Тамара долго и молча смотрела на детскую площадку. Ребята носились, смеялись, спорили за качели, карабкались на горку, снова слетали вниз и начинали всё сначала. Семь лет назад она вышла за Кирилла, и тогда ей казалось, что впереди — простое, ясное счастье. А теперь эти семь лет лежали внутри тяжёлым пластом, потому что самое главное никак не случалось: она не беременела.
Она обошла врачей. Сдавала анализы, проходила обследования, возвращалась за результатами. И раз за разом слышала одно и то же: всё в пределах нормы, нужно просто подождать. Ждите. Как будто ожидание — это кнопка, которую можно нажать.
Кирилл вслух не упрекал. Не повышал голос. Не бросал обвинений прямыми словами. Но Тамара видела его молчание и понимала: где-то внутри он уже решил, что виновата она. И от этого было особенно больно, потому что она много раз предлагала ему провериться тоже. Хотя бы для спокойствия. Хотя бы для честности.
Кирилл каждый раз отрезал:
— У меня всё в порядке. Мне не нужно никуда ходить.
И Тамара, как бы она ни старалась держаться, всё равно снова и снова ощущала вину. Хотя, если говорить по-настоящему, ещё нужно было выяснить, чья она, эта вина, и существует ли она вообще.
Она отвернулась от площадки. Ей до дрожи хотелось того самого простого — чтобы маленькие пальцы сжимали её ладонь. Чтобы кто-то рядом просил ещё раз покатать, ещё раз подержать, ещё раз догнать. Чтобы её мир наконец наполнился детским голосом.
Тамара резко выдохнула и решительно пошла к машине. На работу она сегодня не поедет. Не потому что нельзя, а потому что имеет право не ехать. Компания принадлежала ей, досталась от отца и приносила стабильный, вполне достойный доход. Тамара могла позволить себе и выходной, и паузу, и день тишины.
Она вышла замуж по любви. По своей любви. Подруги иногда говорили, что у Тамары во всём слишком много рассудка, что она будто держит чувства на коротком поводке. И, возможно, они были правы. Она, как и все девушки, когда-то ждала яркую, оглушающую страсть, словно в сериалах. Но то ли с ней не случилось именно такого, то ли ей и не было предназначено жить на взрыве эмоций. В их браке всё было ровно. Спокойно. И временами — пугающе однообразно.
Тамара только тронулась с места, как зазвонил телефон. На экране высветилось имя помощницы.
— Тамара Анатольевна, срочно нужен договор аренды того здания, которое у нас недавно взяли. Мы всё перевернули, но копий не нашли. Вы сможете привезти?
Голос Юли звучал деловито, но с привычной живостью.
Тамара невольно усмехнулась:
— Юля, ты умеешь удивлять. Я только что решила устроить себе выходной, а ты уже находишь причину, чтобы я всё-таки приехала. Привезу. Но что случилось?
— Ничего страшного, — быстро ответила Юля. — Просто порядок навожу. Девчонки расслабились, документы гуляют где попало. Если вы не собирались в офис, я сама…
— Нет, — перебила Тамара. — Я заеду. Только сначала заберу договор.
Она положила телефон на сиденье и задумалась. Договор должен быть у свекров. В день подписания она прямо с работы поехала к ним: Кирилл ждал её на семейный ужин, и Тамара, торопясь, оставила увесистую папку в комнате, где они с Кириллом иногда ночевали.
Со свёкрами у неё отношения были ровные. Не тёплые и не близкие, но без открытых конфликтов. Она не называла их мамой и папой, однако их приветливость и внешняя забота всегда держались на одной, устойчивой ноте.
Тамара вспомнила, как Юля однажды усмехнулась:
— Если бы мне построили такой дом и посадили на полное обеспечение, я бы тоже всем улыбалась без перерыва.
Тамара тогда отмахнулась. Ей казалось, что Юля преувеличивает. Свёкры прямо ничего не просили. Иногда Кирилл осторожно говорил, что нужно помочь, но всегда так, будто речь о пустяке. Никакого давления. По крайней мере, Тамара так думала.
Она открыла калитку и пошла к своему входу. Ещё на этапе строительства Тамара настояла, чтобы в доме было несколько выходов. Она объяснила это заботой о пожилых людях: так будет спокойнее, если им с Кириллом понадобится приехать или уехать, никого не тревожа.
Договор нашёлся быстро. Тамара уже собралась выйти и поздороваться, но вдруг услышала голоса. Свёкор разговаривал со свекровью. И говорили они о ней. О Тамаре. О Кирилле.
Она остановилась у двери, словно упёрлась в невидимую стену. Тамара всегда презирала подслушивание и тех, кто им занимается. Но сейчас ноги не пошли дальше.
Свекровь говорила непривычно резко:
— Миша, я всё продумала.
Свёкор ответил с сомнением:
— Лена, мне кажется, ты выдумываешь лишнее. Это какая-то глупость.
— Глупость? — голос Елены Афанасьевны стал жёстче. — Я не понимаю, ты на чьей стороне? На нашей или на стороне этой Тамары?
У Тамары непроизвольно поднялись брови. Она никогда не слышала, чтобы свекровь произносила её имя так, словно оно горчит.
Свёкор поспешил:
— Конечно, на нашей. Просто… надоело постоянно заглядывать ей в рот и улыбаться, лишь бы она не забывала пополнять счёт. Ладно. Говори. Что вы там с Кириллом придумали?
Елена Афанасьевна заговорила быстро, уверенно, словно много раз прокручивала эти слова:
— Помнишь, когда у Тамары были проблемы с налогами? Тогда она быстро переписала фирму на Кирилла. Не полностью, конечно, но он получил право распоряжаться. Наш сын, прости господи, даже не понимает, что при желании может спокойно продать всё, а Тамару отправить куда угодно. И заживём нормально. А он приведёт нормальную женщину, которая родит ему ребёнка. Родит, понимаешь? А не вот это всё.
Свёкор хмыкнул:
— Его же потом за это не посадят?
— Нет, — уверенно отрезала свекровь. — Мы с Людмилой уже всё проверили. По законам она разбирается, девчонка хваткая. Нужен план. Продуманный. Потом уже и Кирилла посвятим.
Свёкор вдруг раздражённо усмехнулся:
— Быстро эта Людмила вошла в доверие. Пара ночей с Кириллом — и всё, уже твоя лучшая подруга.
— Миша! — повысила голос Елена Афанасьевна. — Я тебя не узнаю.
— Молчу, молчу, — буркнул он.
Дальше Тамара слушать не смогла. Её будто окатили ледяной водой. Страшно было услышать продолжение. Страшно было понять, какой именно план они собираются воплощать и насколько далеко готовы зайти.
Она вышла из дома почти бесшумно, как тень, и уже в машине почувствовала, что ладони холодные. В офис она всё же заехала: передала договор охраннику и развернула автомобиль.
Ей нужно поговорить с мужем. Узнать, кто такая Людмила. Убедиться, что всё это — нелепый заговор, а не реальность. Но нет. Не сейчас. Сначала — контроль. Сначала — безопасность.
Тамара всегда умела собраться. Всегда держала ситуацию в руках. И именно поэтому, когда её окликнули у машины, она вздрогнула.
— Тамара Анатольевна, подождите!
К ней торопливо подбежал Евгений — начальник охраны. Он был из тех людей, которые не задают лишних вопросов, но замечают всё.
— Что-то случилось? — спросил он и, не дожидаясь приглашения, сел на заднее сиденье.
Тамара удивлённо повернулась:
— Вам куда-то нужно? Я могу подвезти.
Евгений отрицательно мотнул головой:
— Мне нужно с вами. Куда вы — туда и я. И вообще… садитесь лучше на пассажирское. Я поведу. Судя по тому, как вы только что развернулись, вы сейчас не в том состоянии.
Тамара хотела возразить, но вдруг поняла: сопротивляться нет сил. Она опустила плечи и тихо сказала:
— Хорошо. Садитесь за руль.
Она смотрела на собственные руки и не узнавала их. Они дрожали. Впервые в жизни так заметно. Евгений бросил быстрый взгляд на её пальцы, и Тамара поспешно спрятала руки на коленях.
— Куда едем? — спросил он.
— К нашему нотариусу, — ответила Тамара и сжала губы. — Сегодня мне понадобится бумага, которая не даст меня обмануть.
Евгений не стал спрашивать, что именно произошло. Он просто тронулся с места.
У нотариуса всё сделали быстро. Тот даже сказал, что удивлён, почему она пришла так поздно, словно ожидал этого визита раньше. Тамара подписала всё, что было нужно, и когда они снова оказались в машине, Евгений спокойно уточнил:
— Теперь куда?
— В ЗАГС.
Он поднял брови, но промолчал. И за это молчание Тамара была ему благодарна больше, чем могла бы объяснить словами.
Через сорок минут она вышла из здания, словно после длинного, тяжёлого разговора с собой. Евгений ни жестом, ни взглядом не показал, что ему скучно, неудобно или не по себе.
Тамара устало откинулась на спинку:
— Наверное, домой.
И почти сразу добавила, тихо, будто призналась:
— Только мне туда совсем не хочется.
Евгений посмотрел на неё в зеркало:
— Произошло что-то серьёзное?
Тамара горько усмехнулась:
— Если жизнь, расколотая вдребезги, подходит под слово серьёзное, то да.
