотался. Этот тендер… Артём вообще спит по три часа.
Артём. Даже когда Коля извинялся, между ними всё равно стоял Артём.
Вероника промолчала. Она уже привыкла молчать. И даже если она обращалась к Коле, он находил отговорки, лишь бы ничего не делать. Когда у Вероники сломалась стиральная машина, Коля сказал: «Вызови мастера, я на тренировке». Артём приехал через полчаса – с инструментами и пиццей.
– Коля сказал, ты тут борешься с техникой, – улыбнулся он, закатывая рукава.
Она смотрела, как он сосредоточенно копается в сливном фильтре, и думала, что даже затылок у него красивый. И что Коля не приехал сам. Коля перепоручил её, как перепоручают надоевшую задачу.
– Готово, – Артём выпрямился и вытер руки о джинсы. – Там была монетка. Десять рублей.
– Я не бросала туда монетку, – растерянно сказала Вероника.
– Значит, домовой балует, – он смотрел на неё тем самым взглядом, от которого по спине бежали мурашки. – Или это знак, что мне пора появляться чаще.
Вероника отвела глаза.
– Ты и так часто появляешься. Вы же с Колей вместе работаете, вместе тренируетесь.
– Я не про бизнес.
Пицца остыла на столе. Они пили чай, и Вероника поймала себя на том, что смеётся – впервые за последние две недели.
– С тобой легко, – сказал Артём. – Коле повезло.
– Коле сейчас не до меня, – вырвалось у неё.
Вероника тут же пожалела об этом. Но Артём не стал расспрашивать. Он просто кивнул, словно давно знал, и перевёл разговор на мопса, который крутился у его ног, и Вероника подумала: собаки не ошибаются. Они чувствуют, кому можно доверять.
Как-то раз она заехала в их новый офис – привезла Коле забытые дома документы. Дверь в кабинет партнёров была приоткрыта, и она услышала голос Коли раньше, чем увидела мужа.
– А, ну да. У Вероники всегда куча хобби. То вышивка, то фотография. Иногда это раздражает, хотя кое-где разнообразие бы не помешало, сам понимаешь. Но, по сути, мне всё равно. Главное, чтобы ужин был готов.
Они засмеялись.
Вероника стояла в коридоре, сжимая папку с документами, и чувствовала, как что-то внутри обрывается. Хотелось войти и сказать: «Я здесь. Я слышу вас». Но вместо этого развернулась и ушла, оставив документы на походной. И в тот вечер специально не готовила ужин, написав сообщение, что едет встречаться с подругами, а сама поехала в бар и выложила оттуда фотографию в сториз.
Артём приехал через полчаса.
– Как ты меня нашёл?
– Помнил, что ты говорила про этот бар.
– Удивительно, что ты запоминаешь такие вещи.
– Я запоминаю всё, что ты говоришь.
Она подняла на него глаза. Он стоял слишком близко. Она должна была отступить, но ноги не слушались.
– Артём…
– Я знаю, – тихо сказал он. – Ты не из тех, кто изменяет. Ты вообще не из тех, кто предаёт. Но скажи мне одну вещь... Ты всё ещё любишь его?
Вероника не ответила. Она смотрела ему в глаза и не могла подобрать слов, чтобы выразить то, что она испытывает сейчас.
– Я отвезу тебя домой, – сказал он наконец. – Уже поздно.
Всю дорогу до её дома они молчали. Когда машина остановилась, Артём заглушил мотор, но не спешил открывать ей двери.
– Знаешь, в чём разница между мной и Колей? – спросил он, не глядя на неё. – Он привык, что ты есть. А я боюсь, что тебя не будет.
В машине пахло его одеколоном – горьковатым, с нотками грейпфрута. А ещё – опасными, разрушительными чувствами, которые опутывали их, словно паутиной.
– Нам лучше больше не общаться, – сказала Вероника и вышла из машины.
