— Ненок, привет. Как поживает наша молодая жизнь?
Нина невольно поморщилась, будто от резкой зубной боли. Их шеф-повар, Фёдор Маркович, был человеком по-своему замечательным: справедливым, умелым, внимательным к кухне. Но одна его привычка выводила Нину и остальных официанток из равновесия быстрее любого аврала. Он неизменно начинал смену с этих прозвищ и шуток, которые, по его мнению, должны были поднимать настроение.
Нина работала в ресторане уже больше года. В целом её всё устраивало. Здесь она зарабатывала, особенно с чаевыми, почти втрое больше, чем прежде на ткацкой фабрике. Даже стала присматривать подержанный автомобиль: на машине и до работы добираться удобнее, и к деду в деревню можно наведываться чаще.
— Фёдор Маркович, сколько раз я вас просила! Не называйте меня Ненок. Я только слышу это — и у меня сразу ощущение, что пора запивать Мурку.
Фёдор Маркович расхохотался так широко и громко, что, казалось, даже посуда на полках отвечает ему звоном.
— Креститься надо, когда кажется! Ненок так Ненок. И вообще не понимаю, чем тебе Тимурка не угодил. Классика жанра, как говорится!
Нина только махнула рукой и пошла переодеваться. Спорить не имело смысла: почти каждая смена начиналась одинаково.
В раздевалке девчонки уже были готовы. До открытия оставалось минут двадцать, и времени хватало на привычные разговоры.
— Нин, ну когда ты уже машину купишь? — протянула Оля. — А то ты вечно заходишь последней.
— Зато я прихожу вовремя, — улыбнулась Нина. — Это вы, если заняться нечем, и торчите здесь с восьми утра.
— Не спорю, доля у нас такая, — вздохнула кто-то из девчат. — Всё ждём, что влетит богатый клиент, и жизнь резко станет красивее. Давно у нас такие щедрые не появлялись.
Нина рассмеялась.
— Оль, тебе ли печалиться? С твоим ангельским личиком тебе и так чаще всех оставляют чаевые.
Оля потянулась, будто разминая плечи перед марафоном, и мечтательно ответила:
— На хлеб с маслом мне, конечно, хватает. Но хочется чего-то совсем другого. Представляешь, как в кино: приходит клиент, влюбляется, и увозит на Карибы.
Девчонки дружно прыснули.
— Кто о чём, а наша Оля — о любви! — поддела её одна.
— И почему-то непременно за чужой счёт, — добавила другая.
Оля обиженно фыркнула, но в глазах всё равно прыгали смешинки.
— Тоже мне, праведницы. Все о таком думаете, просто вслух не признаётесь. А сказать могу только я. Хотя… — она окинула подруг взглядом. — У вас, если честно, шансов значительно меньше.
Комнату снова встряхнул общий смех. На этот раз Оля хохотала вместе со всеми.
Через мгновение в дверях показалась голова Фёдора Марковича.
— Так, я не понял! Что у нас тут происходит? Ресторан уже целую минуту как открыт, а в зале ни одного официанта!
Оля подмигнула девчонкам и, не моргнув глазом, повернулась к шефу.
— Фёдор Маркович, вы просто не в курсе. Народу уже столько, что не протолкнуться. За каждым столиком по три человека!
Фёдор Маркович выдержал паузу, пережидая новый приступ смеха, и строго произнёс:
— Договоришься, Олька. Пойдёшь улицу мести.
Оля гордо прошла мимо него.
— Нет, Фёдор Маркович. Если вы меня когда-нибудь разлюбите, я с горя в модели подамся. С моей внешностью меня больше никуда не возьмут.
— Олька, ну язык у тебя… — проворчал он, но уголки губ предательски дрогнули.
Нина в этот момент как раз проходила мимо. Спрятав улыбку, она остановилась и спросила как можно серьёзнее:
— Фёдор Маркович, а в вашем языке кости есть? Странно, что он по зубам не стучит.
Мужчина шутливо замахнулся полотенцем, и официантки, смеясь, высыпали в зал.
Утро тянулось спокойно. Никто особенно не торопился: постоянные клиенты обычно появлялись ближе к обеду. Нина присела у окна, на минуту задумалась и вдруг поймала себя на странной мысли: как всё, оказывается, устроено.
Она ведь училась. Получила диплом. Могла работать с детьми — она детский психолог. Пыталась устроиться в разные места, но везде требовали опыт, которого у неё не было. В детский сад её готовы были взять хоть завтра, но зарплата там была такая, что, как ни старайся, жить на неё было трудно. Потом была фабрика: год отработала, выдохлась, ушла. Денег стало чуть больше, но сил не оставалось совсем: домой — упала, утром — снова на смену, и так по кругу. И как люди выдерживают десятилетиями заводскую тяжесть? Нина не понимала.
Она отвлеклась, когда к ресторану подкатила большая дорогая машина. Вся в дорожной пыли, будто гости ехали издалека.
— Вот и приехал тот самый состоятельный посетитель, — тихо сказала Нина. — Интересно, кому сегодня повезёт.
Утром столики в ресторане были закреплены за официантами, каждый обслуживал свой сектор, и потому девчонки буквально замерли, прислушиваясь и переглядываясь.
Не прошло и пары минут, как в зал, сопровождаемый администратором, вошёл мужчина лет тридцати пяти, не больше. Рядом с ним шла девочка примерно шести лет.
— Пожалуйста, выбирайте любой столик, какой вам нравится, — администратор сделал широкий жест.
Мужчина с ребёнком выбрали место у окна.
— Нинка, это твой стол, — прошептала Оля. — Повезло!
— Посмотрим, — так же тихо отозвалась Нина. — Бывает, человек выглядит солидно, а щедрость у него исключительно на словах.
Нина взяла меню и направилась к гостям. Мужчина не стал листать, только коротко сказал:
— Мне крепкий кофе. Ребёнку… Что у вас есть для детей? Несите всё хорошее. Кофе сразу, пожалуйста.
Нина кивнула и быстро пошла к кухне. Детское меню у них было большое, нужно было поторопить Фёдора Марковича. Девочка сидела неподвижно, слишком тихая для своего возраста, и выглядела не просто уставшей — испуганной.
Через несколько минут Нина поставила перед мужчиной кофе, а перед девочкой — стакан сока.
— Немного придётся подождать, — мягко сказала Нина, наклоняясь ближе. — Потерпишь? Наш повар приготовит тебе что-нибудь очень вкусное.
Девочка кивнула, но так несмело, словно боялась сделать лишнее движение. Нина улыбнулась и осторожно коснулась её руки, словно хотела поддержать. Девочка дёрнулась всем телом, как от резкого испуга. Рукав кофточки задрался, и Нина увидела то, от чего у неё перехватило дыхание: тёмные, почти чёрные синяки на детских руках.
Нина непроизвольно отшатнулась. В глазах малышки стоял страх, такой, что взрослому было невозможно на него смотреть спокойно.
Нина буквально влетела на кухню.
— Фёдор Маркович, нужно срочно вызвать полицию!
— Нина, ты что, белены объелась? — оторопело спросил он.
— Да при чём тут белена! — Нина едва не сорвалась на крик. — Этот мужчина… Мы же не знаем, кто он. Девочка напугана. У неё на руках огромные синяки, будто её хватали со всей силой. Здесь что-то очень нечисто!
Фёдор Маркович осторожно выглянул в зал. Мужчина спокойно пил кофе и смотрел в окно. Девочка сидела рядом, и они не разговаривали, будто действительно были чужими людьми.
У Фёдора Марковича было трое внуков, и к детям он относился особенно бережно. Он помрачнел.
На кухне собрались официантки. Оля осторожно сказала:
— Полиция для ресторана — это неприятности…
Нина резко повернулась к ней.
— А жизнь ребёнка важнее или нет?
Оля тут же подняла ладони.
— Нин, не кипятись. Я не против. Просто надо понять, что происходит. Мы же не знаем, какая там ситуация.
После короткого обсуждения решили так: Нина продолжает обслуживать гостей, будто ничего не случилось, чтобы не спугнуть мужчину. А Фёдор Маркович вызывает полицию.
Нина вернулась к столику с привычной улыбкой, хотя внутри всё дрожало. Она поставила перед девочкой картофель фри, соус, салат.
— Скоро будут блинчики, — сказала она ласково. — Ты любишь блинчики?
Девочка посмотрела на мужчину, потом неуверенно кивнула.
Нина понимала: нужно тянуть время. Сделать так, чтобы они не уехали раньше, чем появятся сотрудники полиции.
К удивлению Нины, стражи порядка приехали быстро. Девочка ещё не успела дождаться блинчиков, а картофель был почти съеден. Полицейские переговорили с Ниной и подошли к столику. Нина и остальные официантки наблюдали из-за двери.
Полицейские говорили с мужчиной, проверяли документы, задавали вопросы. Потом присели рядом с девочкой, спросили что-то тихо и спокойно, без нажима. Через несколько минут они вернулись на кухню.
— Там всё в порядке, — сказал один из них. — Синяки действительно есть, но это последствия прежней жизни девочки. История семейная. Наши коллеги в соседнем городе в курсе, мы уже созвонились.
Нина вспыхнула, словно её окатили кипятком.
— Господи… — выдохнула она. — Как стыдно. И теперь мне к ним идти…
— Хочешь, я подойду? — тихо предложила Оля, глядя с сочувствием.
Нина покачала головой.
— Нет. Я сама. Хотя бы извинюсь.
Она подошла к столику и сказала сразу, не тянув:
— Простите меня, пожалуйста. Я понимаю, что вмешалась не в своё дело. Но я не смогла пройти мимо, когда увидела синяки.
— Присядьте, — спокойно попросил мужчина.
Нина послушно села, не зная, куда деть руки.
Он посмотрел на неё и неожиданно сказал без раздражения, даже с какой-то горькой благодарностью:
— Вам не за что извиняться. Вы сделали правильно. Если бы рядом с Машей чаще попадались такие люди, возможно, многого можно было бы избежать.
— Маша? — Нина осторожно взглянула на девочку.
— Да. Это моя дочь, — продолжил мужчина. — Мы с женой развелись три года назад. Она увезла ребёнка. Манипулировала, ставила условия: хочешь видеть дочь — плати. Суммы были немалые, но я платил, потому что боялся за Машу. Потом требования стали расти, всё чаще и больше. В какой-то момент я отказал, и они снова переехали. Куда — мне не сказали. Я искал их год. Когда нашёл и приехал, оказалось, у жены появился сожитель, сама она спилась… А Машу… — он запнулся, сглотнул. — Машу били. Запирали в чулане, чтобы не мешала. Она раньше была звонкой, весёлой, шумной. А теперь молчит и просто плачет.
Нина слушала, и сердце сжималось.
— Нам ехать ещё почти пятьсот километров, — добавил он. — Но когда доберёмся, придётся обратиться к специалисту. Я не знаю, как ей помочь, кроме того, что просто быть рядом.
Нина мягко улыбнулась и перевела взгляд на Машу.
— Маша, скажи… Ты любишь кормить уточек?
Девочка пожала плечами, будто не была уверена, что имеет право на ответ, потом очень тихо сказала:
— Да.
— Тогда хочешь прямо сейчас? — предложила Нина. — Тут, с обратной стороны ресторана, есть речушка. Уток там много, ты даже не представляешь сколько.
Маша неуверенно посмотрела на отца. Тот едва заметно кивнул.
— Папа, а мы можем тебя тоже взять? — спросила девочка и будто ожила на секунду.
— Конечно, — ответил он.
Нина осторожно протянула Маше руку, ладонью вверх. Девочка несколько секунд смотрела на неё, сомневаясь, будто проверяя, не будет ли больно. Потом всё-таки вложила свою маленькую ладошку в Нинину.
Они вышли через служебный вход. Оля и Фёдор Маркович смотрели им вслед издалека.
В десяти метрах от задней двери действительно бежал ручей, больше похожий на узкую речушку. Уток там было неожиданно много. Стоило людям появиться, как птицы срывались с места и с шумом неслись к берегу, требовательно крякая и выпрашивая угощение.
Нина успела взять на кухне мешочек с хлебом и протянула Маше. Девочка сначала застыла, будто от неожиданности, а потом сделала шаг вперёд. Утки облепили их со всех сторон, и очень скоро Маша звонко засмеялась, наблюдая, как две птицы никак не могут поделить кусок. Пока они спорили, третья ловко стащила добычу и унеслась прочь.
— У вас талант, — сказал Алексей. — Я три дня пытался заставить Машу улыбнуться. И ничего не выходило.
Нина не обернулась сразу, только спокойно ответила:
— Я по образованию психолог. Опыт, правда, небольшой. Но я могу сказать точно: таскать ребёнка по врачам без необходимости не стоит. Это добавит стресса. Ей нужно время. И главное — чтобы она поверила: рядом взрослый, который защищает. Когда эта уверенность появится, многое начнёт проходить.
Алексей удивлённо посмотрел на неё.
— Простите… Тогда почему вы работаете официанткой?
Нина улыбнулась чуть устало, но без обиды.
— Потому что зарабатываю.
Она наклонилась к Маше.
— Ну что, всех накормила? Пойдём обратно. Кажется, наши блинчики наконец-то готовы.
Когда гости закончили обед, Нина принесла счёт. Алексей оставил сумму почти в три раза больше стоимости заказа.
— Нина, — сказал он, поднимая на неё глаза. — Мы с Машей решили задержаться в вашем городе на пару дней. Не составите нам компанию? Вечером, например, погулять. Город показать.
Нина улыбнулась.
— Конечно. Я сегодня работаю до шести. В семь можем встретиться.
Оля, узнав, всплеснула руками.
— Ну что, никто мне не верил! Все говорили, что так не бывает!
— Оль, успокойся, — отмахнулась Нина, пряча смущение. — Он не замуж меня позвал. Просто… мы с Машей нашли общий язык, и им сейчас непросто.
Оля прищурилась и покачала головой так, будто слышала музыку, недоступную другим.
— А я тебе говорю: это не закончится просто так. Интуиция меня ещё ни разу не подвела.
Два дня они действительно почти не расставались. Гуляли, обедали, ходили на аттракционы. Маша менялась на глазах: сначала осторожно, потом смелее, и наконец — почти как обычный ребёнок. Она начала спрашивать, смеяться, тянуть отца за рукав, показывая то, что ей интересно. И Нина каждый раз ловила себя на том, что радуется этим переменам, как будто Маша стала ей родной.
Когда Нина и Алексей уже не могли больше кружиться на каруселях, Маша важно заявила, что будет кататься на лошадке одна, но только при условии, что они никуда не уйдут и будут стоять рядом.
В один из вечеров Алексей сказал негромко:
— Нина, вы очень хороший человек.
Она смутилась.
— Перестаньте…
— Мне жаль, что мы живём в разных городах, — продолжил он. — Думаю, мы могли бы стать настоящими друзьями.
Нина улыбнулась, но в её улыбке появилась тихая грусть. Она не сказала ему, что думала о том же самом. Ей казалось, что такие вещи лучше не торопить словами.
Прошло две недели после отъезда Алексея и Маши.
— Ну что, Оль, не сбылись твои предсказания? — спросил Фёдор Маркович, бросая внимательный взгляд на Нину.
Он спрашивал будто между делом, но на самом деле беспокоился. Нина с тех пор ходила как тень: выполняла работу безупречно, улыбалась гостям, но глаза оставались потухшими.
Оля вздохнула и выглянула в зал. В следующую секунду её глаза расширились.
— Ничего себе… Нет, я никогда не ошибаюсь! — прошептала она. — Нинка, у тебя гости.
Нина почувствовала, как сердце ударило сильнее. Она взяла меню и вышла в зал.
У окна, за тем самым столиком, сидели Алексей и Маша. Они улыбались.
Нина подошла и несколько секунд просто стояла, не веря, что это происходит на самом деле.
Алексей заговорил первым, негромко, будто боялся спугнуть момент:
— Знаете, Нина… Мы решили, что не можем жить без ваших блинчиков, без уток и без вас. Вы нас не прогоните? Мы приехали на неделю. Пока на неделю.
Нина улыбнулась, раскрыла блокнот, как на работе, и спросила так, будто это самый обычный заказ:
— С какой начинкой будем блинчики?
Потом она опустила блокнот и вдруг растерянно добавила:
— А у меня как раз отпуск с завтрашнего дня…
Маша протянула ей руку ладошкой вверх — так же, как тогда, в самый первый раз, только теперь без страха.
— Пока блинчики готовятся, мы пойдём кормить уток, — сказала девочка. — Мы с папой купили много угощения.
Нина с трудом сдержала слёзы и наклонилась к Маше.
— Конечно, моя хорошая. Пойдём.
С того дня они больше не расставались.
А через год Маша уже важно катила коляску с новорождённым Ваней, словно это было её самое ответственное и самое счастливое дело.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: