первая часть
Агата нашла взглядом Лёшу:
— Доберусь. Сегодня лягу пораньше, завтра встану затемно — успею.
У ворот её в этот раз остановил охранник:
— К кому вы, девушка?
На миг она похолодела: а вдруг Сергей Петрович просто пошутил, и сейчас её развернут?
— К Лещинскому, — выдавила Агата.
— А, к Сергею Петровичу? Проходите, он предупреждал, — кивнул охранник.
Нажатая кнопка звонка едва щёлкнула, как ворота почти сразу распахнулись — будто её действительно ждали.
— Не опоздала, отлично, — одобрил Сергей Петрович.
— Завтракала?
Агата кивнула, хотя ушла на голодный желудок: печь так рано ещё не разжигали.
— Ясно, — он только вздохнул.
— Пойдём на кухню, покажу, что к чему. Заодно перекусим. Платье, кстати, отличное.
— Спасибо, — тихо ответила она.
На кухне он познакомил её с плитой, микроволновкой, мультиваркой и остальной техникой. Агата раньше почти не имела дела с таким, но быстро разобралась. Уже через полчаса на столе стояли две кружки крепкого кофе, тарелки с пышным омлетом и стопка румяных тостов с сыром и беконом.
— Талант у тебя! — удивился Сергей Петрович.
— Даже опытная кухарка так не готовила.
— Рада, что понравилось, — смутилась Агата.
— Поели — значит, за дело, — бодро сказал он. Кратко провёл её по дому, показал комнаты, объяснил, что и как чистить.
— Здесь хорошая уборка давно напрашивается, — подытожил он.
— Без помощницы живу уже какое‑то время. Только стол в кабинете не трогай — там сам разберусь. Я пока в саду поработаю, вопросы будут — зови.
Он взял ноутбук и вышел во двор. Агата собрала волосы в пучок, достала из коморки под лестницей ведра, тряпки, швабру и пылесос. В таком доме ей убираться ещё не доводилось; её собственное жильё «домом» можно было назвать лишь с очень большой натяжкой.
Дома они с ребятами просто подметали и мыли полы старой тряпкой, иногда — окна, максимум с содой вместо химии: Агата давно знала, что этим порошком можно отмыть почти всё. Пару раз она работала уборщицей в тех помещениях и закусочных — в одном придорожном кафе продержалась почти две недели, пока хозяин не начал к ней приставать. Она рассказала об этом деду Ване, он нахмурился и наутро увёл их в другой город. Позже Агата узнала, что в ту самую ночь, после их ухода, кафе сгорело дотла.
Убираться в доме Сергея Петровича оказалось не так уж сложно. Было видно, что он живёт один: кроме пыли, никакой серьёзной грязи. В кабинете на стенах висели фотографии. На одной — мужчина и женщина средних лет, маленький мальчик лет пяти и, вероятно, его старшая сестра: Агата решила, что это родители и дети, сам Сергей Петрович и его сестра. Другой снимок привлёк её особое внимание:
Сергей Петрович обнимает симпатичную светловолосую сероглазую женщину, а перед ними стоит девочка лет десяти.
«Наверное, жена и дочь», — подумала Агата. — «Снимку лет десять… Значит, мы с ней почти ровесницы».
Где они сейчас? Живут ли в этом же городе, уехали ли, или он развёлся, и девочка осталась с матерью? В доме не было ни женских, ни детских вещей, и последний вариант казался самым вероятным.
Расспрашивать она не стала: если захочет — сам расскажет. Скорее всего, кошелёк был дочкин. Но тогда зачем он его выбросил?
Письменный стол она, как и просили, не трогала, лишь краем глаза заметила стопку исписанных и перечёркнутых листов с пометками красным карандашом. Пара строк бросилась в глаза, и Агата сообразила: это похоже на сценарий — то ли к фильму, то ли к сериалу.
- Да, я сценарист, — удивился он вопросу, а потом чуть усмехнулся:
— Вернее, был. Сейчас больше учитель: правлю тексты молодым авторам, ищу ошибки, переписываю слабые сцены и финалы.
Агата нашла его в саду, чтобы позвать обедать, и, прежде чем успела сдержаться, спросила:
— Вы сценарист?
Сергей Петрович поднял глаза от ноутбука, в стеклах очков сверкнуло строгое раздражение, но голос прозвучал скорее устало, чем сердито:
— Любопытная ты, Агата. Нет, сценаристом я уже не работаю. Был когда‑то. Теперь, считай, наставник: проверяю тексты молодых сценаристов, вылавливаю промахи, хвалю удачи, переписываю провальные сцены и финалы.
— Интересная работа, — задумчиво сказала Агата.
— Кажется, что интересная, — протянул он.
— А иногда с ума от неё сходишь. Обедать будем?
— Конечно, я за этим и пришла.
— Вот это разговор. А то не накормила, а уже расспрашиваешь.
В доме он огляделся и присвистнул:
— Вот это да. Агата, ты уверена, что ты новичок в горничных?
— Уверена. Уборка проще сценария, — пожала она плечами.
— Особых навыков не надо.
Сергей Петрович расхохотался.
Домой Агата добиралась долго: автобус тащился целый час. Дети встретили её на пороге живыми и невредимыми.
— Ну как? — первой набросилась Маришка.
— Похоже, у меня появилась настоящая работа, — улыбнулась Агата.
— Ура! — Маришка повисла у неё на шее. Агата рассмеялась и поцеловала её в щёку.
— Я так и знал, что всё будет хорошо, — важно сказал Лёша.
— А у вас как?
Дети переглянулись.
— Скучно, — подвела итог Маришка.
— Едим, спим, чуть‑чуть играем.
— Вам бы в школу, — вздохнула Агата.
— Лето же, — напомнил Лёша.
— А осенью всё равно не устроишь, — мрачно добавила Маришка.
— Знаю, — кивнула Агата.
— Но я что‑нибудь придумаю. Не хочу, чтобы вы так всю жизнь жили.
За следующую неделю они втроём вошли в новый ритм. Агата привыкла рано ложиться и так же рано вставать, всё больше времени проводя в доме Сергея Петровича. Дети не обижались, старались занять себя сами. С самим Сергеем Петровичем общение тоже становилось мягче и ровнее: строгий хозяин всё чаще разговаривал с ней не только как с прислугой, но и как с человеком, с которым можно перекинуться парой слов о книгах, фильмах и, иногда, о судьбе.
Он действительно часто хвалил её за приготовление еды и уборку, а в редкие минуты хорошего настроения делился рабочими историями. Однажды, пока Агата разгружала посудомойку, он спросил:
— Кстати, где ты живёшь?
Рука у неё дрогнула, но любимую кружку хозяина она всё‑таки не уронила.
— Агата, — предупредил Сергей Петрович,
— только честно. Мы же договаривались.
— Это уже личный вопрос, — прищурилась она.
— Если будете задавать личные вопросы мне, я тоже начну вам такие задавать.
Светло‑рыжие брови поползли вверх.
— Какие мы дерзкие стали спустя неделю, — заметил он, но почти сразу смягчился.
— Ладно. Баш на баш.
— Мы живём в заброшенном доме, деревянный квартал за рекой.
— Это тот, который собирались снести, а потом землю забраковали?
Агата кивнула.
— Ого. И во сколько же ты встаёшь, чтобы к восьми быть здесь?
— В шесть.
— Хочешь, приходи позже — к девяти, к десяти?
— Нет, мне нормально. Уже привыкла.
— Ты сказала «мы». Кто ещё с тобой живёт? Муж, парень?
Рассказывать про детей не хотелось, но отступать было поздно.
— Со мной живут двое ребят. Лёша и Марина. Тоже сироты.
— Вы родственники?
— Они между собой брат и сестра, а я им не кровная родня. Но они для меня как родные.
— Понятно. Сколько им лет?
— Девять и двенадцать.
Лицо Сергея Петровича стало задумчивым, и Агата тут же пожалела, что заговорила о детях. Решив перехватить инициативу, она резко спросила:
— А почему ваша жена и дочь к вам не приезжают? Кошелёк ведь дочкин, да?
Он нахмурился, чуть наклонил голову:
— Отвлечение внимания, — тихо произнёс он.
— Хороший ход. Ты, оказывается, не так проста, как кажешься, моя дорогая.
— Вы сами сказали, что я тоже могу задавать личные вопросы, — спокойно напомнила Агата.
— Ладно, хитрая, тут ты взяла верх, — вздохнул Сергей Петрович.
Он снял очки, потер переносицу и, помолчав, сказал:
— С женой мы в разводе, тут ты угадала. Только Лиза мне не родная дочь была. Падчерица. Я женился на её матери, когда мне только стукнуло двадцать. Алёне было двадцать пять, а Лизке семь.
— Ого, — выдохнула Агата.
— Но Лизу я любил как родную, — тихо продолжил он. — И про кошелёк ты тоже права. Это её подарок. Нашла где‑то на барахолке, купила на свои карманные. Подарила на мой день рождения, ей тогда девять было. Монетку внутрь положила «на удачу» и просила всегда носить кошелёк с собой.
Он тяжело вздохнул:
— Я и носил. До самой её смерти.
У Агаты по спине пробежали мурашки.
— До чьей… смерти? — одними губами спросила она.
— Лизы, — не мигая, глядя мимо, произнёс он. — Ей только восемнадцать исполнилось. Школу закончила. Мы с Алёной проводили её на выпускной, а утром узнали, что они с одноклассниками поехали кататься на машине. За рулём был парень, успевший хорошо выпить. Машину занесло, развернуло и врезало в ограждение. На заднем сиденье парень и две девчонки — ранены, но выжили. А водитель и Лиза, которая сидела спереди, — погибли на месте.
Он замолчал. Агата не знала, как правильно себя вести в такие моменты.
— Мне очень жаль, — тихо сказала она.
— Спасибо, — кивнул Сергей Петрович.
— Мы с Алёной тяжело это переживали. Плохо, что каждый по отдельности. Не заметили, как стали чужими.
— И вы развелись?
— Да. Два года назад.
— Мне очень жаль, — повторила Агата.
— Я не слетел с катушек только потому, что всё время работал, — продолжил он. — И держался за этот кошелёк. Потом решил, что пора отпустить прошлое. Положил внутрь деньги — чтобы уж точно никто не стал возвращать.
Он криво усмехнулся:
— Но тут появляешься ты. Если бы я правда не хотел, чтобы кошелёк ко мне вернулся, не стал бы оставлять в кармашке визитку с адресом.
продолжение