В ту ночь ей приснился отец. Он стоял в саду, в той старой клетчатой рубашке, и улыбался. Ямочки на щеках были точь-в-точь как у Артёма. Вероника проснулась с мокрым лицом и чувством, что потеряла что-то очень важное, но не может вспомнить, что именно.
Следующий день тянулся бесконечно. В редакции сдавали номер, вёрстка сыпалась, начальник требовал переписать три материала к вечеру. Вероника пила кофе, потом ещё кофе, и к четырём часам у неё противно заныло в груди.
Она написала Коле: «Как там работа?» в надежде на то, что он напишет что-то про Артёма.
Через час пришёл ответ: «Норм. Я сегодня поздно».
Снова поздно. Снова она одна. Не одна, конечно, со своим неугомонным мопсом.
Мопса звали Бося. Его Коля подарил Веронике три года назад – она тогда переболела чем-то вирусным и долго восстанавливалась, а Коля решил, что щенок поднимет ей настроение. Бося был криволапым, с вечно высунутым языком и неуёмной энергией: всё время норовил то упасть в унитаз, то искупаться в ванной, то опрокинуть телевизор.
Вернувшись домой, Вероника открыла дверь и не услышала топота четырёх лап.
– Бося? – позвала она.
Тишина.
– Боська, дурак, ты где?
Она обошла квартиру, заглянула под кровать, на кухню, даже в шкаф – вдруг залез и застрял. В квартире было непривычно холодно, и она с ужасом поняла, что балконная дверь приоткрыта. Щеколда сломалась ещё месяц назад, Коля обещал починить, но так и не дошли руки.
Вероника бросилась на балкон и посмотрела вниз. Бося лежал на асфальте под окном. Она не помнила, как выбежала. Только что была на балконе – и вот уже стоит на коленях на холодном асфальте.
Бося дышал редко, с хрипом, и в уголке рта скапливалась розовая пена. Глаза были открыты, но смотрели в пустоту.
– Бося, Босенька, миленький, – шептала Вероника, пытаясь понять, можно ли его трогать. – Пожалуйста, Бося, пожалуйста…
Она достала телефон, нашла Колю в контактах. Нажала.
– Коль, Бося с балкона упал, я не знаю, что делать. Ты можешь приехать?
– Прямо сейчас, что ли? – с раздражением спросил Коля. – Да пока я приеду, он сдохнет уже… Ты вызови ветврача на дом, есть же круглосуточные. Или отвези сама, там недалеко.
– Коля, приезжай, пожалуйста, мне страшно, – у Вероники срывался голос. – Если Бося не выживет…
– Я приеду через пару часов. Ну что я сделаю, если сейчас приеду? Подержу за лапу? Вызови врача, Вероник. Я правда занят.
Он отключился.
Вероника смотрела на погасший экран. Бося под её рукой слабо вздохнул и заскулил.
Она не заметила, как начала набирать Артёма. Увидела только, что вызов пошёл, и испугалась – хотела сбросить, но он ответил почти сразу.
– Вероника?
Голос был спокойный, ровный, но она уловила в нём напряжение.
– Артём, – выдохнула она, и тут же расплакалась. – Бося… Он с балкона упал, я не знаю, куда звонить…
– Ты где?
– У дома.
– Я еду.
Он не сказал «успокойся» или «вызови такси». Просто сказал: «я еду».
Вероника не помнила, сколько прошло времени. Минуты тянулись, как дни перед днём рождения в детстве. Она сидела на асфальте, гладила Босю по тёплому боку и уговаривала потерпеть.
Белый «Пежо» влетел во двор через шесть минут. Артём выскочил, даже не заглушив двигатель, подбежал, упал рядом с ней на колени.
– Дышит? – спросил он, и его руки уже ощупывали Босю.
– Дышит, но…
Он снял куртку, расстелил её на асфальте, и они вдвоём переложили мопса на ткань. Артём подхватил импровизированные носилки с одной стороны, Вероника – с другой. Бося даже не пискнул, только взгляд его стал совсем стеклянным.
– Я знаю клинику, пять минут езды, – сказал Артём, укладывая собаку на заднее сиденье. – Садись с ним.
В клинике Босю сразу забрали, унесли в операционную, а Вероника с Артёмом остались ждать. Артём сидел рядом. Он не говорил ни слова, не обнимал, не утешал. Просто был здесь – тяжёлый, тёплый, реальный. Его плечо касалось её плеча, и это было единственное, что удерживало её от того, чтобы провалиться в черноту.
– Он выживет? – спросила она, не поднимая головы.
– Обязательно, – ответил Артём. – Сделают все, что можно.
– Мне так страшно…
Артём промолчал. Но его рука легла на её ладонь. Тяжёлая, сухая, горячая.
– Я с тобой, – сказал он.
Босю вынесли через час – замотанного в бинты, сонного, но живого. Он слабо вильнул хвостом, когда Вероника взяла его на руки, и ткнулся мокрым носом ей в ладонь.
– Всё не так уж плохо, – сообщил весёлый врач. – Пациент скорее жив, чем мёртв! Сейчас я распишу вам рекомендации по уходу, и жду вас через два дня на приём. Если будет подниматься температура или что-то ещё тревожить – вот номер нашей круглосуточной помощи. Квитанция на оплату...
Артём выхватил квитанцию из рук врача и сказал:
– Я оплачу.
Пока Артём ходил в кассу, Вероника выслушала рекомендации врача, крепко прижимая к себе сонного Босю. Коля даже не позвонил ей за всё это время.
– Домой? – спросил Артём, когда врач отпустил их.
– Домой, – вздохнула Вероника.
В машине они ехали молча. Артём помог донести Босю до квартиры.
– Если что – звони, – сказал он в прихожей.
– Спасибо.
Он кивнул и ушёл.
Вероника стояла у закрытой двери и слушала, как затихают шаги в лифте. В груди разрасталась пустота, которую нечем было заполнить.
Артём позвонил через три дня. Все эти дни он писал – справлялся, как там Бося, но ничего личного больше не говорил.
– У меня командировка в Ярославль, – сказал он без предисловий. – Через неделю. Партнёры хотят лично обсудить контракт.
– Удачи, – ответила она.
– Вероника…
– Что?
– Поехали со мной.
Она замерла. Бося, дремавший у неё на коленях, недовольно фыркнул.
– Я не смогу, – сказала она. – У меня работа, да и что я скажу Коле…
– Придумай что-нибудь.
– Артём, я не могу.
– Почему?
«Потому что, если я поеду – обратной дороги не будет», – хотелось сказать ей. Но Вероника молчала. В трубке было слышно его дыхание – спокойное, ровное, но она знала уже, что за этим спокойствием скрывается напряжение, как скрывается течение под гладкой водой.
– Ты сам купишь мне билет? – спросила она.
– Конечно, куплю! – обрадовался он. – Скидывай паспортные данные.
Колю она предупредила буднично, между делом.
– Настя зовёт в гости. Давно не виделись, соскучилась.
– Настя? – переспросил Коля, не отрываясь от ноутбука. – Которая с филфака?
– Которая.
– А, ну, съезди. Развейся.
Он не спросил, куда именно. Не спросил, на сколько. Не спросил, почему у Насти вдруг проснулась тяга к общению спустя два года молчания. Он вообще ничего не спросил.
Вероника смотрела на его макушку, на знакомый завиток волос на затылке, и думала: он даже не подозревает, что с ней происходит. Или ему просто всё равно.
– Присмотришь за Босей?
– Ага.
Она собрала чемодан за десять минут. На дно положила комплект красивого белья, чувствуя себя преступницей и героиней романа одновременно.
Ярославль встретил их мокрым снегом и ветром. Отель оказался маленьким, в центре, с окнами на набережную. Артём забронировал два номера – смежных, с общей дверью.
Они сидели в номере Артёма – Вероника в кресле, он на диване, между ними столик с остывшим чаем и ворохом разбросанных бумаг.
– Если завтра подпишут, контракт наш, – сказал Артём.
