Оля переложила пакеты из правой руки в левую и остановилась, чтобы перевести дыхание. Три килограмма картошки, два литра молока, курица, крупы, хлеб.
Ручки врезались в ладони даже сквозь перчатки. Она тащила всё это от автобусной остановки уже двадцать минут, потому что маршрутка сломалась и пришлось ехать на автобусе, а тот останавливался на три квартала дальше.
В шесть вечера уже совсем темно, фонари горели через один, и Ольга с трудом различала ледяные наросты на тротуаре. Два раза она чуть не упала, в последний момент успев схватиться за ограду палисадника.
Она работала кассиром в продуктовом магазине на Бирюлёвской улице, в спальном районе на юге Москвы.
Смена начиналась в семь утра, потому что в это время приходила машина с товаром и нужно было принимать накладные.
Заканчивала Ольга в пять вечера, но сегодня задержалась на полчаса - напарница попросила подменить её на кассе, пока та сбегает в аптеку за лекарством для ребёнка.
Одиннадцать с половиной часов на ногах, сотни покупателей, постоянный писк сканера над ухом.
К концу дня голова гудела от усталости, а в висках пульсировала тупая боль.
Ольга дошла до своего дома - девятиэтажки из серого кирпича, построенной ещё в восьмидесятые годы. Единственная работающая лампочка давала тусклый желтоватый свет, и Ольге пришлось щуриться, чтобы разглядеть кнопку вызова лифта.
Она нажала кнопку. Индикатор не загорелся.
Ольга нажала ещё раз, потом ещё. Никакой реакции.
Она со злостью пнула металлическую дверь ногой. Гулкий звук прокатился по лестничной клетке, и где-то наверху хлопнула дверь - видимо, сосед выглянул посмотреть, что за шум.
Девятый этаж. С этими сумками.
После такого дня.
Делать нечего, никто не поможет - муж уехал в рейс три дня назад и вернётся только через четыре. Он работал дальнобойщиком, возил грузы из Москвы в Екатеринбург и обратно.
Маршрут занимал неделю, иногда больше, если ломалась машина или портилась погода. Дома ждал восьмилетний Димка, который наверняка уже сделал уроки и смотрел мультики.
Ольга начала подниматься. На каждой площадке она останавливалась, ставила пакеты на пол и растирала занемевшие пальцы.
К пятому этажу она уже тяжело дышала, к шестому взмокла.
На седьмом этаже она остановилась не из-за усталости.
На ступеньках сидел её сын. Без куртки, без шапки, в одних домашних штанах и футболке.
Он обхватил колени руками и дрожал то ли от холода, то ли от страха.
Ольга опустила пакеты на пол и присела рядом с ним на корточки.
- Димка, что случилось? Почему ты здесь сидишь?
Где твоя куртка?
Мальчик шмыгнул носом и посмотрел на мать снизу вверх. Глаза у него были красные, будто он недавно плакал.
- Бабушка Света приехала. С какими-то дядьками.
Они всё время что-то заносят в квартиру. Большое, шумят, толкаются.
Я испугался и вышел. А куртку забыл.
- Давно ты тут сидишь?
- Не знаю. Долго.
Может, час.
Ребёнок просидел час в холодном подъезде в одной футболке. Ольга стиснула зубы.
- Вставай, пойдём разберёмся.
Она взяла пакеты в одну руку, хотя пальцы уже почти не слушались, а другой обняла сына за плечи. Они поднялись на два пролёта, и с каждой ступенькой Ольга слышала всё отчётливее какую-то возню и мужские голоса.
Дверь квартиры была распахнута настежь. Из проёма торчал угол чего-то большого и белого.
Два грузных мужика в синих рабочих комбинезонах пытались протиснуть в проём старый холодильник. Ольга сразу узнала эту модель - советский ЗИЛ с округлыми углами и пожелтевшей от времени эмалью.
Такой стоял у её бабушки в деревне.
- Что вы делаете?
Один из грузчиков, лысый и краснолицый, даже не обернулся на её голос.
- Женщина, не мешайте. Идите своей дорогой, не до вас, ей-богу.
Ольга от такой наглости на секунду потеряла дар речи. Чужие мужики ломятся в её квартиру, хамят ей, а она должна идти своей дорогой?
- Это моя квартира! А вы сюда какой-то хлам тащите!
- Я тебе сейчас дам хлам!
Голос донёсся из глубины квартиры. Ольга сразу узнала его - высокий, резкий, с визгливыми нотками на последнем слове.
Так кричать могла только одна женщина на свете. Светлана Петровна, мать Сергея, умела говорить на такой частоте, что хотелось заткнуть уши.
Грузчики наконец протолкнули холодильник в коридор. Ольга услышала, как содрогнулась стена, когда они задели её углом.
Мужики потащили холодильник дальше, на кухню, и Ольга с сыном наконец смогли войти в собственный дом.
В прихожей было тесно от чужих вещей. На полу стояли две большие клетчатые сумки, такие обычно продают на рынках.
Из одной торчал угол пледа, из другой - какие-то банки. На вешалке висел красный пуховик.
Свекровь вышла из кухни. Невысокая, полноватая женщина пятидесяти семи лет в бордовом свитере и коричневой юбке.
На носу сидели большие очки в роговой оправе, которые она постоянно поправляла, потому что они сползали. Светлана Петровна упёрла руки в бока и посмотрела на Ольгу с таким возмущением, будто это не она вторглась в чужой дом без спроса, а невестка.
Ольга поставила пакеты на пол.
- Какого лешего тут происходит? Вас кто-то звал?
Что это за холодильник?
- Не шуми.
Свекровь махнула рукой и повернулась к грузчикам, которые как раз примеряли холодильник к стене на кухне.
- Ставьте ровнее, ну что вы делаете! Он же криво стоит!
Видите, угол выпирает?
- Светлана Петровна, я с вами разговариваю!
- Такие у меня обстоятельства, - свекровь не повернулась. - Подожди, сейчас закончим, тогда поговорим.
Ольга прошла на кухню и увидела, как старый советский холодильник ставят рядом с её собственным белоснежным, высоким, с дисплеем на дверце. Сергей купил его в кредит два года назад, они ещё четыре месяца будут выплачивать.
И теперь рядом с этим современным агрегатом примостился музейный экспонат с ржавыми подтёками на боку.
- Дима, иди в свою комнату, - сказала Ольга сыну, который так и стоял в дверях кухни. - Я со всем разберусь.
Грузчики получили деньги от свекрови, та долго отсчитывала купюры из старого кожаного кошелька, слюнявя пальцы, и наконец ушли. Светлана Петровна достала из клетчатой сумки тряпку, протёрла дверцу холодильника, потом включила его в розетку.
Старый агрегат загудел, задрожал и издал странный булькающий звук, будто внутри переливалась жидкость.
Ольга села на стул, потому что ноги больше не держали.
- Объясните мне спокойно и нормально. Что вы здесь делаете и зачем притащили свой холодильник в мою квартиру.
Свекровь открыла дверцу холодильника Ольги, достала оттуда пакет молока и переложила в свой. Потом взяла сыр, масло.
- Светлана Петровна!
- Петька совсем берега попутал.
Свекровь наконец повернулась к Ольге и села за стол напротив. Очки снова сползли на кончик носа, и она поправила их привычным жестом.
- Сидит целыми днями дома, ничего не делает. На пенсию вышел два года назад и с тех пор палец о палец не ударил.
Я ему говорю: Петя, иди хотя бы охранником устройся. В торговый центр, или на стоянку, или куда угодно.
Хоть какие-то деньги будут, хоть занятие появится. А он мне знаешь что ответил?
Ольга не успела спросить что.
- Он сказал, что на пенсии имеет право отдыхать! Представляешь?
Отдыхать! Тридцать пять лет на заводе отпахал, теперь, видите ли, заслужил.
А я, значит, не заслужила? Я тридцать лет в школе детей учила, между прочим.
И что? Я должна и готовить, и убирать, и за продуктами ходить.
А он лежит на диване и смотрит свои программы про рыбалку.
Свекровь скрестила руки на груди.
- Вот я и съехала от него. Пусть теперь помучается.
Посмотрим, как он без меня справится. И холодильник забрала, чтобы совсем несладко было.
Пусть в магазин каждый день бегает, раз такой самостоятельный.
Ольга слушала с приподнятыми бровями. Она пыталась понять логику свекрови и не могла.
Взрослая женщина обиделась на мужа за то, что тот не хочет работать на пенсии. Сбежала из собственного дома, прихватив холодильник.
Это звучало как плохой анекдот.
- Почему вы приехали именно сюда? У вас же есть дача.
И сестра в Подольске живёт, вы сами рассказывали.
- На даче зимой холодно, там же только печка. А с Люськой мы поругались в прошлом году, ты что, не помнишь?
- А предупредить нельзя было? Позвонить хотя бы?
- А что предупреждать? Серёжа - мой сын.
Это его квартира. Значит, и моя тоже, в каком-то смысле.
Ольга открыла рот, чтобы возразить, но свекровь уже встала и продолжила перекладывать продукты из одного холодильника в другой.
- Ты не переживай. Я целыми днями буду в центре для тех, кому за пятьдесят пять.
Знаешь такой? На Каширке.
Там и йога, и танцы, и лекции всякие. Буду уходить с утра, возвращаться только вечером.
Ты меня и не заметишь.
Ольга очень сомневалась в этом.
***
На следующее утро свекровь никуда не ушла.
Ольга проснулась в шесть от звона посуды на кухне. Будильник должен был прозвенеть через пятнадцать минут, но теперь в этом не было смысла.
Она лежала в темноте и слушала, как свекровь гремит крышкой кастрюли.
Ольга встала, накинула халат и пошла на кухню. Светлана Петровна стояла у плиты в фартуке и помешивала что-то в кастрюле.
На столе лежали раскрытые пакетики с крупами.
- Доброе утро, - сказала Ольга.
- А, проснулась. Я тут кашу варю для Димки.
Он же манную любит?
- Он её терпеть не может. У него аллергия на молоко.
- Какая ещё аллергия? Чушь это всё.
Все дети пьют молоко, и ничего. Это вы его разбаловали.
Ольга не стала спорить, включила чайник и достала из шкафа чашку. Свекровь продолжала помешивать кашу, а потом вдруг обернулась и обвела кухню взглядом.
- В квартире невозможно жить. Везде пыль.
Я вчера вечером провела пальцем по подоконнику в большой комнате - посмотри, до сих пор серое под ногтем.
Она показала Ольге палец. Под ногтем действительно была серая полоска.
- Я работаю по одиннадцать часов в день. Когда мне убираться?
- А в выходные что делаешь? В телефон сутками пялишься?
Ольга промолчала.
- И освежитель для уборной нужно купить нормальный, - продолжила свекровь. - Лавандовый я не переношу, у меня от него голова болит. Мигрень начинается.
Купи цитрусовый. Или морской.
Морской даже лучше.
- Мне на работу пора.
- Подожди, я ещё хотела сказать про занавески в большой комнате. Они же совсем выцвели, посмотри.
Позор. Надо новые купить, и обязательно с ламбрекеном.
Без ламбрекена несолидно.
Ольга выскочила из квартиры, не дослушав. На лестничной площадке она остановилась, прислонилась спиной к холодной стене и несколько раз глубоко вдохнула.
До магазина было двадцать минут быстрым шагом. Ольга шла, глядя под ноги и стараясь не поскользнуться на обледенелых участках тротуара.
В голове крутилась одна мысль: как выгнать свекровь из её дома.
Позвонить Сергею? Он сейчас где-то между Казанью и Самарой, связь в дороге плохая.
И даже если дозвониться - что он сделает? Скажет потерпеть, подождать, не ссориться с его матерью.
Он всегда так говорил.
К магазину подъехала белая газель с надписью "Молочный двор" на борту. С этой базы привозили молоко, кефир, творог и сметану.
Из кабины вылез худощавый мужик лет сорока в потёртой коричневой куртке. Это Вася, поставляет продукты в магазин уже третий год и всегда здоровался с Ольгой.
- Привет, Оль! - Вася широко улыбнулся, показывая щербатые зубы. - Холодрыга сегодня, да? Сейчас ребят позову, разгрузим по-быстрому.
Он повернулся к машине, но Ольга остановила его.
- Подожди.
Она посмотрела на газель.
- Вась, помнишь, ты мне денег должен?
Улыбка сползла с его лица мгновенно. В прошлом месяце Ольга одолжила ему пятнадцать тысяч рублей.
У него что-то случилось с двигателем, машина встала посреди МКАД, нужно было срочно эвакуировать и ремонтировать. Вася клялся вернуть через неделю, прошёл уже месяц.
- Оль, я это... - Он замялся и начал тереть затылок. - Сейчас сложно немного. Жена без работы сидит, сократили её.
Дочка в институт поступила, платный, каждый семестр по сто тысяч. Я верну, честное слово, просто...
- А хочешь не отдавать долг?
Вася замолчал на полуслове. Он смотрел на Ольгу с недоверием, будто не понимал, правильно ли расслышал.
- В смысле?
- Мне нужна будет помощь. Перевезти кое-что.
И пара крепких ребят, чтобы тяжести таскать. Сможешь организовать?
Вася переступил с ноги на ногу. Он явно пытался понять, в чём подвох.
- Когда?
- Завтра. Справишься - и мы в расчёте!
Вася энергично закивал. Лицо его просветлело.
- Без проблем, Оль. Вообще без проблем.
Скажи только, что перевозить. Мебель какую-то?
Ольга усмехнулась.
- Завтра объясню. Главное - будь вовремя.
В двенадцать у моего подъезда, знаешь где я живу?
- Знаю.
Весь день Ольга работала с непривычной лёгкостью. Покупатели казались не такими раздражающими, очередь двигалась быстрее, даже ноги болели меньше обычного.
В голове складывался план, и каждая деталь вставала на своё место.
Вечером она вернулась домой около шести. Свекровь сидела на диване в большой комнате перед телевизором.
На экране орали участники какого-то ток-шоу, размахивая руками и перебивая друг друга.
- Вы обещали в центр ходить, - сказала Ольга, снимая куртку в прихожей.
Светлана Петровна не оторвалась от экрана.
- Там сегодня йога была. Я йогу не люблю, суставы болят.
Всякие позы эти дурацкие, кому они нужны. Завтра пойду, там лекция про здоровое питание.
И кружок вязания после обеда.
- Во сколько лекция начинается?
- В десять. А что?
- Просто спрашиваю. Во сколько вернётесь?
- Часов в пять, наверное. Может, в четыре.
Там после вязания ещё чаепитие, но я не знаю, останусь ли.
Ольга кивнула и ушла на кухню. Шесть-семь часов.
Более чем достаточно.
***
Свекровь ушла в половине десятого утра, надев свой красный пуховик, повязав на шею яркий платок с узором из огурцов. Ольга стояла у окна и смотрела, как Светлана Петровна пересекает двор.
Свекровь шла медленно, осторожно переставляя ноги по утоптанному снегу, и несколько раз остановилась поговорить с какой-то женщиной в синем пальто.
Когда свекровь скрылась за углом дома, Ольга достала телефон и позвонила Васе.
К трём часам они припарковались у серого трёхэтажного здания с вывеской "Центр долголетия". Из дверей выходили пожилые люди - в основном женщины в ярких куртках и беретах, с сумками и пакетами.
Ольга вышла из машины и встала у входа.
Светлана Петровна появилась через десять минут. Она шла не одна, рядом семенила полная женщина, и они о чём-то оживлённо разговаривали.
- Светлана Петровна! - крикнула Ольга, шагнув навстречу.
Свекровь обернулась. На её лице отразилось удивление, потом подозрение.
- Оля? Ты что здесь делаешь?
Ты же на работе должна быть.
- Отпросилась. Срочное дело.
Нужно ехать на дачу.
- Какую ещё дачу?
- Вашу, само собой. Соседка звонила, Анна Михайловна, у которой собака белая.
Говорит, двери в доме открыты. С утра заметила.
Может, кто-то залез.
Свекровь охнула и прижала руку к груди.
- Как открыты?
- Вот так! Она сказала, что дверь точно открыта.
Нараспашку.
Женщина рядом сочувственно покачала головой.
- Ой, Света, это же воры! Сейчас такое время, ничего святого у людей нет.
Ты езжай скорее, проверь.
Свекровь начала метаться из стороны в сторону, не зная, что делать. Она то хваталась за сумку, то оглядывалась на подругу, то смотрела на Ольгу.
- Нужно ехать! Немедленно!
Там же инструменты Петькины и закрутки мои в погребе, банок пятьдесят! И телевизор маленький, и одеяла!
- Поехали, - сказала Ольга. - Мой знакомый подвезёт.
Она подвела свекровь к газели. Светлана Петровна забралась в кабину, всё ещё причитая про инструменты и закрутки.
Вася молча завёл двигатель.
Всю дорогу свекровь говорила не умолкая.
Вася молчал и смотрел на дорогу. Ольга изредка кивала, чтобы свекровь не замолчала и не начала задавать вопросы.
Через сорок минут они съехали с шоссе на просёлочную дорогу, плохо расчищенную от снега. Газель переваливалась через сугробы, покачиваясь из стороны в сторону.
Дачный посёлок Лесной состоял из полусотни домов, разбросанных по обе стороны единственной улицы. Зимой здесь почти никто не жил - только в двух или трёх домах из труб поднимался дым.
Дом Светланы Петровны стоял в середине улицы - небольшой, обшитый потемневшими досками, с зелёной крышей из профнастила. Участок в шесть соток, сейчас заваленный снегом по пояс.
Кто-то недавно протоптал дорожку от калитки к крыльцу.
Газель остановилась у калитки. Свекровь выскочила из кабины, не дожидаясь помощи, и побежала к дому, утопая в снегу по щиколотку.
Ольга шла следом, не торопясь.
Дверь была приоткрыта. Свекровь ворвалась в сени, потом на кухню и замерла.
***
Посреди кухни стоял её холодильник и тихо гудел, подключённый к розетке.
Свекровь медленно повернулась к Ольге.
- Это что за фокусы?
Ольга прислонилась к дверному косяку и скрестила руки на груди.
- Никаких фокусов. Я перевезла ваши вещи.
Сумки вон там, в углу, рядом с печкой. Продукты в холодильнике, на первое время хватит.
- Что значит, перевезла? Куда перевезла?
- Сюда. Вы же сами сказали, что съехали от мужа.
Вот и живите здесь. Дом тёплый, печка работает, электричество есть.
До магазина три километра, автобус ходит два раза в день. Справитесь.
Свекровь открыла рот.
- Да ты... Да как ты смеешь!
Серёжа узнает, он тебе устроит! Ты у меня попляшешь!
Свекровь рванулась к холодильнику и распахнула дверцу. Внутри лежали продукты: хлеб, колбаса, сыр, молоко, яйца, масло.
Всё аккуратно разложено по полкам.
- Вот! - она ткнула пальцем в холодильник. - Ты меня тут законопатить решила! Специально всё рассчитала, чтобы я тут с голоду не пухла!
Жить мне тут велишь!
- Это на первую неделю, - спокойно ответила Ольга. - Потом сами сходите в магазин. Или позвоните Петру Ивановичу, помиритесь.
Он наверняка уже соскучился. Неделя без холодильника - это серьёзно.
- Я тебе этого никогда не прощу!
Ольга направилась к выходу.
- Печка растоплена, дрова в сарае. Если замёрзнете - позвоните мужу.
Телефон у вас есть. Всего хорошего, Светлана Петровна.
- Стой!
Свекровь рванулась вслед, схватила Ольгу за рукав куртки.
- Ты не можешь меня здесь бросить! Одну!
Зимой!
Ольга спокойно высвободила руку.
- В доме тепло, дрова сухие, печка исправная. У вас есть продукты, телефон и возможность уехать, когда захотите.
Автобус до Чехова в шесть вечера, оттуда электричка до Москвы. Или вызовите такси.
Или позвоните мужу, он приедет.
- У меня денег нет!
- В сумке у вас лежит кошелёк. Я видела, как вы расплачивались с грузчиками.
Там хватит и на такси, и на электричку.
Свекровь открыла рот для очередного возражения, но не нашла слов. Она стояла посреди своей кухни, окружённая своими вещами, и не знала, что сказать.
Ольга вышла на крыльцо. Вася ждал в машине.
- Всё? - спросил он, когда она села в кабину.
- Всё. Поехали.
Газель тронулась. Ольга смотрела в боковое зеркало и видела, как свекровь выбежала на крыльцо и замахала руками.
Потом дом скрылся за поворотом.
Ольга откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.
- Вась, мы в расчёте.
- Понял, Оль. Спасибо.
Они ехали молча. За окном проплывали заснеженные поля, редкие деревни, полосы леса.
Небо затянуло серыми тучами, начал падать мелкий снег.
Ольга улыбнулась и открыла глаза.
Нечего сидеть у невестки на шее!