— Андрей Андреевич, да вы настоящий волшебник, доктор скромно улыбнулся и чуть заметно качнул головой.
— Никакого волшебства здесь нет. Есть только ремесло, опыт и любовь к делу, сказал он ровным голосом.
Он прошёл мимо практикантов, не задерживаясь ни на чьих взглядах. Пышные похвалы Андрей Андреевич переносил тяжело. Он считал, что врач не имеет права расслабляться ни на секунду. Даже когда кажется, что надежды не осталось, бороться нужно до последнего. Шанс способен возникнуть внезапно, словно из ниоткуда. Стоит лишь оступиться, свернуть не туда, и всё решает случай.
— Андрей Андреевич, ваша пациентка снова буянит, медсестра догнала его у поста, запыхавшись.
Он устало посмотрел на совсем юную девушку и выдохнул.
— Что значит буянит.
— Устроила разнос. Сказала, что мы неправильно обрабатываем пупок ребёнку. В итоге выгнала всех из палаты. А мы ведь отвечаем за малыша, пока они здесь. Что нам делать.
Андрей Андреевич коротко вздохнул и жестом позвал её за собой.
— Пойдём, Света. Сколько раз я вам говорил. После родов у женщин обостряется защитный инстинкт. Им кажется, что ребёнку причиняют боль, даже если всё делается аккуратно. Считайте, вам повезло, что она ещё ничего не разбила. И запомните. Процедуры проще выполнять так, чтобы мать не видела, как ребёнка беспокоят. Унесли, сделали, вернули. Вот и всё. Эх вы.
Он вошёл в палату без стука. На кровати сидела крупная женщина с уверенной осанкой. Ребёнок у неё был четвёртый, и Андрей Андреевич не сомневался, что в уходе она разбирается лучше многих. Но порядок в отделении существовал не ради формальности. Малышу не только делали необходимые манипуляции, но и фиксировали каждую деталь: показатели, реакции, назначения.
— Здравствуйте, Лидия.
Женщина тут же расплылась в улыбке, словно у неё и не было никакой бурі минуту назад.
— Здравствуйте, Андрей Андреевич.
— Как вы себя чувствуете.
Лидия бросила быстрый взгляд на медсестру и понизила голос.
— Не могу я спокойно смотреть, как они детёныша мучают.
— Никто его не мучает, сказал Андрей Андреевич спокойно. Вы не в первый раз рожаете, вы прекрасно понимаете, что и зачем делается. Но если вы продолжите устраивать сцены, мы с вами поссоримся.
Лидия нахмурилась, потом упрямо поджала губы.
— А вы мне скажите. Вот если у ребёнка заноза, он плачет и руку не даёт. Вы оставите всё как есть, лишь бы не плакал. Или всё-таки вытащите, даже если будет кричать.
— Конечно, вытащу, ответил Андрей Андреевич. Потому что иначе будет хуже.
Лидия опустила глаза.
— Ладно. Простите. Только можно, чтобы я этого не видела.
— Можно. Но делать будем обязательно.
Андрей Андреевич строго посмотрел на медсестру. Та моментально смутилась и покраснела, поняв, что доктор имеет в виду не только процедуру, но и дисциплину.
Он едва успел выйти в коридор и направиться к кабинету, как его окликнули так, что стало ясно: разговор не терпит ни минуты.
— Андрей, зайди ко мне. Срочно, голос заведующего отделением звучал жестко.
Смена и без того была безумной. Андрей Андреевич с утра ни разу не успел толком допить кофе, а то, что Сергей Тимофеевич ещё оставался на месте и требовал его немедленно, означало одно. Случилось что-то действительно серьёзное.
В кабинете заведующий говорил по телефону.
— Я понял. Да, понял. Перезвоню через десять минут, сказал он и положил трубку. Присаживайся, Андрей. Дело срочное.
Андрей работал здесь почти двадцать лет. Места были суровые, зато люди, вопреки клише, удивительно тёплые и душевные. За эти годы ему не раз приходилось добираться в такие углы Сибири, где, казалось, заканчивается не только дорога, но и время. И сейчас внутреннее чувство подсказывало ему, что снова придётся ехать.
Двадцать лет назад он приехал сюда за Галей. За девушкой, которую любил так, как, казалось, любят только однажды. Она была родом из этих мест. Он знал лишь город и её имя, а всё остальное приходилось выцарапывать по крупицам. Он искал её долго, но быстро понял: когда человек не хочет, чтобы его нашли, поиски обречены. Андрей остался здесь, устроился работать, и когда окончательно убедился, что Галя не вернётся и не захочет его видеть, с головой ушёл в профессию.
Иногда звонила Наташа, подруга Гали. Пыталась поговорить, будто ничего не произошло. Но Андрея даже передёргивало от одного её голоса. Это стало ещё одной причиной не возвращаться в столицу. Наташа, при всём её показном сочувствии, сыграла свою роль так, что Галя даже не стала слушать объяснений. Впрочем, Андрей тоже был виноват. Он прекрасно знал, чего добивается Наташа, и всё равно попёрся к ней домой. Знал, что она мечтает затащить его в постель, и всё равно оказался там, где не должен был быть.
Андрей Андреевич тряхнул головой, отгоняя воспоминания, как назойливый дым. Он так и не женился, хотя желающих было достаточно. Но в сердце оставалась пустота, которую он не позволял себе трогать.
— Что за дело. Мне куда-то ехать, Сергей Тимофеевич. Но у меня дежурство.
— Петров выйдет вместо тебя, отрезал заведующий. Слушай внимательно. В ста километрах отсюда сейчас женщина в родах. Девчонка молодая. И у неё двойня. Я потом разберусь, почему её не направили к нам заранее и почему всё довели до такого. Но сейчас не это главное. Ей нужна помощь.
— Сто километров. Это минимум два часа, если дорога есть, Андрей нахмурился. А если нет, то и вовсе…
— На прямую стороны дороги нет. Можно объехать, но там триста километров. Поэтому за транспорт не волнуйся. Через несколько минут сядет вертолёт.
Андрей невольно присвистнул.
— Вертолёт. Это кто же там такой.
Сергей Тимофеевич криво усмехнулся.
— Персона не она. Персона её дед. Местный царёк, со своими причудами. У него крупнейшее охотхозяйство, меховой бизнес, дорогие шубы. Весь край ему в рот заглядывает, включая мэра. Полгорода построено на его деньгах. Справишься, он тебе, пожалуй, и парочку вертолётов подарит.
— Ничего себе.
— Вот и я о том, продолжил заведующий. Но у него один закидон. Он на дух не переносит город. Живёт в тайге. Говорят, что у него там не хуже, чем в самом современном мегаполисе.
За окном уже нарастал гул, от которого задрожали стёкла.
— В общем, собирай всё, что нужно. И бери кого нужно. Вперёд.
— Пять минут, сказал Андрей и поднялся.
Он действовал быстро. За считанные минуты сложил в чемодан всё необходимое и добавил то, что могло пригодиться, если события пойдут по худшему сценарию. Затем вызвал операционную медсестру и коротко изложил ситуацию.
— Поняла, Андрей Андреевич, ответила Мария Николаевна. Не успеете моргнуть, как я буду готова.
Он невольно улыбнулся. Мария действительно была лучшей. Без лишних вопросов, без паники, без театра. Главный иногда подтрунивал, мол, она такая исполнительная, потому что неровно к нему дышит. Андрей отмахивался. Ему было не до этих разговоров.
В вертолёте они сели рядом. Вибрация пробирала до костей.
— Мария Николаевна, вы когда-нибудь летали на вертолёте, спросил он, стараясь говорить буднично.
Она отрицательно качнула головой. Губы у неё побледнели.
— Ничего. Я смогу.
Андрей впервые внимательно посмотрел на неё не как на сотрудника, а как на женщину. Она сидела к нему боком, и профиль у неё был удивительно аристократичный. Черты лица правильные, ресницы густые, взгляд спокойный, хоть и напряжённый.
— Вам… сколько лет, вдруг вырвалось у него.
И тут же он мысленно дал себе по рукам.
— Простите. Неуместно.
Мария улыбнулась легко, без обиды.
— Да почему же. Я ничего не скрываю. Мне тридцать шесть. Дочка есть. В седьмом классе учится.
Андрею стало стыдно, словно он вторгся туда, куда не имел права. Он быстро отвернулся к иллюминатору, но воспоминания уже полезли, как вода в трещины.
Тогда Наташа звонила, кричала, что её заливает, что соседи сейчас убьют. Андрей чертыхнулся, но пообещал приехать. Уже выбежав на улицу, он понял, что даже не предупредил Галю, куда едет. Наташа встретила его мокрая, тонкий халат лип к телу, и ничего додумывать не требовалось. Она всё время крутилась рядом, то касалась грудью, то бедром, будто случайно. А когда в очередной раз прижалась слишком тесно, Андрей потерял контроль.
Галя вошла именно в тот момент, когда оправдания уже не существовало. Андрей словно очнулся, понял, что объяснения не спасут. Но Галя даже не стала слушать. Уехала, вероятно, в тот же день. Он сперва метался, искал её через друзей, потом услышал, что она вернулась домой. Он не раздумывал ни секунды. Уволился и поехал за ней. Он знал лишь, что у неё есть отношение к этому городу. Этого оказалось достаточно, чтобы загнать себя в край земли, лишь бы попытаться вернуть то, что сам разрушил.
Вертолёт резко тряхнуло. Мария машинально схватилась за его руку, а потом тут же одёрнулась, будто испугалась собственного жеста.
— Садимся, коротко сказал пилот.
Перед ними открылся вид, от которого перехватило дыхание. С одной стороны тянулась тайга, густая и тёмная, как море. С другой светилась цивилизация: огни, фонари, ровные дорожки, аккуратные строения. Это был не посёлок и не база. Это действительно напоминало маленький город, выстроенный среди леса.
У площадки уже стоял дорогой внедорожник, будто ждал именно их.
— Пожалуйста, быстрее, бросил водитель.
Ехали минут десять. Андрей успел заметить, насколько всё вокруг ухожено: чисто, ровно, продумано до мелочей. Остановились у большого дома, который скорее подходил под слово вилла.
— Проходите сюда, молодой человек указал на дверь и исчез так же быстро, как появился.
Внутри их встретил пожилой мужчина с бородой. Он двигался резко, нетерпеливо, будто его сдерживали только стены.
— Доктор, любые деньги. Всё, что захотите. Я многое могу. Только спасите её.
Он сделал шаг к Андрею, как вдруг остановился, словно споткнулся о невидимую преграду. Замер. Медленно повернул голову.
Андрей проследил за его взглядом и тоже остолбенел. На камине стояла фотография. Его фотография. Да, там он был моложе лет на двадцать, но сомнений не оставалось. И рамка была траурной.
— Что за чертовщина, выдавил хозяин.
Андрея тоже пронзило холодом, но времени на это не было.
— Где пациентка.
Резкость его голоса отрезвила мужчину. Тот указал на дверь.
Девушка металась по кровати, уже почти в бреду. Руки судорожно держались за живот. В углу, сжавшись, сидел какой-то врач, местный или частный, и выглядел так, будто сам сейчас потеряет сознание.
Андрей посмотрел на него жёстко.
— Карта. Анализы. Что-нибудь есть.
Врач отрицательно качнул головой.
Андрей медленно повернулся к хозяину.
— Ваша внучка с двойней не стояла на учёте.
Мужчина опустил глаза.
— Зачем. Здесь воздух чистый, всё натуральное. И зачем эти врачи. Они мою дочь угробили.
Андрей вспыхнул.
— Вы понимаете, что делаете. Это не ваши амбиции и не ваша месть. Это здоровье живого человека. Близкого вам. Как можно было довести до такого риска.
В комнате повисло тяжёлое молчание. Врач в углу совсем сжался. Хозяин дома смотрел на Андрея взглядом человека, привыкшего к беспрекословному подчинению. Но всего на секунду. Потом он всё-таки отступил.
— Говори, что нужно. Спаси её. За всё заплачу. И отвечу.
Если бы рядом не было Марии, Андрей понимал, что одному пришлось бы куда тяжелее. Второй доктор тоже пригодился хотя бы руками и исполнением команд. Следующие три часа превратились в огненный коридор, где время сжималось до вдоха и выдоха.
Мальчишки родились слабенькими. Едва взяли дыхание. Их нужно было срочно в клинику, так же как и мать.
Андрей вышел в холл. Хозяин подскочил к нему, будто сторожил дверь.
— Ну что. Два внука.
— Всем троим нужна больница, сказал Андрей. И матери, и детям.
Хозяин упрямо мотнул головой.
— Здесь отлежится. У нас свой доктор есть. Ты назначь, что надо, и всё.
И тогда Андрея прорвало. Он кричал так, что сам себя не узнавал. Кричал на бородатого, упрямого человека, который привык покупать реальность. Кричал о том, что ответственность не покупается и что самоуверенность убивает. Хозяин даже отступил на шаг, впервые не найдя мгновенного ответа.
Потом он снова посмотрел на фотографию в траурной рамке.
— Я почему-то знал, что ты не погиб. Но моя упрямая дочь ничего не рассказала, проговорил он глухо. Пока вертолёт готовят… Может, объяснишь мне, что у вас произошло с Галей.
Андрею показалось, что пол уходит из-под ног.
— Галя.