Он неожиданно улыбнулся. Не насмешливо. Тепло. Так, как улыбаются, когда хотят вытащить человека из тьмы, не требуя объяснений.
— Завтра суббота. У нас в деревне будет праздник Нептуна. Хотите отвлечься?
Тамара даже растерялась:
— Вы предлагаете мне поехать с вами в деревню на праздник Нептуна?
— Именно. И как бы странно это ни звучало, — спокойно ответил Евгений. — У меня там родители. Так что ничего дурного не подумайте.
Тамара какое-то время молча смотрела на него. Она почти никогда не присматривалась к Евгению. Он был просто Евгений: надёжный, дисциплинированный, уверенный. Кажется, пришёл к ним после службы по контракту. Вот и всё, что она о нём знала.
А теперь заметила: ему нет и сорока, а может, и меньше. Седина делала его старше, но не портила, а добавляла спокойной мужественности. Он выглядел человеком, которому можно доверить руль — не только автомобиля.
Тамара запуталась окончательно. Зачем ему это? Почему он её поддерживает? Но одно она поняла ясно: домой она не хочет. И видеть сейчас Кирилла — тоже. Потому что она не знает, как говорить с ним, если в голове звучат слова Елены Афанасьевны.
Она выдохнула:
— Поехали. Только сначала заедем в магазин. Я не поеду к вашим родителям с пустыми руками.
В деревне её встретили так, будто знали много лет.
— Томочка, проходи, располагайся! — радостно сказала мать Евгения. — И не стесняйся, кушай.
Евгений попытался строго поправить:
— Мам, вообще-то Тамара Анатольевна — мой начальник.
Женщина махнула рукой:
— Для тебя начальник, а для меня Томочка. Мне важнее, чтобы человеку у нас было хорошо.
И Тамара вдруг поняла, что улыбается по-настоящему. Ей нравилось всё: и кошка, которая нагло устроилась у неё на коленях, и еда, от которой потом неделю пришлось бы возвращаться в спортзал, и лоскутное покрывало на диване, и простая, домашняя доброта.
Ночью она спала без мыслей и без снов. Проснулась на рассвете от шума под окнами: на улице выясняли отношения коты. И Тамара с удивлением поймала себя на том, что даже это ей кажется милым.
Весь день деревня готовилась к празднику. Помимо официальной части намечалась большая общая гулянка: каждая семья выставляла столы, женщины готовили, украшали, спорили, смеялись. И Тамара, сама не заметив как, тоже втянулась. Помогала чистить картофель, носила миски, слушала разговоры.
Когда она наклонилась за новой сеткой картошки, услышала за спиной:
— Видела, кого Женька привёз?
— Видела. Хорошая. И улыбается красиво. Говорят, начальница какая-то.
— Да какая разница, начальница или нет. Лишь бы человек был порядочный. А Женька весь светится.
Тамара тихо усмехнулась. Слово хорошая — простое, но в нём будто целая характеристика. Потом её взгляд сам собой нашёл Евгения.
И она замерла.
Евгений, в шортах и с голым торсом, сколачивал лавки вместе с мужиками. Они работали дружно, но он выделялся среди них так заметно, что Тамара даже ощутила, как жар приливает к щекам. Кирилл всегда был худощавым, почти хрупким. А у Евгения под обычной рубашкой скрывалась сильная, крепкая фигура.
Тамара поспешно отвернулась, но успела заметить: Евгений поймал её взгляд.
Сам праздник оказался куда веселее, чем она могла представить. Тамара смеялась так, будто давно не смеялась вообще. Купалась, участвовала в конкурсах, несколько раз пригубила медовуху. И всё, что было в городе, отступило далеко, будто стало чужой жизнью.
Поздно вечером, когда на берегу остались самые стойкие и женщины, убирающие со столов, Тамара бросилась помогать. Но мать Евгения остановила её:
— Без тебя управимся. Ты и так целый день с нами крутилась. Идите лучше прогуляйтесь. Жень, покажи Томочке деревню, речку.
Евгений театрально подал руку, и Тамара, улыбаясь, взялась за неё.
Домой она вернулась уже другой. Не счастливой — нет. Но собранной. И готовой.
Кирилл смотрел на неё широко раскрытыми глазами, будто она сказала что-то невозможное.
— Подала на развод? Ты серьёзно?
Тамара ответила спокойно:
— Серьёзно. Я не хочу мешать твоему счастью с Людмилой.
В гостиной, кроме Кирилла, были его родители. Тамара отметила это сразу, как отмечают опасность.
Кирилл растерянно выдохнул:
— Подожди… Откуда ты знаешь про Людмилу? Это всё не так. Это несерьёзно.
Свекровь шагнула вперёд и почти выкрикнула:
— Да кому ты нужна такая… с изъяном! Кирилл с тобой только потому, что у тебя деньги. А теперь и денег у тебя не будет!
Тамара улыбнулась. Вежливо. Почти светло.
— Забыла вам сообщить. Я отозвала доверенность, выданную Кириллу. И все полномочия, которые могли быть использованы против меня.
В комнате повисла тишина. А дальше началось то, что Тамара старалась вычеркнуть из памяти сразу же. Грязные слова, обвинения, крики, попытки унизить, сломать, выставить виноватой.
Она вышла, не позволяя себе плакать при них.
Прошло почти два месяца. Юля смотрела на Тамару внимательно, с тревогой, которую скрыть невозможно.
— Тамара Анатольевна, вы в последнее время совсем не похожи на себя.
Тамара попыталась отшутиться:
— Наверное, бывшая свекровь решила навести на меня порчу.
Юля рассмеялась, но тут же достала пакет:
— Вот. Пирожки. Мама напекла. А то у вас уже одни кости и кожа.
Юля развернула пакет, и в воздух ударил запах жареного мяса. Тамара побледнела и едва успела добежать до санузла.
Юля появилась в дверях, прищурилась и, не стесняясь прямоты, спросила:
— Слушай… А ты случайно не беременна?
Тамара выпрямилась, вытирая губы, и уставилась на неё с ужасом:
— Не может быть. Я… Я же столько лет…
И тут, как вспышка, в памяти поднялось то, от чего она два месяца упрямо уходила. Тот вечер. Та река. Тот берег. То, что случилось между ней и Евгением, когда городская боль наконец отпустила её хватку хотя бы на несколько часов.
Юля тихо сказала, уже без шуток:
— Тамара… Я правильно понимаю, ты про Евгения?
Тамара обречённо кивнула. Юля была единственным человеком, кто знал.
— И что дальше? — спросила Юля.
Тамара вдохнула глубже:
— Дальше… Ребёнок. Ты же знаешь, как сильно я его хотела.
Юля покачала головой:
— Я не про ребёнка. Я про Евгения. Он тоже, если ты не заметила, стал как тень. Ты исчезла, будто ничего не было.
Тамара сжала пальцы:
— Я не знаю. Я не хочу ему ничего говорить.
Юля прищурилась:
— И продолжишь мучить и себя, и его? Ты всегда знала, что делать. А сейчас вдруг нет?
Тамара знала: в офисе почти никого не осталось. Она тихо вышла из кабинета и пошла по коридору. У двери кабинета Евгения пробивалась узкая полоска света.
Она остановилась, положила ладонь на ручку и заставила себя войти.
— Привет, Евгений.
Он вскочил так быстро, словно его застали на месте преступления.
— Привет… Я не ожидал увидеть тебя здесь.
Он отвернулся и начал судорожно перебирать бумаги, делая вид, что очень занят.
Тамара улыбнулась, хотя внутри всё дрожало:
— Жень… Я вела себя как полная дурочка.
Евгений резко повернулся. Долго смотрел ей в лицо, будто проверял, не сон ли это. Потом подошёл ближе, осторожно, как к чему-то хрупкому.
— Дурнее я, пожалуй, ещё не встречал, — сказал он тихо. — А замуж за меня пойдёшь?
Тамара моргнула. И вдруг улыбнулась по-настоящему, впервые за долгое время.
— Придётся, — выдохнула она.
Евгений тоже улыбнулся, но сразу насторожился:
— Почему придётся?
Тамара сделала шаг ближе и сказала очень тихо, но отчётливо:
— Потому что я не одна. Понимаешь… Тогда, у реки, появился ещё один человек. Совсем маленький.
Евгений замер, будто время остановилось. Потом его брови медленно поднялись, и в следующую секунду он подхватил её на руки так легко, словно она действительно весила пушинку.
Тамара рассмеялась сквозь слёзы. Именно так она и чувствовала себя сейчас — лёгкой, почти невесомой, когда он кружил её по кабинету.
— Всё, — сказал Евгений, прижимая её крепче. — Больше никуда тебя не отпущу. И знаешь… можешь даже не выходить за меня официально. Чтобы никто никогда не подумал, что я такой же, как твой Кирилл.
Тамара прижалась к нему щекой и шепнула с улыбкой:
— И не надейся. Выйду. И буду каждый вечер ходить перед тобой в бигудях и в халате.
Евгений чмокнул её в нос и серьёзно, как клятву, произнёс:
— Я согласен.
И Тамара вдруг поняла: в конце концов она пришла туда, куда так долго не могла дойти. Не в сказку и не в сериальную страсть, а в настоящее. В простое, живое, надёжное счастье, которое наконец стало её реальностью.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: