первая часть
Он откровенно балдел от того, что она была такая хорошая и бесхитростная. Вон, трескает уже которое печенье подряд и даже не сокрушается, что теперь «придётся сидеть на диете неделю», чтобы вернуться к правильному набору калорий и граммов.
Размышления Гордея прервал настойчивый звонок в дверь. Гостей он в эту субботу точно не ждал, и стало любопытно: кто там решился устроить ему сюрприз? Хуже сценария на выходные сложно было придумать. На пороге, обвешанные пакетами, стояли его родители. Если они добрались до городской квартиры с таким продовольственным десантом, визит явно намечался не на полчаса.
Мать, Софья Аркадьевна, сразу перешла в наступление, не дав сыну вставить ни слова:
— Сынок, мы соскучились. А тут ещё и билеты на вечер есть — «Безумный день, или Женитьба Фигаро» в Ленкоме. Постановка посвящена памяти моего любимчика Андрея Миронова. Потом мы приедем к тебе ночевать, не хочется обратно за город тащиться в московских пробках.
Быстро выдав эту тираду, она уже входила в гостиную — и там, за поеданием печенья, застала Милану. Та с самым невинным видом продолжала уничтожать тарелку, по‑домашнему устроившись в до безобразия растянутой футболке с зайчиком. Глаза Софьи Аркадьевны распахнулись до размера блюдец от кофейного сервиза: такого «образа невесты» она тут точно не ожидала.
В атаку она рванула сразу:
— Гордей, представь нас этой милейшей барышне. Вижу, у вас тут всё по‑простому, по‑домашнему, по‑субботнему.
Гордей, едва успев бросить Милане предостерегающий взгляд и жест «молчать», гордо объявил:
— Знакомьтесь, это моя невеста Милана. Вчера мы подали заявление в ЗАГС.
После этих слов легендарная «немая сцена» из «Ревизора» вполне могла бы нервно курить в сторонке. Софья Аркадьевна почти театрально сползла в ближайшее кресло, схватившись за голову:
— Гордей, твои шутки неуместны. Невеста — это почти жена. Что люди скажут, если не было даже официальной помолвки? Ты позоришь нас на всю столицу!
Молодой мужчина вспыхнул. Милана не дрогнула: невозмутимо допивала уже совсем остывший кофе, а потом добила всех одним невинным вопросом:
— Милый, ты не против, если я допью и твой кофе? У меня тут ещё печенье осталось, а есть его в сухомятку мне как‑то не хочется.
Гордей мысленно зааплодировал своей новой знакомой: так его маму ещё никто и никогда не шокировал. Милана, как ни в чём не бывало, предложила всем отобедать, сообщив, что на плите есть свежий куриный бульон, варёная курица и оладьи со сметаной, правда, их осталось немного — Гордей так любит ими позавтракать.
Позже она и сама не смогла толком объяснить хозяину дома, что на неё тогда нашло. Оправдывалась, что в его глазах увидела немую просьбу выручить, и решила, что правильно прочитала его «передаваемые мысленно» сигналы. В тот же момент Софья Аркадьевна, немного оправившись от потрясения, неожиданно согласилась перекусить и отправилась на кухню — явно в надежде застать там холостяцкий бедлам.
Не тут‑то было. Пока бульон тихо доходил на плите, Милана успела привести кухню в полный порядок, даже лёгкие шторки выстирала и высушила в барабане стиральной машины. Она просто не знала, как ещё отблагодарить Гордея, и хваталась за то, что умела лучше всего. Ей ещё не было пятнадцати, когда приёмные родители перепоручили ей всю уборку в доме и во дворике, так что со шваброй, граблями, лопатой и пылесосом она давно уже была «на короткой ноге».
У Гордея в квартире обычно убиралась клининговая компания, но намусорить за пару дней он всё равно успевал исправно. Обед начинался под звуки гробовой тишины, так что слышно было разве что тиканье часов в гостиной. Наконец гнетущее молчание нарушил отец Гордея, впервые за всю встречу открыв рот:
— Милана, не сочтите за труд, подлейте, пожалуйста, ещё бульона. Он у вас такой крепкий, ароматный, по‑настоящему домашний, не суррогат.
