– Мама с Леной приедут не навсегда, – Андрей провёл рукой по волосам. – У них просто сейчас сложная ситуация. Ты же знаешь, как сейчас с жильём в области. Мама осталась одна после того, как дом продали, а Лена с ребёнком... ей некуда больше идти.
Андрей стоял в дверях кухни, всё ещё в куртке, с сумкой через плечо, и смотрел на неё с усталым недоумением, будто она задала вопрос о чём-то совершенно очевидном.
Нина почувствовала, как внутри всё сжимается. Она поставила чашку с чаем на стол так резко, что жидкость плеснула через край. Квартира была её. Ещё до свадьбы, когда она только начинала работать дизайнером интерьеров и откладывала каждую копейку. Три комнаты в новом доме на окраине Москвы, с балконом, выходящим на тихий двор, с ремонтом, который она делала своими руками по вечерам и выходным. Андрей тогда снимал комнату в коммуналке, и когда они поженились, он просто переехал к ней. Никогда не было речи о том, что квартира станет общей. Она даже не думала об этом – просто так сложилось.
А теперь вот это.
– Андрей, – она постаралась говорить спокойно, хотя голос дрожал, – я понимаю, что твоей маме тяжело. И Лене тоже. Но почему это автоматически значит, что они должны жить у нас? У меня есть своя жизнь, свой порядок. Я работаю дома, у меня проекты, встречи с клиентами. А если здесь будут ещё трое человек... плюс ребёнок Лены... это же не просто гости на выходные.
Андрей подошёл ближе, взял её за руки. Его ладони были холодными от улицы.
– Нин, ты же не каменная. Это моя семья. Мама всю жизнь тянула нас с Леной одна, после отца. А сейчас ей шестьдесят пять, пенсия маленькая, дом продали, чтобы заплатить за лечение... Лена развелась, муж бросил, алиментов почти не платит. Куда им идти? В съёмную квартиру? Они не потянут.
Нина высвободила руки и отвернулась к окну. За стеклом уже темнело, хотя было только шесть вечера. Ноябрь. Двор был пустым, только фонари отражались в лужах.
– Я не против помочь, – сказала она тихо. – Можем снять им квартиру. Я даже готова часть оплатить. Но жить здесь... постоянно... нет, Андрей. Это моя квартира. Я её купила, я плачу ипотеку. Ты сам знаешь.
Он вздохнул, подошёл сзади и обнял её за плечи.
– Я знаю. И я ценю всё, что ты для нас сделала. Но снимать – это дорого. А здесь места хватит. Третья комната пустует, ты же сама говорила, что хотела бы там кабинет сделать, но пока не до того. И Лена поможет по дому, мама тоже. Они не будут в тягость.
Нина закрыла глаза. Она представила, как просыпается утром, а на кухне уже кто-то хозяйничает. Как её вещи переставляют, как ребёнок Лены – милый, конечно, но шумный трёхлетний мальчик – бегает по комнатам. Как её личное пространство, которое она так берегла, вдруг заполняется чужими голосами, запахами, привычками.
– Когда они приезжают? – спросила она наконец, понимая, что он уже всё решил.
– Завтра, – ответил Андрей и тут же добавил: – Я не хотел тебя расстраивать заранее. Думал, когда приедут, ты сама увидишь, что ничего страшного.
Нина повернулась к нему. В его глазах была смесь вины и надежды. Он всегда был таким – добрым, открытым, готовым помочь всем. Это одна из причин, почему она его полюбила. Но сейчас эта доброта обрушивалась на неё самой.
– Хорошо, – сказала она. – Пусть приезжают. Но это временно. И мы ещё поговорим об этом подробно.
Андрей улыбнулся и поцеловал её в лоб.
– Спасибо, родная. Ты у меня самая лучшая.
На следующий день Нина проснулась от звонка в дверь. Она ещё не успела сварить кофе, а Андрей уже убежал на работу, поцеловав её на прощание и шепнув: «Они с утра приедут, я их встречу на вокзале».
Она открыла дверь, и в квартиру буквально ворвался вихрь голосов, чемоданов и запахов дороги.
– Нина, доченька! – свекровь, Тамара Петровна, сразу обняла её крепко, прижав к себе. От неё пахло духами, которые Нина помнила ещё со свадьбы – тяжёлыми, сладкими. – Спасибо тебе огромное! Андрей говорил, ты не против.
За спиной свекрови стояла Лена, младшая сестра Андрея, с сыном на руках. Мальчик, Артём, сонно тёр глаза кулачком. Лена выглядела уставшей – тёмные круги под глазами, волосы собраны в небрежный хвост.
– Привет, Нин, – сказала Лена и неловко улыбнулась. – Спасибо, что приютила. Мы правда ненадолго.
Нина заставила себя улыбнуться в ответ.
– Проходите. Раздевайтесь. Я сейчас чай поставлю.
Квартира сразу стала другой. Чемоданы заняли весь коридор, Артём тут же побежал исследовать комнаты, Тамара Петровна прошла на кухню и сразу начала открывать шкафы.
– Ой, а где у вас чай? – спросила она. – И сахар? А печенье есть? Мы с дороги голодные.
Нина молча показала, где что лежит. Она чувствовала себя гостьей в собственном доме.
Первые дни прошли в странном напряжении. Нина старалась быть вежливой, помогала, показывала, где что лежит. Тамара Петровна сразу взяла на себя кухню – готовила завтраки, обеды, ужины, громко комментируя, что в их семье всегда так делали и что полезнее варить кашу на молоке, а не на воде.
– Нина, ты же не обижайся, – говорила она, помешивая суп, – но ты работаешь много, тебе некогда. А я на пенсии, мне не трудно.
Лена тоже старалась помогать – убирала, стирала, водила Артёма в детский сад неподалёку. Но ребёнок всё равно был везде – его игрушки появлялись в гостиной, на балконе, даже в ванной. Его крики, смех, плач заполняли пространство.
Нина работала в спальне, потому что третью комнату заняли свекровь с Леной и Артёмом – поставили туда детскую кроватку и разложили вещи.
По вечерам, когда Андрей приходил домой, всё выглядело почти нормально. Он обнимал маму, играл с племянником, хвалил ужин. Нина сидела рядом и улыбалась, но внутри всё кипело.
Однажды вечером, когда все уже спали, она сказала Андрею:
– Нам нужно поговорить.
Они сидели на кухне, приглушённо светила лампа над столом.
– Что случилось? – спросил он, наливая себе воды.
– Андрей, прошло две недели. Я думала, это на пару дней, максимум неделю. Но они уже обживаются. Твоя мама переставила все мои кастрюли, Лена повесила свои занавески в ванной. Артём рисует на моих обоях. Я не могу так работать. Я не могу так жить.
Андрей молчал, глядя в стакан.
– Я понимаю, – сказал он наконец. – Но куда им идти? Мама говорит, что ищет варианты, но пока ничего подходящего.
– Это не моя проблема, – Нина почувствовала, как голос становится твёрже. – Я не против помочь деньгами. Но жить здесь... нет. Это моя квартира, Андрей. Моя.
Он поднял на неё глаза.
– Ты хочешь их выгнать?
– Я хочу, чтобы мы нашли другое решение. Сняли им квартиру. Или чтобы они вернулись в область, пока не решат вопрос с жильём.
Андрей покачал головой.
– Мама не хочет назад. Там ничего нет. А снимать... мы не потянем. Ты же знаешь мою зарплату.
– Я потяну, – сказала Нина. – Я готова платить за съёмную квартиру. Но здесь они жить не будут.
Он смотрел на неё долго, потом встал.
– Я поговорю с ними. Но, Нин, пожалуйста, не торопи. Это моя семья.
На следующий день Нина пришла домой раньше обычного. Она хотела спокойно поработать, но в квартире уже было шумно. Тамара Петровна готовила ужин, Лена разговаривала по телефону, Артём смотрел мультики на весь звук.
– Нина, ты рано сегодня, – улыбнулась свекровь. – Я как раз борщ варю, твой любимый.
Нина прошла в спальню, закрыла дверь и села за компьютер. Но сосредоточиться не получалось. Она слышала каждый звук – как Артём бегает, как Тамара Петровна громко рассказывает Лене, как правильно солить суп, как Лена вздыхает и отвечает что-то неохотно.
Вечером, когда Андрей пришёл, Нина снова завела разговор.
– Ты говорил с ними?
– Говорил, – он выглядел уставшим. – Мама сказала, что они не хотят быть в тягость. Но пока вариантов нет.
– Варианты есть, – Нина достала распечатку с объявлений. – Вот, однокомнатная в соседнем районе. Недорого. Я готова внести залог.
Андрей взял бумагу, посмотрел и положил на стол.
– Нина, это не так просто. Мама привыкла к своему дому. Лена с ребёнком... им нужно место побольше.
– Это не моя забота, – сказала Нина, и в её голосе прозвучала сталь, которой она сама не ожидала. – Я дала им время. Две недели. Этого достаточно.
Андрей посмотрел на неё с удивлением и лёгким раздражением.
– Ты серьёзно хочешь их выставить?
– Я хочу вернуть свою квартиру, – ответила она. – И если ты не можешь решить это сам, я решу сама.
Он молчал, потом встал и вышел из комнаты.
Нина осталась одна. Она понимала, что ситуация зашла в тупик. Андрей не хотел конфликта с семьёй. А она больше не могла терпеть. На следующий день она пошла к юристу. Просто узнать. Просто на всякий случай. Она не думала, что дойдёт до этого. Но документы были готовы. Квартира была оформлена только на неё. Она имела полное право.
Когда она вернулась домой, Тамара Петровна встретила её на кухне.
– Нина, милая, – сказала свекровь с улыбкой, – я тут подумала... может, мы Артёму твою комнату отдадим? А ты с Андреем в нашей поживёте? Там места больше, и нам с Леной будет удобнее.
Нина замерла в дверях. Это было уже слишком.
– Нет, – сказала она тихо, но твёрдо. – Не отдадим.
И в этот момент она поняла: дальше так продолжаться не может. Она сделает то, что должна. Даже если это разрушит всё.
Нина стояла в коридоре, глядя на закрытую дверь спальни, где поселились Тамара Петровна с Леной и Артёмом. Слова свекрови всё ещё висели в воздухе, словно эхо: предложение отдать её комнату ребёнку, а самой перебраться в меньшую. Это было сказано так просто, с улыбкой, будто речь шла о перестановке мебели, а не о полном захвате её пространства. Нина почувствовала, как внутри всё холодеет. Она медленно прошла на кухню, налила себе воды и села за стол, обхватив стакан руками.
Вечером, когда Андрей вернулся с работы, атмосфера в квартире была уже накалённой. Тамара Петровна встретила сына объятиями, сразу начала рассказывать, как прошёл день, как Артём играл во дворе, как она сходила в магазин и купила продукты на неделю вперёд.
– Сынок, – сказала она, ставя на стол тарелку с ужином, – мы тут с Ниной поговорили. Я думаю, Артёму будет лучше в той комнате, где светлее. А вы с Ниной перейдёте в нашу. Там же тоже удобно.
Андрей посмотрел на жену. Нина сидела молча, не притрагиваясь к еде. Её лицо было спокойным, но в глазах стояла такая решимость, что он сразу понял: что-то изменилось.
– Мама, – начал он осторожно, – мы же договаривались, что это временно. И комнаты остаются как есть.
Тамара Петровна махнула рукой.
– Временно, конечно. Но пока мы здесь, надо же всем удобно устроиться. Нина не против, правда, доченька?
Нина подняла взгляд.
– Нет, – сказала она тихо, но в голосе прозвучала твёрдость. – Я против. И не только в этом. Я против того, чтобы всё это продолжалось.
Лена, сидевшая напротив с Артёмом на коленях, замерла. Мальчик почувствовал напряжение и притих.
Андрей отложил вилку.
– Нина, давай не сейчас. Устал с работы...
– Нет, сейчас, – перебила она. – Именно сейчас. Прошло почти месяц. Вы обещали искать варианты. Но вместо этого вы обживаетесь. Переставляете вещи, планируете, как лучше перераспределить комнаты. Это моя квартира, Андрей. Я её купила до нашего брака. Я плачу ипотеку. И я имею право решать, кто в ней живёт.
Тамара Петровна открыла рот, чтобы что-то сказать, но Нина продолжила, глядя прямо на мужа.
– Я пошла к юристу. Узнавала свои права. Как собственник, я могу подать заявление на выселение лиц, которые проживают без моего согласия. И я это сделаю, если ничего не изменится.
В кухне повисла тишина. Артём заёрзал на руках у матери, Лена прижала его к себе. Тамара Петровна посмотрела на сына с обидой.
– Андрей, ты слышишь, что она говорит? Выселение? Нас, твою семью?
Андрей побледнел.
– Нина, ты серьёзно? Ты хочешь подать в суд на мою маму и сестру?
– Я не хочу, – ответила она, и голос её слегка дрогнул. – Но я вынуждена. Потому что ты не слышишь меня. Ты решил всё сам, без меня. А теперь делаешь вид, что это нормально.
Он встал из-за стола, подошёл к окну и стоял там спиной, глядя на тёмный двор.
– Я думал, мы семья, – сказал он тихо. – Что мы помогаем друг другу.
– Мы семья, – подтвердила Нина. – Ты и я. А твоя мама и сестра – это твоя семья. И я готова помогать. Деньгами, советами, даже найти им жильё. Но не ценой своего дома.
Лена наконец заговорила, голос её был растерянным.
– Нина, прости. Мы не хотели тебя обижать. Просто... нам больше некуда. Я ищу работу, мама тоже пытается что-то найти. Мы уедем, как только сможем.
– Вы говорите это уже месяц, – мягко, но твёрдо ответила Нина. – А на деле ничего не меняется. Я вижу, как вы устраиваетесь. Как покупаете новые занавески, как планируете, где поставить Артёму стол для рисования. Это не временно.
Тамара Петровна встала, её лицо покраснело от обиды.
– Вот так, значит? Мы для тебя обуза? Я сына одна растила, без копейки, а теперь, когда мне тяжело, меня выгоняют?
– Мама, – Андрей повернулся к ней, – пожалуйста, не так.
– А как? – свекровь повысила голос. – Она нас выгоняет на улицу! Зимой! С ребёнком!
Нина почувствовала, как слёзы подступают к глазам, но сдержалась.
– Никто не выгоняет на улицу. Есть варианты. Я готова помочь финансово. Снять квартиру. Найти что-то в области, если нужно. Но здесь вы больше не останетесь надолго.
Андрей посмотрел на неё с болью.
– Ты подашь документы? Правда подашь?
– Если завтра ничего не изменится, – да, – ответила она. – Я уже всё узнала. Это займёт время, но закон на моей стороне.
В тот вечер разговоры прекратились. Все разошлись по комнатам молча. Нина легла в спальне одна – Андрей ушёл спать на диван в гостиной, сказав, что ему нужно подумать. Она долго не могла заснуть, как в соседней комнате шепчутся Тамара Петровна с Леной. Слова доносились обрывками: «не ожидала», «как она может», «Андрей должен что-то сделать».
На следующий день Нина проснулась рано. Квартира была тихой – родственники ещё спали. Она сварила кофе, села за компьютер и открыла папку с документами, которые подготовил юрист. Заявление в суд о выселении. Доказательства собственности. Всё было готово. Она колебалась всего минуту, потом распечатала бумаги и подписала их.
Когда Андрей вышел на кухню, она положила документы перед ним.
– Вот, – сказала она. – Я подаю сегодня. Если хочешь остановить это, найди им жильё. Сам.
Он взял бумаги, пробежал глазами. Лицо его стало серым.
– Нина... ты разрушаешь всё.
– Нет, – ответила она. – Я спасаю то, что осталось от нашей жизни.
Он молчал долго, потом кивнул.
– Я поеду с мамой и Леной. Посмотрим варианты съёмных квартир. Сегодня же.
Но день прошёл в напряжённом ожидании. Андрей уехал с матерью и сестрой «по делам», как сказала Тамара Петровна. Нина осталась одна, работала, но сосредоточиться не могла. К вечеру она уже жалела о своей жёсткости, но отступать было поздно.
Они вернулись поздно. Андрей зашёл в спальню, где Нина сидела с книгой.
– Мы посмотрели несколько вариантов, – сказал он устало. – Ничего подходящего. Дорого. Или далеко. Мама говорит, что подождёт, пока не найдёт работу.
Нина закрыла книгу.
– Андрей, я подаю документы завтра утром. Это последнее предупреждение.
Он сел на край кровати, опустил голову.
– Ты не понимаешь. Они моя семья. Я не могу их бросить.
– А меня можешь? – спросила она тихо.
Он не ответил.
Наутро Нина собралась и пошла в суд. Подала заявление. Вернулась домой с квитанцией. Квартира встретила её шумом – Артём играл, Тамара Петровна готовила, Лена разговаривала по телефону. Никто не спросил, где она была.
Вечером Андрей пришёл с работы мрачнее тучи. Он дождался, пока мама и сестра уйдут в свою комнату, и показал Нине бумагу.
– Это повестка? – спросила она, хотя уже знала.
– Нет, – ответил он. – Это от юриста. Мама тоже проконсультировалась. Говорит, что поскольку мы в браке, она может претендовать на долю. Что квартира куплена в период брака... нет, подожди, она знает, что до. Но есть какие-то нюансы с совместным проживанием.
Нина почувствовала, как сердце падает.
– Что? Она хочет судиться со мной?
– Она в ярости, – Андрей выглядел потерянным. – Говорит, что ты нас предала. Что я должен защитить семью.
Нина встала.
– Андрей, это уже не просто о жилье. Это о том, на чьей ты стороне.
Он посмотрел на неё долгим взглядом.
– Я не знаю, – сказал он наконец. – Правда не знаю.
В ту ночь Нина спала одна. Она слышала, как в гостиной Андрей разговаривает с матерью до поздна. Голоса были приглушёнными, но напряжёнными. Утром она проснулась от стука в дверь – пришёл участковый с уведомлением о рассмотрении её заявления.
Тамара Петровна встретила его с достоинством, но в глазах стояла злость.
– Вот так, значит, – сказала она Нине, когда участковый ушёл. – Добилась своего.
Лена плакала, собирая вещи Артёма. Мальчик ничего не понимал, только спрашивал, почему все грустные.
Андрей стоял в стороне, не вмешиваясь.
Конфликт достиг пика через неделю, когда пришло первое судебное уведомление. Тамара Петровна заявила, что подаст встречный иск – о признании права проживания, ссылаясь на то, что сын имеет отношение к квартире как супруг.
Нина сидела на кухне одна, глядя на бумаги. Она понимала, что это может затянуться на месяцы. Что отношения с мужем висят на волоске. И в этот момент она задумалась: а стоит ли оно того? Но отступать было уже нельзя.
А потом случилось то, чего она совсем не ожидала... Андрей пришёл вечером и сказал слова, которые всё изменили. Но это уже другая история.
Андрей вошёл в спальню тихо, словно боялся разбудить кого-то, хотя в квартире уже царила ночная тишина. Нина сидела на кровати с телефоном в руках, но экран был тёмным – она просто держала его, чтобы занять пальцы. Он закрыл дверь, прислонился к ней спиной и долго молчал. Потом подошёл и сел рядом, не касаясь её.
– Нина, – начал он наконец, голос был хриплым, будто он весь день молчал или кричал, – я поговорил с мамой. По-настоящему поговорил. Без криков, без обвинений.
Она повернулась к нему, пытаясь разглядеть его лицо в полумраке. Лампа на прикроватной тумбочке горела тускло, отбрасывая мягкие тени.
– И что она сказала? – спросила Нина осторожно.
Андрей вздохнул, провёл рукой по лицу.
– Сначала обиделась. Очень. Говорила, что я предаю семью, что ты меня настроила против неё. Что в её время так не поступали. Но я не дал ей уйти в это. Я сказал ей правду. Что я люблю её, всегда любил. Что она для меня много сделала. Но что у меня теперь своя семья. Ты и я. И что я не могу жертвовать тобой ради кого бы то ни было. Даже ради неё.
Нина почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Она ждала этих слов месяцами, но теперь, когда они прозвучали, поверила не сразу.
– Она поняла? – спросила она тихо.
– Не сразу, – Андрей слабо улыбнулся. – Плакала. Давно я не видел, чтобы мама плакала. Говорила, что боится остаться одна, что Лена с Артёмом – вся её жизнь теперь. Что после смерти отца она привыкла держать всё под контролем, чтобы не сойти с ума от одиночества. А потом... потом она сказала, что, может, и правда переборщила. Что не подумала о тебе. О нас.
Он замолчал, взял её руку в свою. Ладонь была тёплой, знакомой.
– Я предложил вариант. Мы снимем им квартиру. Не большую, но отдельную. В нашем районе, чтобы мама могла видеть Артёма, помогать Лене. Я возьму подработку, ты поможешь с первым взносом, если сможешь. А мама... она согласилась. Сказала, что продаст какие-то свои старые вещи, украшения, что остались от бабушки. И что попробует найти подработку – уборщицей или сиделкой, она же медсестра по образованию.
Нина посмотрела на него внимательно.
– А Лена?
– Лена давно хотела это предложить, но боялась мамы. Она уже нашла работу – администратором в салоне красоты. Не высокооплачиваемую, но начало. И детский сад для Артёма рядом с тем районом.
Он помолчал, потом добавил:
– Они завтра начинают собираться. Я нашёл квартиру – небольшую двухкомнатную. Залог внесу из наших сбережений. Потом верну.
Нина почувствовала, как напряжение, копившееся неделями, начинает медленно отпускать. Она сжала его руку.
– Почему сейчас? – спросила она. – После всего этого... после суда, повесток...
Андрей опустил голову.
– Потому что я чуть не потерял тебя. Когда увидел эти бумаги, когда мама начала говорить о встречных исках... я понял, что стою на краю. Что если продолжу так, то останусь с мамой и сестрой, но без тебя. А это... это не жизнь. Ты – моя жена, Нина. Моя главная семья. Я просто... забыл об этом в суете. Прости меня.
Она молча прижалась к нему. Он обнял её крепко, как в первые месяцы их жизни вместе, когда всё было просто и ясно.
– Я тоже устала от войны, – прошептала она. – Не хочу больше судов, скандалов. Хочу наш дом обратно.
– Будет наш, – пообещал он. – Обещаю.
На следующий день в квартире началась тихая суета. Тамара Петровна собирала вещи молча, без обычных комментариев. Лена складывала игрушки Артёма, объясняя мальчику, что они переезжают в новый дом, где у него будет своя комната. Артём сначала хныкал, но потом увлёкся – для него переезд был приключением.
Нина помогала – не из чувства долга, а потому что так было правильно. Она сложила в коробку кухонные мелочи, которые Тамара Петровна привезла с собой, помогла упаковать одежду.
В какой-то момент они оказались с свекровью наедине на кухне. Тамара Петровна мыла чашки, Нина вытирала.
– Нина, – сказала свекровь тихо, не поворачиваясь, – прости меня. Я правда не хотела зла. Просто... привыкла всё решать сама. А тут вдруг почувствовала себя ненужной. И разозлилась.
Нина поставила чашку на полку.
– Я понимаю, Тамара Петровна. Правда. Жизнь меняется, и это тяжело. Но мы могли бы найти другой путь с самого начала.
Свекровь кивнула.
– Андрей сказал мне то же самое. Он... вырос. Стал настоящим мужчиной. Ты хорошая жена, Нина. Не как я в молодости – я мужа своего пилой пилила. А ты терпела. Спасибо тебе.
Нина улыбнулась – впервые за долгое время искренне.
– Мы все учились на этом.
Лена подошла позже, когда Артём уснул на диване.
– Нин, – сказала она неловко, – спасибо, что потерпела нас. И... прости за маму. Она не злая, просто боится старости.
– Всё хорошо, – ответила Нина. – Главное, что теперь у вас будет своё место. И мы будем видеться. Не каждый день, но когда захотите.
Лена обняла её – коротко, но тепло.
– Ты классная. Андрей счастливчик.
Переезд занял два дня. Андрей с друзьями перевёз вещи, Нина помогла расставить мебель в новой квартире – небольшой, но уютной, с видом на парк. Тамара Петровна даже испекла пирог на новоселье – старый семейный рецепт.
– Приходите в гости, – сказала она на прощание, и в голосе не было привычной команды, только искреннее приглашение.
Когда дверь за ними закрылась, Нина и Андрей остались в своей квартире. Тишина была оглушительной – приятной, долгожданной. Они прошли по комнатам, открыли окна, впуская свежий воздух.
– Смотри, – сказал Андрей, показывая на полку в гостиной, – твои книги на месте. Никто не переставил.
Нина рассмеялась – легко, свободно.
– А помнишь, как мы сюда въехали? Только мы вдвоём.
– Помню, – он обнял её сзади. – И теперь снова только мы.
Они сидели на балконе допоздна, пили чай, говорили о планах. О том, как сделают ремонт в третьей комнате – наконец-то кабинет для Нины. О поездке куда-нибудь вдвоём весной. О будущем – уже без чужих теней.
Прошло несколько месяцев. Тамара Петровна и Лена обжились в своей квартире. Свекровь нашла подработку – помогала пожилой соседке, Лена поднялась по службе. Артём пошёл в новый садик и часто звонил «тёте Нине», рассказывая о своих рисунках.
Они собирались по воскресеньям – то у одних, то у других. Без напряжения, без навязывания. Тамара Петровна научилась звонить заранее, спрашивать, удобно ли. А Нина – принимать помощь, когда та предлагалась от сердца.
Однажды вечером Андрей пришёл домой с цветами – просто так.
– За что? – спросила Нина, ставя букет в вазу.
– За то, что ты не сдалась, – ответил он. – И за то, что дала мне шанс понять.
Она поцеловала его.
– А ты за то, что понял.
Их дом снова стал их – тихим, уютным, полным только их голосов, их планов, их любви. А семья... семья стала шире, но уже без стен, которые рушились от чужого присутствия. Теперь всё было на своих местах.
Рекомендуем: