История о том, как важно правильно произносить незнакомые слова на иностранном языке.
Пиджин инглиш (pigeon English) – английская идиома, описывающая английскую речь из некошерных уст уроженцев Пакистана, Индии, Бангладеш, Китая и некоторых стран юго-восточной Азии. Несмотря на то, что Английский – один из государственных языков в Индии, если ты индус и учишь язык в Индии, да еще и не с «носителем», то из твоих уст будет доноситься чириканье или скорее голубиное воркование, называемое английским языком. Имеем грамматически и лексически правильный язык, богатый словесно и сравнительно печатный со всех сторон, но «голубиный», причем совершенно разный у уроженцев разных индийских штатов, затрудняющий даже этим уроженцам общение между собой на первом государственном языке.
Англичане, в свое время, удачно отметили особенности произношения уроженцев Индостана и перенесли это название на звуки якобы английского языка, проистекающий из уст малайцев индонезийцев и филиппинцев, из последних кстати состоит большинство моряков в экипажах европейских судовладельцев. Если у тебя в экипаже индусы или китайцы, то первые две-три недели ты будешь стараться въехать в произнесенные ими звуки, складываемые в слова и понять произнесенное. Горе тому, у кого попадется начальник индус, который будет считать, что именно твой английский есть «пиджин», а он, индус, издает свои английские звуки предельно четко и ясно. Будет подчиненный такого индуса обижаем и угнетаем, пока не научится понимать своего начальника и сам ему подчирикивать.
Самый лучший, в смысле понимания произносимых слов, английский язык у греков и немцев. Наш похуже, такой же как у поляков или португалов. Испанцы и итальянцы еще чуть хуже. За ними идут сами англичане, которые говорят по-английски только с экрана телевизора, радиоволны ВВС или учебных аудионосителей. В обычной же жизни англичане по-английски говорить разучились. Слова жуют и проглатывают, глаголы путают, спряжений не знают, в общем тяжело с ними общаться. Да и англичане-то почти все уже вывелись, а кто остался – те почернели или пропахли карри. Лучше с греками. К чему я это все излагаю? К тому, чтобы не возникло вопросов к причине разыгравшейся драмы на борту и у борта хорошего немецкого контейнеровоза m/s CSAV Marine Pakistan c капитаном немцем, стармехом шведом, и другими членами экипажа филиппинской национальности.
Поздним, поздним вечером, когда индийская неверная луна поднялась над дымным и душным Бомбеем, т/х «КСАВ Марин Пакистан» вышел из порта назначением на Читтагонг. Капитан, немец, дружок моего немецкого дружка (откуда я и узнал эту историю), очень большой любитель дайвинга и немножко авантюрист по своему складу характера спустился в машинное отделение, где механики набили ему кислородом два баллона акваланга и проверили редуктор. Он настолько любил нырять, что прокладывал курсы между портами с проходом над коралловыми банками в нейтральных водах или прилежащих к территориальным водам зонах, где он вставал на якорь на часок, другой, играл или имитировал шлюпочную тревогу и самозабвенно погружался в блистательный подводный мир южных морей. Нарушал конечно, но был еще не пойман и не наказан.
Такую же коралловую баночку он присмотрел по пути на юг, милях в двухстах от Бомбея, где уже не плавали пластиковые бутылки, презервативы и обрывки целлофана всех мастей и размеров. Место было ему знакомое и постановка на якорь отработана. Становился обычно у самой границы 12-ти мильной зоны территориальных вод, чтобы никому не мешать. Поток судов движется там, как правило, милях в двадцати - двадцати пяти от берега. В этот самый раз встали почти в туже точку, что и в прошлый. Отдали 4 смычки якоря на пятнадцатиметровой глубине, записали в судовой журнал судовые учения и капитан нырнул на два баллона (минут на сорок) со спущенной на воду спасательной шлюпки. Нырнуть-то он нырнул, но не предусмотрел одной очень важной детали, о которой я как раз и упомянул выше. На утреннюю вахту с 08.00 до 12.00 заступил молодой, третий помощник капитана – филиппинец, родной язык которого тагалок и говорил он по-английски с описанным выше усердием и выражением. Капитан же вместо того, чтобы связаться самому с береговым постом индийской Coast Guard (Береговой охраной), поручил связаться с берегом вахтенному – третьему офицеру. Ну он и связался. Третий вызвал береговой пост и доложился, прочирикал, как положено:
- Я КСАВ Марин Пакистан, место – широта…, долгота…, встал на якорь для производства судовых учений по борьбе за живучесть, ну и еще чего ни будь.
Его переспросили, в свою очередь, прочирикав с берега – Кто ты? Кто ты?
- КСАВ Марин Пакистан я, дяденька.
Вот тут и началось.
- Стой, где стоишь и ни с места! Чирикали, с берега, срываясь на крик. Тут же, из ниоткуда застрекотали вертолёты, понеслись быстроходные катера. Капитан под водой услышал звон катеров и всплыл чуть не под винты. На катерах вооруженный спецназ в бронежилетах и тюрбанах. Берут судно на абордаж, через спущенный для простоты схода на спасательную шлюпку, парадный трап. Капитана выдергивают из воды, стаскивают акваланг и заламывают руки, находящимся в шлюпке тоже. Крики, шум, гам, тюрбаны бегут на мостик, кладут филиппинскими лицами вниз вахтенных офицера и матроса. Заодно и входящего на мостик старпома – польским лицом. Выходил посмотреть, что за шум. В общем всем лежать, молчать и не двигаться. Побежали по каютам – вязать народ. На борту черно от спецназа и все командуют. За этим шумом долго не смогли разобраться кто и где капитан, и кого вязать крепче, и везти на берег. Вертолеты на контейнера сажать не стали, забрали с собой в катер капитана, старпома, стармеха и вахтенных, повезли в узилище, разбираться. За одно прихватили судовую спасательную шлюпку. Оставили на борту два десятка вооруженных тюрбанов, запретили перемещаться по судну, спасибо не позапирали по каютам или всех вместе в спортзале. Через пару часов две лодки вернулись за документами увезенных членов экипажа и судовыми документами. Второй помощник, оставшийся за главного, долго искал ключ от капитанского сейфа, за что был многажды обруган и даже бит страшными усатыми тюрбанами в разноцветных спасательных жилетах поверх броников и с автоматами на перевес. На минуточку за бортом +45 в тени. Лето.
В чем собственно «собака порылась», как говаривал наш незабвенный реформатор и перестройщик? Индия и Пакистан с момента своего возникновения и по сегодняшний день находятся в исключительных контрах, не переносят друг друга даже на дух, всячески гадят один другому где только можно и моментально реагируют стрельбой на любые провокации или их попытки с той или другой стороны. Вахтенный помощник своим английским птичьим языком подвел всех под монастырь. На берегу услышали “Submarine Pakistan” – «подводная лодка, Пакистан». Остальное уже не слушали. Уши кровью налились. Переспросили несколько раз, утвердились, да, подводная лодка, и отреагировали соответственно. Ну а может быть услышали, только то, что хотели услышать. Когда бросились вязать – уже было все равно кого и за что.
Ну а что капитан? Контейнеровоз? Первыми связались с судовладельцем береговые власти. Напугали до полусмерти. Когда выяснилось, что розлива топлива нет, в тер. воды не заходили, контрабанды не нашли, Индию ни в чем не обидели, то успокоились, хотя попали на деньги конкретно (+ шлюпка). Судно стояло неделю, пока не подъехал новый капитан, не помню кто. Немца, для острастки, держали месяц, оштрафовали для порядка на сто баксов и отпустили. Больше не ныряет. Компанию ему пришлось сменить. CSAV и Hapag Lloyd с ним больше не работают.
Я снова с вами дорогие подписчики и читатели