– Ты рад?
– Конечно! Вымотался только с этими партнёрами. Коля, он…
Артём потёр переносицу. Под глазами залегли тени, золотистые кудри растрепались, и впервые за всё время знакомства он показался ей не ослепительным, а просто – живым. Уставшим. Настоящим.
– Иди сюда, – сказала Вероника.
Он поднял голову.
– Что?
– Иди сюда.
Он послушно пересёк комнату, опустился на пол у её ног, положил голову ей на колени. Она запустила пальцы в его волосы – мягкие, тёплые, чуть влажные после душа.
– У тебя руки холодные, – пробормотал он.
– Они у меня всегда холодные.
– Я знаю.
Она гладила его, он закрыл глаза, и тишина в комнате стала совсем другой – не пустой, а полной.
– Вероника, – сказал Артём, не открывая глаз. – Я не могу больше.
– Чего не можешь?
– Играть по правилам. Делать вид, что мы просто друзья. Что я не просыпаюсь каждую ночь и не думаю о тебе. Что мне не больно смотреть, как Коля целует тебя на прощание.
Она молчала. Её пальцы замерли в его волосах.
– Я люблю тебя, – сказал он. – С того самого дня, как увидел твою фотографию в его телефоне. Я полюбил тебя, когда ты ещё не знала, что я существую. И я пытался это пережить, честно. Уходил, отвлекался, встречал других женщин. Но ты – особенная. Я не могу тебя забыть.
Он поднял голову и посмотрел на неё. В его глазах стояли слёзы.
– Скажи хоть что-нибудь.
Вероника наклонилась и поцеловала его. Артём ответил сразу – жадно, нетерпеливо, словно боялся, что она исчезнет. Его руки легли ей на талию, притянули ближе, и она почувствовала, как сильно он дрожит.
– Я тоже, – прошептала она в его губы. – Я тоже тебя люблю.
Он замер.
– Не шути так.
– Я не шучу.
Он смотрел на неё долго-долго, и в его взгляде было столько надежды, что у Вероники сжалось сердце.
– Я думала, это просто влечение, – сказала она. – Что ты красивый, что Коля отдалился, что мне не хватает внимания. Я придумывала себе оправдания. А потом Бося упал, и ты приехал, и я поняла: дело не в том, что ты красивый. Дело в том, что ты – это ты.
Она провела пальцем по его скуле, по ямочке на щеке.
– Ты похож на моего папу. У него были такие же ямочки. Я всю жизнь мечтала, что у моих детей будут такие. А потом узнала, что детей не будет, и думала: ну вот, значит, и мечтать не о чем. А ты пришёл, и я снова захотела.
Артём прижался лбом к её лбу.
– У нас будут дети, – сказал он. – Если ты захочешь.
Она заплакала.
Он целовал её мокрые щёки, веки, виски, и она чувствовала, как тает лёд, который она носила в груди последние полгода. А потом он подхватил её на руки и отнёс на кровать.
Они лежали в темноте, переплетя пальцы, и слушали общее биение сердец.
– Я боюсь, – сказала Вероника. – Не за себя. За Колю. Он не плохой. Он просто… устал. Перестал замечать. Но он не заслужил, чтобы его так предавали.
– А ты заслужила, чтобы тебя не замечали?
– Я не знаю, что делать, – прошептала она. – Я не могу просто собрать вещи и уйти. Двенадцать лет – это не мусор, это жизнь.
– Я не тороплю тебя, – сказал Артём. – Я вообще ничего от тебя не требую. Просто знай: я здесь. Я никуда не уйду, даже если ты выберешь его.
– А если я выберу тебя?
Он повернул голову. В темноте блеснули его глаза.
– Тогда я посвящу остаток жизни тому, чтобы ты ни разу об этом не пожалела.
Она уснула у него на плече. Ей снился отец – он стоял в саду и махал рукой, подзывая к себе. А рядом с ним стоял маленький мальчик, и у мальчика были золотистые кудри и ямочки на щеках.