Зоя долго сидела под деревом. Вспоминала маму, свою молодость, Петра. Жизнь прошла, пролетела, как одно мгновение. Она тоже состарилась. 70 лет – это не мало.
Глава 26
- Ма, у тебя сода есть?
- Конечно, есть. А тебе зачем?
- Да что-то изжога начинается. Печёт.
- Ой, сынок, батьки твоему операцию делали на желудке. Я целый год борщ не варила. Супчик, супчик. А потом в больнице полежал и сказали, что уже всё можно. Так он домашней водочки рюмашку выпьет для аппетита, поест хорошо. А то жешь худой сделался…
- А я вино пью. Домашнее, виноградное. Каждый год литров 100 сделаю и выпью за год. А сейчас стоит прошлогоднее. Ольга таскает потихоньку, а я не пью. Изжога.
- Петя, поезжай в Краснодар к Ванюшке. Он же там в клинике работает и в университете преподаёт. Поезжай, посоветуйся. Он батька хотел забрать к себе в клинику, да тот не захотел. Упёрся рогом и всё тут. У Ванюшки и жена докторша. Приезжали как-то. Красивые. Молодые и не скажешь, что им по 50 лет.
- Ма, это мне 50 лет, а Ваня моложе меня. Да и что им стареть? На солнце не пекутся, тяпками не машут. Есть у меня их адрес. Ездили как-то с Зоей в гости к Вере. Хорошо принимала. Она зубным врачом работает. Как увидела мои зубы, так разохалась. А я боюсь идти к стоматологу. Есть же пока чем жевать. Пойдёт. Ты вон всю жизнь без зубов и ничего.
- Сынок, ты на меня не равняйся. Ты ещё молодой. Зубы надо вставить.
- Ладно, ма. Дай соду, а то что-то совсем поплохело.
- Сынок, обращайся к врачам. От изжоги можно молоко пить. Говорят, помогает. Или семечки щелкать.
- