Сегодня за воротами роскошного особняка в Монтесито атмосфера, как говорят, накалена до предела. Пока Букингемский дворец пытается справиться с последствиями публикаций «архивов Эпштейна», Меган, по рассказам инсайдеров, перешла к решительным действиям и выставила принцу Гарри жесткий ультиматум, который может окончательно разрушить любые надежды на его примирение с отцом и братом, если такие у него были.
Причиной «холодной войны» внутри семьи Сассекских стал новый виток скандала вокруг принца Эндрю. Связи дяди Гарри с Джеффри Эпштейном снова стали главной темой всех мировых СМИ.
«Любое сближение с Букингемским дворцом равносильно социальному самоубийству...»
-цитирует Меган источник и добавляет-
«Меган ясно дала понять Гарри: бренд "Сассекские" должен быть отделен от Виндзоров железным занавесом. Она считает, что сейчас любая попытка Гарри протянуть руку помощи семье - это прыжок в токсичную яму, которая потянет их на дно».
Ультиматум Меган продиктован не только и не столько моральными соображениями, а скорее сухим бизнес-расчетом. Для Сассекской, которая годы убила на построение имиджа прогрессивной иконы и защитницы прав женщин, любая ассоциация со скандалом, связанным с эксплуатацией молодых девушек подобна тому самому самоубийству, о котором она говорит.
Герцогиня, которая сейчас активно инвестирует в стартапы и пытается раскрутить свою империю бренда American Riviera Orchard, понимает: в Голливуде репутация -это хрупкий хрусталь.
«Меган видит, как заголовки об Эндрю и Эпштейне топят британскую монархию. Она не позволит, чтобы брызги этой грязи долетели до её сияющего бренда в США...»,
- продолжает источник из окружения пары.
Маркл уже заявила мужу: никакого общения с королем или Уильямом без её одобрения. Гарри также запрещено посещать Великобританию в поездках, которые хоть отдаленно могут быть интерпретированы как «поддержка осажденного монарха» (поездки суд не считаются).
Меган, как сообщается, заявила супругу, что не позволит «втянуть их детей в этот цирк». Признаем, что Маркл мастерски использует аргумент о защите детей. Она убеждает Гарри, что ассоциация с эпштейновским скандалом бросит тень на Арчи и Лилибет, «лишая их шанса на нормальное будущее в высшем обществе Калифорнии». Это бьет в самое больное место Сассекского -его желание быть лучшим отцом, чем был его собственный.
Меган убеждена, что если Гарри сейчас даст слабину и проявит лояльность к Лондону, американская аудитория и рекламодатели моментально отвернутся от них, сочтя их действующими соучастниками системы, которая «годами покрывала скандалы».
Но говорят, что в таких обстоятельствах принц Гарри чувствует себя слегка «загнанным в угол»:
«Для принца Гарри это решение стало настоящим испытанием. Пока он пытается играть роль счастливого семьянина и успешного бизнесмена, его тянет к корням. А Меган неумолима: она считает, что любая слабость Гарри по отношению к Лондону - это предательство их новой жизни».
Инсайдеры шепчутся, что в их доме споры всё чаще звучат на повышенных тонах.
Меган якобы заявила:
«Я построила для нас крепость в Америке не для того, чтобы ты открыл ворота для их скандалов...»
Инсайдеры описывают состояние Гарри как «тихое отчаяние».
Он оказался в ловушке между зовом крови и любовью к женщине, которая дала ему новую жизнь и свободу, но теперь сама же диктует условия этой свободы.
В мире розовых пони Меган принц Эндрю - это радиоактивный элемент, и она сейчас точно намерена держать Сассекского в свинцовом бункере подальше от его корней. И пока что Меган удается удерживать ситуацию под контролем- Гарри послушно остается в тени, покорно исполняя условия «домашнего ареста» в Монтесито.
Он, мечтавший о свободе от королевских догм, столкнулся с новой, еще более жесткой цензурой — домашней. В мире, где имидж ценится дороже родственных связей, Меган выбрала роль архитектора их изоляции. Сегодня границы между Лондоном и Монтесито охраняются строже, чем когда-либо, ведь на кону стоит лояльность рекламодателей, а в версии для нерадивого мужа «будущее Арчи и Лилибет».
Подводя черту, стоит признать: ультиматум Меган - это шедевр прагматичного цинизма, упакованный в красивую обертку «заботы о семье». Пока она судорожно пытается выстроить свою бизнес-империю среди баночек с джемом, любой намек на Букингемский дворец вызывает у неё аллергию, конечно исключительно из страха, что токсичный шлейф принца Эндрю отпугнет инвесторов от её «Американской Ривьеры». Ее железный занавес между Монтесито и Лондоном продиктован не моралью, а паническим желанием сохранить для всех окружающих сияющий фасад своей жизни. Маркл мастерски превратила семейную драму в бизнес-кейс, где родственники мужа, сыгравшие в свое время для нее роль трамплина, теперь лишь досадные помехи ее финансовой стабильности.
Что же касается «тихого отчаяния» Гарри и его внезапной тяги к корням, в это верится с трудом. Скорее, мы видим не зов крови, а банальную растерянность человека, который сменил одну золотую клетку на другую. Его гипотетическая тоска по Лондону больше похожа на кратковременную ностальгию по временам, когда за него всё решал протокол, а не на реальное желание вернуться в семью.
В этой дуэли прагматизм Меган явно берет верх над призрачными метаниями принца. Гарри может сколько угодно смотреть в сторону океана, мечтая о туманном Альбионе, но он вряд ли решится на реальный бунт. Меган построила свою крепость, и в этой крепости Гарри-не столько союзник, сколько ценный актив, которому просто некуда уходить.
Спасибо всем, кто читает мои статьи, комментирует и ставит👍
Предлагаю прочитать: