Я родила сына семнадцатого апреля. Весил три килограмма восемьсот граммов. Вышла из роддома через пять дней.
На десять килограмм тяжелее, чем до беременности. Пятьдесят восемь было. Шестьдесят восемь стало. Живот мягкий. Висящий. Синяки под глазами.
Муж Артур (ему тридцать два года) встретил меня из роддома. Обнял. Взял сына на руки.
— Ты самая красивая, — сказал он. — Ты родила нам сына.
Я улыбнулась. Устала. Хотела домой.
Рядом с Артуром стояла его мать. Евгения Леонидовна (пятьдесят лет). Среднего роста. В синем плаще. С большой сумкой.
Она посмотрела на меня. Долго. Оценивала. Живот. Грудь. Бёдра.
Она поджала губы. Кивнула. Промолчала.
Я тогда не придала значения. Слишком устала. Думала: померещилось. Ошиблась.
Через неделю после роддома свекровь приехала «помочь с внуком». Позвонила в дверь в десять утра. Я открыла в домашних штанах для беременных. Единственное, что налезало. Футболка старая. Растянутая.
Волосы собраны резинкой в хвост. Лицо без косметики. Синяки под глазами от бессонных ночей.
Евгения Леонидовна остановилась на пороге. Оглядела меня с головы до пят.
— Ой, — протянула она медленно. — А ты поправилась заметно. Животик большой остался, да? Как будто ещё беременная.
Я замерла. Сын заплакал.
— Ну, это нормально после родов, — пробормотала я. — Прошла всего неделя.
— Неделя, неделя, — кивнула свекровь, проходя в квартиру. — Только долго с таким животом нельзя. Растянется кожа. Обвиснет. Потом никак не уберёшь. У меня подруга так запустила себя. Теперь как мешок висит.
Она сняла плащ. Повесила на вешалку. Повернулась к Артуру, который вышел из комнаты.
— Артурчик, а ты бы жене спортзал оплатил, — сказала она громко. — После родов нужно быстро в форму приходить. А то знаешь, мужчины на стройных засматриваются. Это природа. Ничего не поделаешь.
Артур засмеялся неловко. Посмотрел на меня. Промолчал.
Я стояла с ребёнком. Обида. Стыд. Злость.
Но я была слишком уставшая. Организм восстанавливался. Я спала урывками по двадцать минут. Мыться успевала через день.
Сил не было даже на ответ. Я пропустила слова мимо ушей. Решила не обращать внимания. Думала: больше не повторится.
Ошиблась. Евгения Леонидовна только начинала.
Через три недели она пришла снова. Принесла пирог с капустой. Села за стол на кухне. Я заварила чай. Поставила чашки.
— Ты бы хоть причесалась нормально, — сказала свекровь, отпивая. — А то как нищенка какая-то. Артурчик привык к ухоженным девушкам. У него бывшие все красивые были. Следили за собой.
— Мне некогда, Евгения Леонидовна, — ответила я тихо. — Ребёнок не спит. Постоянно плачет. На руках висит.
— Ой, да ладно тебе, — махнула она рукой. — Я Артура родила и уже через неделю волосы укладывала феном. Губы красила. Вопрос желания, девочка. Если женщина хочет быть красивой — она всегда найдёт время.
Я сжала зубы. Промолчала. Сын заплакал в комнате. Я ушла к нему.
Через месяц после родов они пригласили нас на ужин. К себе домой. Я надела платье свободного кроя. Чёрное. До колен. Единственное, что более-менее сидело. Всё остальное не застёгивалось на животе.
Евгения Леонидовна встретила меня в дверях. Глянула на платье сверху вниз.
— О, балахончик надела, — протянула она с улыбкой. — Удобно, наверное? Животик хорошо прикрывает. Умная девочка.
Я промолчала.
За столом было ещё хуже. Евгения Леонидовна накрывала. Передо мной поставила тарелку с овощным салатом. Капуста. Огурцы. Помидоры. Без масла.
— Кушай, кушай овощи, — сказала она. — От них не толстеют. Полезно. А мясо я Артурчику положила. И картошку. Ему калории нужны. Он работает. Деньги зарабатывает. Силы тратит.
Передо мной — овощи. Перед Артуром — отбивная, жареная картошка, салат Оливье с майонезом.
Свекор жевал молча. Читал газету. Артур ел. Не поднимал глаз от тарелки.
Я смотрела на свою порцию. Чувствовала себя на диете. Публичной диете для толстых.
— Евгения Леонидовна, дайте мне тоже мяса, — попросила я.
— Зачем? — удивилась она искренне. — Тебе же худеть надо. Вот овощи и ешь. Так полезнее будет. Быстрее в форму придёшь.
Я положила вилку на тарелку. Встала из-за стола. Сказала, что сыну нужно поменять подгузник. Ушла в детскую.
Сидела там двадцать минут. Смотрела на спящего ребёнка. Пыталась не расплакаться.
Артур зашёл.
— Что случилось? Почему сбежала?
— Ничего, — ответила я коротко.
— Мама хотела как лучше. Овощи правда полезнее для фигуры.
Я промолчала. Повернулась к окну.
На втором месяце после родов началось самое интересное. Евгения Леонидовна позвонила мне напрямую. Обычно звонила Артуру. А тут мне.
— Рита, привет, дорогая, — начала она сладким голосом. — Слушай, я тут нашла очень хорошую статью. Про похудение после родов. Там упражнения расписаны. И диета подробная. Скину тебе ссылку. Попробуй. Артурчику приятно будет, когда ты в форму придёшь.
Я взяла телефон. Открыла ссылку. Статья называлась «Как вернуть фигуру за месяц после родов. Семь шагов к идеальному телу». Фотографии худых женщин с плоскими животами. С кубиками пресса.
Я удалила ссылку. Заблокировала номер свекрови. Через час разблокировала. Подумала: не стоит обострять.
На третьем месяце я уже начала приходить в себя. Наладился режим сына. Он спал ночью по четыре часа подряд. Я стала получше спать. Появились силы.
Я начала гулять подолгу. По часу. Потом по полтора. Делала лёгкие упражнения дома. Пресс качала по утрам, когда сын спал. Приседания. Ограничила сладкое и мучное.
Вес пошёл вниз. Медленно. Но пошёл.
Мы с Артуром поехали в торговый центр. В субботу. Я хотела купить джинсы. Первые джинсы после родов. Зашла в магазин. Примерила несколько пар.
Остановилась на сорок шестом размере. До беременности носила сорок второй. Но сорок шестой сидел хорошо. Не давил на живот. Не врезался в бёдра. Я купила их. Довольная.
Вышла из магазина с пакетом. Столкнулась с Евгенией Леонидовной. Она шла с подругой. Увидела меня. Улыбнулась.
— Рита! Какая встреча! — подошла. Обняла. Отстранилась. Оглядела с ног до головы. — О, джинсы купила? Какой размер взяла?
— Сорок шестой, — ответила я.
— Сорок шестой? — переспросила она громко. Очень громко. — Ого. Ну, ничего страшного. Главное, что застёгиваются хоть.
Подруга свекрови улыбнулась сочувственно. Посмотрела на меня жалостливо.
Я стояла в торговом центре. С пакетом. Люди ходили мимо. Смотрели.
Она похлопала меня по плечу. Улыбнулась. Ушла с подругой, обсуждая что-то. Оглянулась. Посмотрела на мои джинсы в пакете. Покачала головой.
Я пришла домой. Зашла в ванную. Закрыла дверь.
Заплакала. Тихо. Чтобы не услышал Артур.
Потом был день рождения Артура. Тридцать три года. Евгения Леонидовна организовала праздник у себя. Испекла торт Наполеон. Большой. Килограмма три. Позвала родню.
Я пришла в новом платье. Золотом. Приталенном. Волосы уложила феном. Накрасилась. Постаралась.
Евгения Леонидовна открыла дверь. Оглядела меня долгим взглядом.
— О, нарядилась сегодня, — протянула она. — Хорошо, хорошо, старание видно. Правда, платье немного обтягивает. Бока выпирают. Видно сильно. Но ничего, главное что постаралась.
За столом собрались: свекор, сестра Артура Вика с мужем, мы с сыном. Евгения Леонидовна резала торт. Большими кусками. Раскладывала по тарелкам.
Передо мной положила маленький кусочек. Размером с чайную ложку.
— Тебе чуть-чуть, Рита, — сказала она на весь стол. — Фигуру беречь надо. А то сорок шестой размер скоро не влезет. Будет сорок восьмой. Потом пятидесятый.
Вика хихикнула. Прикрыла рот ладонью. Свекор улыбнулся в усы. Артур уткнулся в тарелку.
Я положила вилку.
— Евгения Леонидовна, хватит, — сказала я громко.
— Что хватит? — вскинула брови она. — Я же о тебе забочусь! Помогаю тебе! Женщина должна следить за собой. Муж должен гордиться женой. Иначе он налево пойдёт. Найдёт молодую. Стройную.
Я встала из-за стола. Взяла сына из переноски. Начала одеваться в прихожей.
— Рита, ты чего делаешь? — Артур выскочил. — Мы же отмечаем мой день рождения!
— Отмечайте, — ответила я твёрдо. — Без меня. Я больше не собираюсь сидеть за столом и слушать про свою фигуру. При гостях. При родне. На твоём дне рождения.
— Да не злись ты, пожалуйста! Мама просто правду говорит! Она хочет тебе добра!
— Правду? — я повернулась к нему. — Артур, твоя мать публично унижает меня. За праздничным столом. На дне рождения. Даёт мне крошку торта. Говорит про мои размеры. А ты сидишь молча. Ешь этот торт. Даёшь ей говорить, как будто я корова на откорме.
— Ну, мам, ты правда перегнула немного, — тихо сказал Артур.
— Перегнула?! — взвилась Евгения Леонидовна. — Я ей добра желаю! Помогаю! А она мне истерику устроила на празднике! Неблагодарная!
Я оделась. Взяла сумку. Вышла из квартиры. Спустилась на лифте. Вызвала такси. Поехала домой одна с сыном.
Артур пришёл через два часа. Сел на диван. Молчал долго.
— Извини, — сказал он наконец. — Мама иногда перебарщивает. Но она правда хочет как лучше.
— Хочет как лучше? Она меня систематически унижает!
— Ну, не унижает. Просто говорит, что думает. Она прямолинейная.
— И ты будешь дальше молчать? Разрешать ей?
Он пожал плечами беспомощно.
— Не хочу ссориться с мамой. Она обидчивая.
Я поняла: ничего не изменится. Артур не защитит меня. Никогда.
Пятый месяц после родов я посвятила себе. Записалась в спортзал. Ходила три раза в неделю. Наняла персонального тренера. Сидела на дефиците калорий. Взвешивалась каждое утро натощак. Записывала результаты.
Вес падал стабильно. Медленно, но верно.
Я похудела на восемь килограмм от веса после родов. Влезла в сорок четвёртый размер. Кожа на животе подтянулась. Не идеально. Растяжки остались. Но значительно лучше.
Евгения Леонидовна пришла к нам в гости в воскресенье. Без звонка. Просто позвонила в дверь. Я открыла. Она вошла. Посмотрела на меня.
— О, похудела заметно! — сказала она. — Молодец! Вижу, постаралась. Артурчику приятно будет. Но ещё надо худеть. Есть недостатки в фигуре. Продолжай стараться.
Она прошла на кухню. Села за стол. Улыбнулась. Довольная собой.
И в этот момент я всё поняла. Как озарение.
Дело было не в моей фигуре. Совершенно не в ней. Не в весе. Не в здоровье. Не в заботе.
Евгении Леонидовне нужно было самоутверждаться. Постоянно. За мой счёт. Унижать меня. Указывать на мои недостатки. Критиковать. Чтобы чувствовать себя лучше. Умнее. Правильнее. Нужнее.
Я была невесткой. Чужой женщиной в жизни сына. Конкуренткой за его внимание. Любовь. Время. И свекровь делала всё возможное, чтобы я чувствовала себя ниже. Хуже. Недостаточно хорошей для её сына.
А Артур молчал. Потому что для него мама — непререкаемый авторитет. Которому никогда не перечат.
Меня накрыла волна холодной ярости. Расчётливой. Я приняла решение. Твёрдое.
Шестой месяц после родов я встретила в своём весе до беременности. Пятьдесят восемь килограмм. Сорок второй размер одежды. Я привела себя в порядок полностью.
Записалась к косметологу. Сделала пилинг лица. Массаж антицеллюлитный. Купила новое платье. Облегающее. Красное. Дорогое.
Евгения Леонидовна позвонила в субботу утром. Пригласила на ужин в воскресенье.
Я согласилась сразу. Артур удивился.
— Ты же к маме не хотела ездить последние месяцы. Обиделась на неё сильно.
— Передумала, — ответила я коротко.
В воскресенье утром я встала в семь. Сделала макияж тщательно. Уложила волосы локонами. Надела красное облегающее платье. Каблуки чёрные. Взяла большую сумку из шкафа. Положила туда напольные электронные весы.
Мы приехали к свекрови ровно к двум часам дня. Евгения Леонидовна открыла дверь быстро. Увидела меня. Замерла на секунду.
— О, — протянула она медленно. — Разоделась как на праздник. Платье красивое, не спорю. Правда, бёдра в нём широкие. Роды дают о себе знать. Фигура уже не девичья.
Я улыбнулась спокойно. Зашла в прихожую. Сняла туфли аккуратно. Поставила большую сумку на пол.
— Евгения Леонидовна, — сказала я ровным голосом. — У меня к вам серьёзный вопрос.
— Какой вопрос? — она насторожилась. Прищурилась.
Я достала из сумки весы. Напольные. Электронные. С большим дисплеем. Поставила их посреди коридора. Включила.
— Встаньте на весы.
Повисла тишина. Полная.
— Что ты сказала?! — переспросила свекровь.
— Встаньте на весы, — повторила я чётко. — Покажите всем пример. Вы же так любите обсуждать фигуру. Вес. Размеры одежды. Давайте начнём с вас. Взвесьтесь при всех.
— Ты с ума сошла совсем?!
— Нисколько, — я смотрела ей прямо в глаза. — Вы полгода подряд комментируете мою фигуру. При каждой нашей встрече. Без исключения. Мой вес. Мой живот. Мои бока. Мои размеры одежды.
Вы даёте мне непрошенные советы. Присылаете статьи про похудение. Кладёте мне маленькие куски торта на тарелку. Ставите только овощи. Значит, вы большой эксперт по фигурам. Так покажите всем, какой должна быть идеальная фигура. Встаньте на весы. Публично. Сейчас.
Из комнаты вышел свекор. Остановился в дверях. Артур стоял рядом.
— Что происходит здесь? — пробормотал муж тихо.
— Происходит справедливость, — ответила я твёрдо. — Твоя мать полгода унижала меня. Обсуждала. Сравнивала с собой. Критиковала при всех. Теперь её очередь. Пусть встанет на весы. Пусть все посмотрим. Пусть я прокомментирую её вес. Фигуру. Живот.
— Я не обязана это делать! — взвизгнула Евгения Леонидовна. — Это хамство!
— А я была обязана слушать? — я повысила голос. — Обязана была терпеть? Слушать про свою фигуру за праздничным столом на дне рождения? Про сорок шестой размер джинсов? Про то, что Артур на стройных женщинах засматривается? Про то, что я запущу себя и муж от меня уйдёт?
Свекровь побледнела. Схватилась за стену.
— Как ты смеешь мне это говорить?! — Евгения Леонидовна шагнула ко мне. Лицо красное. — Я хотела тебе только добра! Помогала!
— Добра? — я усмехнулась. — Вы хотели показать мне место. Чтобы я чувствовала себя недостаточно хорошей.
Толстой. Некрасивой. Чтобы я была Артуру благодарна за то, что он вообще со мной. Чтобы боялась потерять. Обычная манипуляция. Но я её раскусила.
— Вы хотели обсуждать вес? — я указала на весы. — Вот. Вы хотели говорить про фигуру? Давайте с вашей начнём. При всех. Я прокомментирую ваш вес. Живот. Бока. Скажу, что вам в зал пора. Что обвисли с возрастом. Что платье не идёт. Что вы толстая. Согласны?
Евгения Леонидовна молчала. Губы дрожали.
— Вот и я не согласна, — сказала я твёрдо. — Но вы делали это со мной полгода. Каждую встречу. При людях. А я терпела. Плакала в ванной. Больше не буду.
Я взяла весы с пола. Убрала их обратно в сумку. Застегнула молнию. Повернулась к Артуру.
— Мы уходим, — сказала я. — И пока твоя мать не извинится — нормально, без «если обидела» — мы не вернёмся. А ты, Артур, решай: ты муж или маменькин сынок. Потому что муж защищает жену. А не сидит молча, пока мать её унижает.
Свекровь схватилась рукой за грудь.
— У меня сердце! Глеб, скорую вызывай!
Свекор подошёл к ней спокойно. Обнял за плечи.
— Женя, успокойся, — сказал он строго. — Прекрати. Сама виновата. Довела.
— Ты тоже против меня теперь?! Все против?!
— Не против тебя, — покачал головой свекор. — Но ты правда переборщила с критикой. Надо было вовремя помолчать.
Артур взял сына на руки. Мы оделись молча. Вышли из квартиры.
Евгения Леонидовна не позвонила в тот день. Не позвонила на следующий. Молчала неделю. Потом две недели. Потом три.
На третьей неделе Артуру пришло длинное СМС:
«Артурчик, родной мой, как внучек? Хочу очень увидеть его. Скучаю сильно. Рите передай: извини, если вдруг обидела тебя. Просто я беспокоилась искренне. После родов ведь важно следить за собой».
Артур молча показал мне переписку на экране.
— Что скажешь на это?
Я прочитала медленно. Усмехнулась.
— «Если обидела». Опять манипуляция. Не извинилась. Снова про заботу о здоровье.
— Недостаточно?
— Совсем недостаточно.
Мы не поехали к свекрови. Артур написал ей:
«Мама, когда ты искренне извинишься перед Ритой по-человечески, без всяких "если" и дешёвых оправданий — тогда мы приедем. А до этого момента нет».
Прошло полгода. Евгения Леонидовна извинилась нормально. При встрече молчит. Я вижу по глазам — хочется сказать что-то про мою фигуру. Но вспоминает весы. И молчит.
Некоторые скажут: жестоко. Свекровь же просто заботилась. Хотела помочь прийти в форму.
Это не забота. Это унижение. Которым прикрываются красивыми словами.
Я принесла весы. Предложила ей самой встать. Публично. Пусть я прокомментирую её живот. Её бока. Её вес.
Она испугалась. Поняла наконец, каково это.
А те, кто говорит «надо было потерпеть, она же мать мужа» — идите сами терпите. Полгода слушайте про свой вес при каждой встрече. А потом расскажете мне про терпение.