Все за столом тут же оживились, разговор потёк вежливой, ни к чему не обязывающей светской беседой. Потом старший Кольцов позвал сына на балкон — покурить и поговорить по‑мужски. Плотно прикрыв дверь, он без обиняков сказал:
— Гордей, все эти сказки про женитьбу ты для мамы сочинил, это ясно. Меня на такой мякине не проведёшь. Такая женщина за тебя замуж не пойдёт. Вы явно из разных миров — это сразу бросается в глаза. А если Милана и решится, я уверен, она не продержится рядом с тобой и месяца. Не представляю тебя домашним и милым. А от неё веет именно этим — простотой и душевностью.
Отец закончил жёстко и чётко:
— Мы с тобой ещё вернёмся к этому разговору. Ночевать в сложившейся ситуации мы не останемся. Я увезу мать домой, чтобы она рядом с вами не нервничала. Ты всё хорошенько взвесь, сын, не наделай глупостей. Не потянешь ты такую супругу.
Гордей вспыхнул. Так вот, значит, как его оценивает родной отец. В запальчивости он схватил Михаила Афанасьевича за рукав пиджака:
— А давай поспорим, что я проживу с Миланой не только месяц, но и всю оставшуюся жизнь. Готов заключить с тобой пари?
Отец внимательно, почти изучающе посмотрел на сына, словно видел его впервые, и вдруг загорелся:
— А давай. Только без наших женщин, не будем их посвящать. Если ты женишься на Милане и проживёшь с ней в согласии хотя бы месяц, я передам для вашей семьи солидную часть акций своей компании. Если продержитесь намного дольше, да ещё подарите нам внуков, перепишу на тебя весь контрольный пакет. Ставка высокая, Гордей. Ты перестанешь быть просто нашим сыночком и станешь главой крупного холдинга. Решайся, второй раз такого предложения не будет.
В театре Софье Аркадьевне не сиделось на месте. Даже блестящая игра актёров «Безумного дня, или Женитьбы Фигаро» не могла окончательно отвлечь её от вихря мыслей. Соня выросла на поклонении матери перед творчеством Андрея Миронова, но они‑то тогда смотрели легендарную интерпретацию Театра сатиры, а сейчас на сцене были как будто те же Фигаро, граф Альмавива, Сюзанна — и в то же время совсем другие. Или это новость о внезапной женитьбе Гордея так её выбила из колеи?
Софья Аркадьевна тщательно блюла статус «аристократической штучки». Для неё фраза из «Горе от ума» про «что скажет княгиня Марья Алексеевна» давно уже была не просто цитатой: мнение общества о безукоризненности их семьи значило слишком много. И тут такой выкрутас сына. Что же придумать?
В антракте Соня неожиданно для самой себя и мужа спросила:
— Дорогой, скажи, это не будет слишком неприличной выходкой, если мы сейчас с тобой сходим в буфет, и ты возьмёшь для меня грамм сто коньяка? Что‑то нервы совсем расшатались.
Крепкий напиток не подсказал ей выдающегося решения, но вторую часть спектакля она уже смотрела заметно спокойнее и даже с удовольствием, почти не отвлекаясь на тревожные думы.
По дороге домой Соня поделилась с мужем своими опасениями. Михаил Афанасьевич свадьбу сына драмой не считал и довольно быстро её остудил:
— Что ты так раскудахталась, Соня? Женщина Гордея произвела на меня приятное впечатление. Может, внуков наконец дождёмся.
— Но она не нашего круга, — упрямо возразила Софья Аркадьевна.
— Брось. Мы сейчас вдвоём, водитель такси не в счёт: привезёт и забудет. Давно ли ты сама превратилась в великосветскую даму? Забыла, с чего мы начинали? Лучше пригласи сына с женой в наш загородный дом. Медовый месяц разным бывает, в заморские поездки они ещё успеют. Я сейчас Гордея всё равно в отпуск не отпущу — на кону несколько тендеров, он ключевая фигура в подготовке документов. А ты понаблюдаешь за барышней в наших стенах, научишь её нашим негласным правилам. На каждый роток твоих подружек и их дочерей платок всё равно не накинешь. Пусть привыкают к мысли, что один из завидных женихов на олимпе богатых партий теперь окольцован.
Софья Аркадьевна нашла эту мысль разумной. Она позовёт сына с невесткой в гости под благовидным предлогом, а там уже придумает, как подать их брак окружению. В конце концов, даже любопытно: вокруг всё и всегда напоказ, а они смогут выделиться — обставить событие как нечто загадочное, окружённое лёгким ореолом тайны.
После бурного дня Соня спала крепко. Ей казалось, что она сумеет выйти из этой истории победительницей.
А в городской квартире Гордея после родительского визита шла своя баталия. Милана заметно подрастеряла боевой задор и уже не особенно радовалась, что ввязалась в такую игру с разыгрыванием старшего поколения. Гордей посмеивался, уговаривал:
— Ну что тебе стоит сыграть мою жену для предков и их знакомых? За это время мы сделаем тебе новые документы. В ЗАГС с одним моим паспортом всё равно не сунемся.
Милана упрямо возражала:
— О чём ты говоришь, Гордей? Какой ЗАГС, какая из меня жена мажора? Мы с тобой — две противоположности и в судьбе, и во взглядах. Нам не пересечься в одной точке.
Гордей тут же ухватился за шанс вернуть разговор к её прошлому и напомнил, что они остановились на выборе профессии. Милана снова усмехнулась:
— Да не было в моей жизни ничего особенного дальше. После института по инерции вернулась в город, где жили приёмные родители. Они всё так же мотались по восточным краям и часами рассматривали привезённые фотографии под мамины пирожные. Я иногда заглядывала к ним: сухо, вежливо общались — и всё. Потом я перестала их отвлекать.
— После скорого юношеского брака жила с одним парнем на съёмной квартире. Нам так было удобно: два неприкаянных человека. Придёшь домой — на кухне свет, он картошку жарит. Уже не так одиноко и холодно. Мы не любили друг друга, но нам было удобно и комфортно. Не все пары создаются после встречи «душ на небесах».
Гордей жестом остановил её:
— А чем он был тебе не по душе? Что с ним было не так?
Милана поморщилась:
— Ты всё немного не так понял. Дело было не в хорошем или плохом. Про такой союз говорят: странно встретились и странно разошлись. Главное было — не чувствовать себя одинокой рядом с нормальным человеком. Ты правда думаешь, что мужчина и женщина бывают вместе только если между ними есть настоящая большая любовь? Это очень наивный взгляд. Часто двое остаются вместе просто потому, что именно сейчас это самый удобный выход из ситуации. Их может связывать работа, быт, деньги, какие‑то общие трудности. Как только один из этих вопросов закрывается, их общий «гештальт» завершён — и дальше каждый идёт своей дорогой.
Гордей опешил. Да эта Милана вовсе не проста. Аргументы у неё жёсткие, но логичные; с ней, определённо, становилось всё интереснее. И как женщина она его уже откровенно понравилась. Теперь оставалось ждать реакции родителей и смотреть, во что выльется спор с отцом.
Месяц их совместной жизни в одной квартире напоминал будничный праздник в коммуналке. С понедельника по пятницу Милана бегала по инстанциям, восстанавливая документы, и параллельно безуспешно искала работу: в её провинциальном городке фитнес‑тренеры были редкостью, а в Москве таких специалистов с периферии — пруд пруди, да ещё и подтверждения её диплома пока не было.
Каждый вечер Гордея ждал дома ужин и какой‑нибудь новый десерт к чаю. Он ворчал, что так давно превратился бы в колобка и наберёт невесть сколько килограммов, но удержаться не мог и уплетал всё за обе щёки. При этом оба строго держали границу платонического общения: Гордей не хотел пользоваться её уязвимым положением — такой «добычей» настоящий охотник бы только побрезговал. Милане и в голову не приходило, что он мог бы быть не прочь переступить черту: на неё разом навалилось слишком много проблем, и непонятно было, за какой клубок браться первым.
С работы и съёмной квартиры она уже ушла. Всё началось с её индивидуальной клиентки‑москвички, которая временно жила в их городе и ходила к Милане на тренировки:
«Ой, Миланочка, да вы же чудо! Такой талант пропадает в провинции. После ваших занятий я будто заново на свет рождаюсь. Оставлю вам свои координаты в Москве, подтяну клиенток из своих девочек, помогу устроиться в хороший фитнес‑клуб. Связей у меня полно, без денег и работы не останетесь, решайтесь».
К тому моменту Милана как раз разъехалась с парнем: тот встретил, как он говорил, «настоящую любовь» и женился. На работе подопечных становилось всё меньше не из‑за её квалификации: город выдыхался, росла безработица, предприятия закрывались и банкротились, людям было не до абонементов в зал — иногда и на хлеб денег едва хватало. Фитнес был роскошью даже для самых отчаянных.
Приёмные родители тоже не особенно интересовались её делами. Уже второй месяц они ей не звонили, а на её звонки отвечали сухо: снова собирали чемоданы в очередное длительное путешествие «в восточные края», не слишком заботясь о том, как живёт их уже вполне взрослая дочь.
продолжение