Предыдущая часть: Сложный мир. Часть 5.
Тишина в пустой квартире оказалась громче любого шума. Первые дни Надежда существовала как автомат: проснуться, сделать чай, уставиться в стену, сходить в магазин, лечь спать. Звонки детям по расписанию были одновременно мукой и отдушиной. Соня рассказывала о школе, Миша лепетал что-то про новую машинку. Их голоса звучали так близко и так недостижимо далеко. Анатолий в трубке был вежлив и краток:
- Да, всё хорошо. Миша, поговори с мамой.
Однажды, в воскресенье, когда она забирала детей на целый день, Миша, садясь в её старенькую, купленную на первые подработки машину, спросил:
- Мама, а почему ты не живёшь с нами? Папа говорит, ты теперь будешь жить отдельно, как тётя Оля.
Соня, которая была старше и всё понимала, сердито толкнула брата:
- Не спрашивай глупости!
У Надежды перехватило дыхание. Она обняла обоих, прижав к себе, и проговорила, глотая слёзы:
- Я всегда ваша мама. Просто так получилось. Мы с папой, мы теперь живём отдельно. Но я люблю вас больше всего на свете!
Тот день прошёл в парке, за мороженым и мультиками. Дети смеялись, но в их глазах читалась насторожённость, будто они проверяли, не исчезнет ли она снова. Когда вечером Анатолий приехал за ними, стоя на пороге её квартиры, он впервые за долгое время внимательно посмотрел на неё. Не как на врага или проблему, а просто как на человека. Сказал коротко:
- Спасибо. Дети устали, но довольны.
Надежда лишь кивнула, боясь, что голос дрогнет. Этот взгляд, лишённый прежней ледяной неприязни, не давал ей покоя. Может, это была просто усталость? Или что-то ещё? Недели превратились в месяцы. Надежда нашла работу в небольшой проектной конторке, меньше оплачиваемую, но без корпоративных интриг. Жизнь налаживалась в новом, узком русле. Встречи с детьми стали островками счастья. Анатолий всегда был точен, корректен и недосягаем. Он никогда не заходил в её квартиру дальше прихожей.
Перелом случился осенью. Миша сильно простудился, температура поднялась под сорок. Анатолий был в командировке на выездной экспертизе в другом регионе. Няня, которую он нанял на такие случаи, в панике позвонила Надежде, сказала:
- Он бредит, всё время зовёт маму и папу.
Надежда, не раздумывая, примчалась. Взяв больничный на работе, она три дня и три ночи не отходила от кровати сына, ставила компрессы, поила лекарствами, читала сказки. Соня, испуганная, жалась к ней, и Надежда чувствовала, как в дом, из которого её изгнали, возвращается что-то давно забытое, а именно её право быть нужной.
На четвёртый день Мише стало лучше. Он уснул крепким сном, уже без жара. Утром вернулся Анатолий. Он зашёл в детскую и замер на пороге, увидев Надежду, спящую в кресле рядом с кроватью Миши, с его маленькой ладошкой в своей. Лицо её было бледным от усталости, но умиротворённым.
Он не стал её будить. Принёс плед и осторожно укрыл её. Их взгляды встретились, когда она проснулась от его тихих шагов. Он сказал:
- Спасибо. Я не успел бы. Няня говорила, ты спасла положение.
- Он мой сын.
Он кивнул и вышел, чтобы приготовить завтрак. Не только детям, но и ей. За тем завтраком они, впервые за много месяцев, разговаривали не о расписании или документах, а о простых вещах, о том, как Соня выступила на школьном концерте, о новых мультфильмах. Без упрёков, без подтекста.
После этого что-то сломалось в чётко выстроенной системе послеразводного общения. Анатолий начал иногда звонить не только по делу, говорил:
- Миша потерял свою любимую машинку, ты не помнишь, где она могла остаться?
или
- Соня просит твой рецепт сырников, не найдёшь время ей объяснить?
А однажды, когда Надежда приехала за детьми, он сказал:
- У меня срочный вызов на объект, а няня сегодня не может приехать. Не могла бы ты остаться с ними здесь, на вечер? Им так спокойнее в своей комнате.
Она осталась. Вечером, уложив детей, она собиралась уходить, но Анатолий, вернувшийся позже запланированного, остановил её:
- Посиди немного. Чай выпьешь. Я хотел кое о чём спросить.
Они сидели в кухне, за тем же столом, где когда-то завтракали вместе. Он долго молчал, вертя в руках кружку, сказал:
- Я тогда, на суде и после, был жесток. Я руководствовался только принципами и гневом. Я думал, что делаю лучше для них, полностью отрезав тебя. Но, увидев тебя с больным Мишей, я понял, что лишаю их не проблемной матери, а просто матери. И себя тоже чего-то лишаю.
Надежда почувствовала, как в горле вновь встаёт комок.
- Я заслужила твой гнев, Толик. Я была слепа и глупа.
- Мы оба были глупы. Я так хотел быть правым, что забыл быть человеком. Эти месяцы, дом пустой. Даже с детьми. Что-то важное ушло.
Он помолчал, а потом сказал самое неожиданное:
- Ты права была тогда, в тот ужасный вечер. Мы были командой. В лесу, против всех. И мы победили. А потом я разрушил эту команду своими руками.
- Ты просто защищал детей.
- Защищал от тебя? Или от своих собственных страхов и обид? Я не прошу вернуть всё назад. Это невозможно. Но… может, мы можем научиться быть хотя бы друзьями? Ради них. И ради нас самих.
Это было начало. Медленное, осторожное, полное недоверия к самим себе. Они начали иногда проводить вместе время вчетвером: поход в зоопарк, пикник в парке. Сначала это было неловко, но детский смех и радость постепенно растопили лёд. Надежда снова стала бывать в доме не как гость, а как часть семьи, на детских утренниках, школьных собраниях. Анатолий стал советоваться с ней по поводу воспитания, учёбы.
Однажды, зимним вечером, они вместе украшали ёлку. Дети бегали вокруг, вешая гирлянды. Анатолий, доставая с верхней полки старую коробку с игрушками, неловко пошатнулся. Надежда инстинктивно поддержала его. На миг они оказались близко, и время будто остановилось. Он не отстранился. Просто смотрел на неё, и в его взгляде не было былой стены. Сказал:
- Знаешь, я до сих пор помню запах твоих духов. Тот, что ты носила, когда мы только познакомились.
Она отступила, чувствуя, как сердце бешено колотится. Это было опасно. Слишком опасно надеяться.
Но надежда, как росток сквозь асфальт, пробивалась вопреки всему. Они не говорили о чувствах, не пытались вернуть прошлое. Они просто заново учились доверять, уважать и ценить друг друга в новом качестве - не как супруги, а как родители, связанные общей любовью и общей историей, в которой было много боли, но теперь появлялось место и для тихой, осторожной нежности.
Прошёл год. В день рождения Сони они все вместе были в кафе. Дети задували свечи. Анатолий, сидя рядом с Надеждой, под столом нашёл её руку и взял в свою. Не как любовник, не как владелец. А как союзник. Как человек, который прошёл через ад и вышел по ту сторону, и понял, что одиноко там не только ей, но и ему.
Он не сказал «прости» или «давай попробуем снова». Он просто крепко сжал её ладонь, и в этом пожатии было больше слов, чем в любых долгих объяснениях. А она сжала его руку в ответ. И впервые за долгое время почувствовала не боль потерь, а тихую, тёплую надежду на то, что их дороги, такие разные и изломанные, могут идти не параллельно, а снова, очень медленно и осторожно, начать сближаться. Ради детей. И ради того незримого моста, который они, сами того не желая, начали строить из обломков своей старой жизни - моста под названием «общее будущее». Надежда и Анатолий заключили хрупкий сложный мир, и Надежда очень надеялась, что их семья восстановится. И ради этого она терпела все неудобства.
Эпилог.
Судом было рассмотрено уголовное дело в отношении Петра Семёновича и Виктора Степановича. Они были признаны виновными и приговорены к длительным срокам лишения свободы.
Жена покойного генерального директора Вера Павловна виновной себя не признала, но показания Петра Семёновича и Виктора Степановича её полностью изобличили. Вера Павловна была осуждена, но к меньшему сроку, чем ожидалось.
Из зала суда был освобождён охранник Костя, которому поручили ликвидировать любовницу Ипполита Антоновича Инну. Как выяснилось, охранник участвовал в некоторых незначительных эпизодах хищения материальных средств. Ему даже намекнули, что за это его переведут на работу заведующим склада. А потом ему предложили убить Инну. Обдумав всё, охранник встретился с Владимиром Фёдоровичем и всё рассказал. Рассказал и о составе группы, созданной на предприятии для грязной работы. Владимир Фёдорович направил охранника в ИВС, затем в СИЗО, а за группой установил скрытое наблюдение.
Между делом, Пётру Семёновичу слили достоверную информацию о месте нахождения Анатолия, его жены, детей и Валентины. Он, посоветовавшись с Виктором, принял решение к ликвидации. Группа выехала к заимке, но по пути их остановил спецназ, которому они сдались без боя. Охранники, которые были в группе, получили сроки за имевшееся у них без разрешения оружие и убийство генерального директора Ипполита Антоновича.
Надежда, в конце концов, вымолила прощение у своего мужа, и Анатолий с детьми приняли её дома.
Предыдущая часть: Сложный мир. Часть 5.
Это окончание.
Если заметили опечатку/ошибку, пишите автору. Внесу необходимые правки. Буду благодарен за ваши оценки и комментарии! Спасибо.
Фотографии взяты из банка бесплатных изображений: https://pixabay.com и из других интернет источников, находящихся в свободном доступе, а также используются личные фото автора.
Другие работы автора:
за 2020, 2021, 2022 год: Навигатор 2022
за 2023 год: Навигатор 2023
за 2024-2025 год: Навигатор 2024
подборка работ за 2020-2025 год: Мои детективы