— Галя умерла, сказал хозяин так, будто каждое слово давалось ему через железо. Рожала Сонечку. Я будто заранее чувствовал беду, не хотел пускать её в этот проклятый город. А Соня потом унеслась, вернулась уже взрослой. Ты обидел мою дочь. А её, видимо, тоже кто-то обидел. Молчит. Упрямая, вся в мать. Я бы нашёл его. Я бы живьём закопал. Галя сказала мне, что ты погиб. А потом я в её вещах нашёл твою фотографию. Оставил для Сонечки.
Андрей смотрел на него мрачно и долго.
— Это длинный разговор. Полетите с нами в клинику. По дороге и поговорим.
До утра Андрей не чувствовал ног. Вернувшись в отделение, он вошёл в кабинет и увидел, как на диване, сидя, спит Михаил Юрьевич. Кулаки у него были крепко сжаты даже во сне. И в этом было что-то медвежье, мощное и тревожное.
— Михаил Юрьевич, негромко позвал Андрей.
Мужчина вскочил так резко, будто ему было не за шестьдесят, а всего восемнадцать.
— Ну что. Как они.
— Сейчас всё хорошо. Все спят. И Соня, и ваши мальчишки. Только она всё время зовёт какого-то Егора.
Лицо Михаила Юрьевича потемнело.
— Это он. Этот Егор, сказал он тихо, но так, что стало ясно: это опасная тишина. Поговорить бы тебе с ним. Знаешь… бывают ситуации. Как у тебя с Галей.
Андрей тяжело выдохнул.
— Кофе вам налить.
Они проговорили до конца смены. Михаил Юрьевич слушал внимательно, почти не перебивая. А когда Андрей закончил, мужчина долго молчал, а потом сказал то, чего Андрей от него не ожидал.
— По-хорошему, надо бы обвинить тебя во всём. Но я не могу. Понимаешь. Очень давно, когда Гале было всего три года, я сам оказался в такой же истории. Моя жена увидела и не стала слушать ни слова. Побежала. Я не догнал. Не успел. Она сорвалась с обрыва в реку. Думал, с ума сойду. Любил её. А потом словно туман на голову упал, и всё рухнуло в один миг. Если бы не Галя, я бы не выжил.
Он поднялся, прошёлся по кабинету, будто не знал, куда деть руки.
— Ты прав. Пора это заканчивать. Найду Егора и поговорю.
— Только не надо сверлить глазами и хвататься за лопату, сказал Андрей устало.
Михаил Юрьевич усмехнулся краем губ.
— Я сказал поговорю. Просто поговорю.
И вдруг Андрей растерянно улыбнулся, будто мысль догнала его лишь сейчас.
— До меня только что дошло. Выходит… у меня есть дочь. И теперь двое внуков.
Михаил Юрьевич хмыкнул.
— Долго до тебя доходит. Хоть доктор ты и отличный.
Через две недели Соню с малышами выписывали. На первое время они оставались у Андрея. Михаил Юрьевич ходил мрачнее тучи, словно отпускал из рук не внучку, а собственное сердце.
— Дедульчик любимый, не сердись, пожалуйста, сказала Соня тихо. Ты же сам понимаешь. Детям нужна другая жизнь. Мы будем часто приезжать. Очень часто.
Михаил Юрьевич молча кивнул, потом вдруг бросил, как приказ самому себе.
— Дороги нет. Завтра начну строить.
В дверь робко постучали. Все обернулись. Сначала в палату влез огромный букет, а потом появился взъерошенный молодой парень. Он выглядел так, будто бежал сюда через весь мир.
Соня смотрела на него широко раскрытыми глазами. Михаил Юрьевич улыбался в бороду, и в этой улыбке было и облегчение, и строгая надежда.
Парень встал посреди палаты, сглотнул и заговорил громко, будто иначе не хватит смелости.
— Соня, как бы ты на меня ни злилась. Как бы ни ненавидела. Я никуда не уйду. Я люблю тебя. Я люблю наших детей. Я буду рядом всегда.
Слова будто забрали у него последние силы. Он замер и испуганно уставился на молодую мать, ожидая удара.
Соня сначала фыркнула, потом не выдержала и рассмеялась.
— Иди уже сюда, горе-отец. Буду тебя с сыновьями знакомить.
Андрей смотрел на них и чувствовал, как внутри что-то наконец отпускает. Он вдруг понял, что в семейных делах действительно соображал медленно, но это не означало, что он не может догнать своё счастье.
И именно поэтому, уже выходя из палаты, он решился окончательно.
Он развернулся, ускорил шаг и почти побежал, чтобы купить букет для Маши.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: