Полуденное солнце зависло над дворцом Топкапы, словно золотой глаз Аллаха, видящий насквозь все интриги и секреты.
В просторном зале дивана, где воздух пропитан ароматом розового масла и ладана, собрался совет.
Султан Мехмед со свойственным ему величием восседал на резном троне.
Его лицо было задумчивым и суровым одновременно - маска под которой были скрыты одновременно полуденный штиль и буря.
Паши застыли в ожидании, боясь шелохнутся и от этого они были больше похожи на статуи в нишах, нежели живых людей.
Они бросали недоуменные взгляды на Петра и Серхата, стоявших неподалёку от султана.
Что они делают здесь и почему повелитель держит их возле себя?
Шепотки о назначении Фазыла Ахмеда великим визирем уже витали в коридорах.
Никто не ожидал подобного назначения, полагая, что со смертью Мехмеда Кёпрюлю его эпоха закончится.
Но теперь великим визирем станет его сын, но никто не смел нарушить тишину и выразить свое недовольство.
Напряжение достигло пика, когда в зал вошел Фазыл Ахмед-паша - его лицо, важное и непреклонное, несло отпечаток скорби по отцу и амбиций.
Наконец тревожная тишина прервалась.
Султан Мехмед обвел взглядом всех присутствующих, его глаза - как кинжалы, пронзающие души, впились в каждого
- Аллаху было угодно забрать у нас Мехмеда Кёпрюлю в свои райские сады, - прогремел его голос, эхом отразившийся от мраморных стен. - Вместо него великим визирем станет его сын Фазыл Ахмед-паша. Я уверен, что великий отец воспитал достойного сына. Фазыл Ахмед, прими эту печать.
Султан Мехмед протянул руку, и в воздухе возник символ власти - массивная золотая печать с выгравированной тугрой, полмесяцем и звездой, хранительница ферманов и судеб империи.
Фазыл Ахмед шагнул вперед, его шаги гулко отдавались по плитам.
Он опустился на колени, целуя подол длинных одеяний султана - жест покорности, пропитанный страхом за жизнь.
Печать опустилась в его раскрытую ладонь, тяжелая, как мантия судьбы.
В тот миг зал затаил дыхание: паши склонили головы, но в их глазах мелькнули искры зависти.
Петр и Серхат обменялись взглядами - их миссия только начиналась.
Фазыл Ахмед поднялся, сжимая печать
- Клянусь Аллахом и Пророком, - произнес он твердым голосом. - Я сохраню империю от бурь. Буду служить так, чтобы мой покойный отец смотрел на меня с небес с гордостью.
Но в глубине души он знал: тень отца падет на него, как осенняя ночь над Босфором.
Султан Мехмед качнул головой и Фазыл Ахмед-паша занял место среди пашей.
Взгляд Султана Мехмеда обратился к Пётру и Серхату
- Я назначаю вас военачальниками в корпуса янычар. Да будет это во благо!, - произнес он, снисходительно улыбаясь им.
Паши зашептались, их лица исказились от изумления и гнева
- Назначить этих предводителями элиты янычар? Это нарушало традиции и оскорбит старую гвардию! Но возразить никто не посмел - тень султана падала слишком тяжело.
Видя шепот, Султан Мехмед резко поднялся с трона, его халат взметнулся вихрем шелка.
Без единого слова он покинул зал, ясно давая понять: заседание дивана окончено.
Двери захлопнулись, оставив пашей в вихре интриг.
Фазыл Ахмед сжал печать крепче, а Петр и Серхат обменялись взглядами - их путь в сердце Османской империи только начинался и им придётся быть очень осторожными, дабы сохранить себе жизнь…
В полумраке гарема Топкапы, где шелковые занавеси колыхались от дуновения ветра с Босфора, Валиде Турхан сидела на низком диванчике, усыпанном подушками с вышивкой золотыми нитями.
Ее глаза, усталые от интриг и заговоров, смотрели в пустоту.
Мать султана, она правила из-за кулис, но даже ее власть таяла в вихре перемен после кончины Мехмеда Кёпрюлю.
Предстоит знакомство с сыном покойного визиря, возможно после которого она больше не сможет тайно руководить страной.
Двери тихо скрипнули, и вошел Сулейман-ага, верный евнух.
Его глаза сияли, как сотни свечей в вечернее время
- Валиде, у меня для вас прекрасная весть!, - радостно произнес он, склоняясь в поклоне.
Валиде Турхан приподняла бровь, ее губы тронула ироничная улыбка
- Я уже не надеялась получить добрые вести, Сулейман-ага. Говори скорее, не могу дождаться, - ответила она с легкой насмешкой, но в голосе сквозила искра надежды.
Сулейман-ага выпрямился, его слова полились торопливым потоком
- Наш повелитель Султан Мехмед назначил Петра и Серхата военачальниками корпусов янычар!
Валиде искренне удивилась - ее глаза расширились, а на лице расцвела редкая, искренняя улыбка, осветившая покои теплом.
Она хлопнула в ладоши
- Это лучшее известие за последнее время!, - воскликнула она, поднимаясь с диванчика. - Уверена, что они оба станут достойно нести службу. Петр с его железной волей и Серхат с хитростью лиса - они укрепят янычар и защитят трон от врагов.
Сулейман-ага кивнул, но в его глазах мелькнула тень новой тайны
- Наш повелитель помимо этого назначил на должность великого визиря Фазыла Ахмеда-пашу, сына Мехмеда Кёпрюлю.
Валиде Турхан вернулась на диванчик, ее взгляд стал задумчивым.
Вздохнув полной грудью, она подняла глаза на евнуха
- Мне известно, кого мой сын пророчил в должность великого визиря, - спокойно ответила она. - Сын Мехмеда Кёпрюлю достойно продолжит дело отца. Печать в его руках - как меч в руке воина. Иди, Сулейман-ага, я должна собраться с мыслями.
Евнух удалился и валиде осталась среди служанок.
За окном полыхал закат, окрашивая минареты в кровавый цвет.
Отведя взгляд от алого неба, Турхан плавно, но решительно устремилась к дверям.
Валиде Турхан вихрем миновала гарем и золотой путь.
Войдя в покои сына - сердце Топкапы, где ковры из Персии заглушали шаги, она встала перед Мехмедом с вопросительным видом.
Султан Мехмед, неподвижно сидя на диване, поднял взгляд.
- Мой лев, - произнесла она мягко, но властно, опускаясь на диван возле него. - Ты назначил Фазыла Ахмеда-пашу великим визирем. Однако я полагала, что до его назначения ты дашь мне возможность поговорить с ним. Но я все же одобряю твой выбор. У Мехмеда Кёпрюлю не может быть не порядочного сына.
Султан Мехмед кивнул, в его глазах блеснули горящие свечи
- Я не мог ошибиться и отдал пост в руки того, кто лучше всех справится с тяжёлой ношей.
Валиде Турхан поправила выбившийся локон и, ловко скрывая свое волнение, тихо сказала
- Меня лишь немного волнует его возраст. Он ещё слишком молод.
Султан Мехмед выпрямился и заявил твердым голосом
- Вы можете быть спокойны, валиде. Фазыл Ахмед-паша, несмотря на его возраст, отличается умом и прозорливостью. Он унаследовал огонь отца.
- Прекрасно, - улыбнулась валиде Турхан, поднявшись с дивана и поспешив к дверям…
Гульнуш-хатун очень надеялась, что сегодня султан Мехмед непременно призовет ее в свои покои.
Сердце ее трепетало, как лист инжира на ветру
- Подготовьте наряд, - приказала она служанкам, стоя у резного зеркала. - Шелк цвета полуночного неба, вышитый жемчугом, и благовония из Дамаска.
«Пусть Султан Мехмед забудет всех других О всевышний, помоги мне!», - мысленно вздохнула Гульнуш, вглядываясь в свое прекрасное лицо.
Наряд был готов: тонкий и невесомый, как вздох страсти.
Удовлетворенная, Гульнуш-хатун покинула свои покои и пошла в хамам в окружении двух служанок - молчаливых стражниц ее тайн.
Она шла, высоко подняв голову, чувствуя себя госпожой в лабиринте коридоров дворца Топкапы.
Войдя в хамам, где пар клубился густыми облаками, а воздух звенел от капель на мрамор, она услышала заливистый смех.
На мраморных лавках сидели фаворитки Султана Мехмеда.
Девушки резко замолчали, увидев Гульнуш-хатун.
Их сплетни повисли в воздухе.
Гульнуш-хатун триумфально усмехнулась, ее глаза сузились
- Продолжайте, - сказала она, скидывая накидку. - Ваш шепот - музыка для моих ушей. Что нового о той, кто владеет снами Султана Мехмеда?
Но фаворитки напряженно молчали, переминаясь в тепле, их лица были перекошены от страха и злобы.
Тогда Гульнуш-хатун крикнула, голос ее разнесся эхом под куполом хамама
- Вам должно быть стыдно говорить о той, кто засыпает в объятиях повелителя мира! Именно я - главная женщина Султана Мехмеда, его избранная!
Фаворитки продолжили молчать, их поражение было сладким нектаром для Гульнуш.
Присев на мраморную лавку, Гульнуш блаженно вздохнула.
Пар ласкал кожу.
Она приказала служанке
- Приступай к омовению…
Пар в хамаме еще не рассеялся, когда эхо шагов нарушило покой гарема Топкапы.
Султан Мехмед отправил чернокожего евнуха - величественную фигуру в белом тюрбане и шелковом кафтане, - в лабиринт женских покоев с посланием.
Его шаги, бесшумные, как у призрака, несли весть, способную перевернуть в гареме все с ног на голову.
Евнух вошел в хамам, где Гульнуш-хатун все еще нежилась в облаке пара, а фаворитки - Гюльбеяз, Афифе и Гюльнар - замерли в напряженном молчании после ее тирады.
Воздух сгустился, пар стал тяжелее.
- Гюльнар-хатун, - провозгласил евнух голосом, равнодушным, но полным авторитета. - Султан Мехмед повелевает тебе явиться к нему.
Гюльнар-хатун вздрогнула, ее глаза вспыхнули торжеством - месть за молчание в хамаме пришла быстрее, чем ожидалось.
Она поднялась, вода стекала по ее телу, как слезы побежденных, и кивнула служанкам
- Подайте одежду, - шепнула она, голос дрожал от предвкушения.
Гульнуш-хатун, услышав имя, сжала ладони в кулаки.
Ее усмешка испарилась, сменившись гримасой ярости
- Гюльнар?, - прошипела она, впиваясь взглядом в фаворитку. - Сегодня? После моих слов?
Служанка замерла с кувшином.
А Гюльбеяз и Афифе, переглянувшись, возобновили шепотки - теперь о падении главной женщины Султана Мехмеда.
Двери хамама захлопнулись за Гюльнар и евнухом, унеся с собой эхо приказа султана.
Пар сгустился, словно саван, окутывая оставшихся: Гульнуш-хатун на мраморной лавке и рядом с нею фаворитки - Афифе-хатун и Гюльбеяз-хатун.
Тишина звенела, как натянутая струна лютни, готовая лопнуть.
Гульнуш медленно повернулась к ним, ее глаза сверкали как два кинжала в полумраке.
Вода капала с локонов и ярость жгла сильнее пара
- Вы!, - прошипела она, голосом низким, как рык львицы. - Афифе, Гюльбеяз. Если посмеете посмеяться надо мной, если слово уйдет в гарем - о том, как Гюльнар ушла на хальвет, а я осталась.. ответите за это своей головой.
Афифе опустила взгляд, ее пальцы сплелись на коленях, но уголки губ дрогнули - искра злорадства.
Гюльбеяз, смелее, встретила глаза Гульнуш-хатун, но тут же отвела взор, бормоча
- Мы будем молчать, хатун.
Гульнуш поднялась, ее силуэт в пару казался гигантским
- Молчание - ваше спасение иначе вам не выжить. Расскажете - и евнухи найдут вас в ваших покоях бездыханных.
Фаворитки кивнули, бледные, как лунный свет.
В гареме Топкапы каждая победа сеет семена новой войны...