первая часть
Сергей Петрович покачал головой:
— Это не я. Наверное, Лиза туда визитку положила, когда дарила. Я вечно всё теряю, а её кошелёк столько лет берег.
— Тогда будем считать, что это судьба, — пожала плечами Агата.
— Похоже, да. Других объяснений у меня нет.
Он вдруг хитро прищурился:
— Про меня ты уже знаешь более чем достаточно. Теперь твоя очередь. Хочу услышать твою историю. Как так вышло, что такая молодая, умная, красивая и честная девушка дошла до такой жизни? Где твои родители, братья, сёстры, муж и прочие?
— Не знаю, — честно ответила Агата. — В детский дом попала совсем маленькой. Родителей не помню, воспитатели ничего не говорили.
— И ни разу не пыталась найти семью?
Она покачала головой:
— В шестнадцать я сбежала. С тех пор и брожу. Кроме Лёши и Марины, у меня никого нет.
— А ты не думала, что будет дальше? — спокойно спросил он.
— Пока ты молодая и здоровая, можно и по заброшкам жить, и по помойкам ходить…
Агата вспыхнула. Сергей Петрович заметил, как кольнули её слова, и смягчил голос:
— Я не упрекаю. Я за тебя переживаю. Ты явно достойна большего.
Она кивнула, взглянула на часы:
— Если на сегодня всё, я пойду.
— Иди, Агата.
Всю дорогу домой она прокручивала его слова. Она и сама понимала, что нынешняя жизнь — не лучший вариант, но всегда надеялась: ещё чуть‑чуть, и всё само изменится. Теперь вдруг стало ясно: если ничего не делать, она так и останется на всю жизнь грязной бродяжкой.
«Надо поговорить с детьми, — думала Агата. — Убедить их, что нужно идти в школу. Может, и правда получится их оформить, обратиться в центр помощи. Работа у меня есть, я совершеннолетняя — можно что‑то сделать».
Она подошла к дому — внутри было тихо и темно.
Свеча в окне обычно горела до её прихода, а сегодня дом стоял тёмный и мёртвый. Агата решила, что ребята рано легли, но внутри было непривычно прохладно: печь не топили, на плите пусто, будто Лёша с Мариной ушли давно и не возвращались. Она звала их по очереди, потом вместе, обошла весь дом — все вещи на месте, только детей нет.
Агата вышла во двор, прошлась по всему кварталу и начала заходить к соседям‑бродягам — единственным, кого можно было спросить. Никто ничего не видел. Ночью она почти не сомкнула глаз, вслушиваясь в каждый шорох, а на рассвете снова обошла район — следов не появилось. Пришлось признать, что одной не справиться, и она направилась к остановке: может, Сергей Петрович подскажет, что делать.
По дороге ей попался Василич, местный мужик лет пятидесяти.
— О, Агашенька! — пьяновато поздоровался он.
— Здравствуйте, — машинально ответила она и уже собиралась пройти, когда он спросил:
— А ребят‑то твоих кто вчера забрал?
Агата резко обернулась:
— Что? Вы видели, кто забрал Маришку и Лёшу?
— Ага, — кивнул Василич.
— Днём машина приезжала. Мужик с бабой вылезли, они и увезли твоих.
— Они сопротивлялись?
— Вроде нет, сами шли, — почесал затылок он.
— Я издалека видел, да и выпил уже тогда.
— Номер машины не запомнили?
— Не, не разглядел, — пожал он плечами.
— Спасибо, Василич, — только и смогла выговорить Агата.
То, что детей вчера днём кто‑то забрал живыми и невредимыми, было странным, но всё‑таки облегчением. Вопрос только — кто.
— Какая‑то ты сегодня странная, — задумчиво заметил Сергей Петрович, едва она переступила порог.
— Что случилось?
— Дети пропали, — выдохнула Агата.
— Вчера пришла — их нет.
Она рассказала всё: пустой дом, ночные поиски, разговор с Василичем и загадочную машину.
— Почему сразу не сказала? — тихо спросил он.
— Ладно. Давай думать, как искать. Какие варианты?
— Только два, — ответила Агата. — Либо опека, полиция или кто‑то из служб забрали их в детский дом. Либо это плохие люди, которые похитили их. Второго боюсь больше всего.
Сергей Петрович нахмурился:
— Мне надо позвонить. Жди.
Он ушёл в другую комнату, вернулся через несколько минут:
— Позвонил знакомому. Обещал узнать, но не скажет, сколько времени нужно.
Сергей Петрович сам приготовил завтрак, сварил кофе, сделал бутерброды.
— Поешь, — строго сказал он. — Силы тебе пригодятся.
— Ага… — без особого энтузиазма отозвалась Агата, но всё‑таки поела.
Телефон зазвонил, когда они убирали со стола. Агата замерла, глядя на Сергея Петровича. Он выслушал, коротко ответил и положил трубку. По его лицу было ясно: новости есть.
— Ну? — прошептала она.
— Поехали, — только и сказал он.
— Их нашли?
— Да.
Он быстро открыл гараж, вывел машину, Агата захлопнула за ним ворота и уселась на переднее сиденье. Пристегнувшись, она попросила:
— Расскажите.
— В общем, сработал твой лучший сценарий, — ответил он, выруливая на дорогу. — Их нашли полицейские. Сейчас они в больнице — проверяют общее состояние и всё такое.
— С ними всё в порядке! — вспыхнула Агата. — Я о них заботилась.
— Верю, душа моя, — спокойно сказал Сергей Петрович.
— Но у полиции свои правила. Главное даже не это.
— А что?
— То, что их начали искать не случайно. Появились люди, которые хотят их усыновить. Похоже, родственники.
- Родственники? — Агата искренне удивилась.
— Лёша с Маришкой говорили, что никого не знают. Они такие же сироты, как и я.
— Доедем — разберёмся, — мягко ответил Сергей Петрович.
Дорогу до больницы она почти не помнила, только одно крутилось в голове: «Смогу ли я вообще что‑то сделать?» Вернуть детей к себе в заброшенный дом, когда нашлись люди, которые хотят их забрать, казалось теперь почти невозможным. Она корила себя, что не была рядом в тот момент, хотя разумно понимала: её присутствие, скорее всего, ничего бы не изменило.
Сначала Агату к ребятам не хотели пускать. Пришлось вмешаться Сергею Петровичу: то ли сработали его связи, то ли умение убеждать, но в итоге их пропустили. Лёшу и Марину держали в отдельной палате, а у дверей сидела строгая женщина лет пятидесяти в костюме — очевидно, кто‑то из опеки. На Агату она посмотрела с недоверием, но, видимо предупреждённая, всё‑таки пропустила.
— Лёша! Маришка! — выкрикнула Агата, входя в палату.
Дети сидели на одной кровати, обнявшись. Завидев её, вскочили и одновременно бросились навстречу.
— Гашка! Ты нас нашла!
Она крепко прижала их к себе и почувствовала, как по щекам бегут слёзы.
— Я так рада…
— Мы думали, больше тебя не увидим! — всхлипнула Маришка.
— А я был уверен, что ты всё равно нас отыщешь, — упрямо буркнул Лёша.
Агата улыбнулась сквозь слёзы:
— Как вы тут? Как с вами обращаются?
— Нормально, — пожал плечами Лёша.
— Вчера днём к нам домой пришли. Та тётка, что в коридоре сидит, и ещё один мужик. Вели себя спокойно, сказали, что бояться нечего. Что в детдом нас не повезут. Сказали, есть родственница, которая давно нас ищет.
— Значит, это правда… — выдохнула Агата.
— Вы её видели?
Оба покачали головами.
— Вроде это мамина старшая сестра, — пояснила Марина.
— Жила за границей, не знала, что с родителями и что мы в детдоме. Как узнала — сразу приехала. Только нас там уже не было. Тогда она подключила какие‑то связи, чтобы нас нашли.
— Нашли быстро, — тихо сказала Агата.
— И вроде она хочет нас усыновить, — добавил Лёша.
Маришка с Лёшкой одновременно вздохнули:
— Мы с тобой хотели жить, — тихо сказала Марина.
— Вы уже большие, — мягко ответила Агата.
— И понимаете, что то, как мы живём, — это не жизнь. Нельзя вечно питаться с помоек, носить чужие обноски, жить в доме под снос и не ходить в школу.
Дети опустили глаза, спорить не стали. В этот момент дверь открылась: в палату вошла знакомая строгая женщина из коридора и вместе с ней — высокая, стройная, элегантно одетая дама. Агате она сразу понравилась: мягкие серые глаза внимательно осмотрели комнату и остановились на детях. В чертах лица легко читалось родство с Лёшей и Мариной.
— Меня зовут Мария, — представилась она. — А для вас я тётя Маша.
Она распахнула руки, и племянники будто сами скользнули к ней, уткнулись и разрыдались.
Позже все — Агата, Сергей Петрович, женщина из органов опеки, тётя Маша и дети — сидели в палате и разговаривали.
— В последний раз я видела их незадолго до смерти сестры, — говорила Мария, поглаживая племянников по волосам. — Лёше тогда было четыре, Маришке — год.
— Я вас помню, — неожиданно сказал Лёша. — Вы мне большого плюшевого тигра привезли.
Мария улыбнулась и кивнула:
— Было дело.
Она на секунду задумалась и продолжила:
— Потом я уехала. Несколько лет моталась по Южной Америке: дикарём, без турфирм — изучала историю, быт, культуру местных. Постоянного адреса не было, телефона тоже. Даже если бы кто‑то пытался меня найти, вряд ли бы нашли.
— Я тогда просто горела этими путешествиями, — горько усмехнулась она. — Молодая, глупая… О сестре почти не думала. Семья у неё казалась такой счастливой. Только много лет спустя встретила хорошего человека, вышла замуж и уже тогда, остепенившись, решила: надо бы связаться с роднёй. Тут и узнала всё.
Она посмотрела на детей и добавила:
— Хорошо, что теперь у меня есть деньги: я могу забрать вас к себе и нормально устроить вашу жизнь. И очень хочу попробовать это сделать.
продолжение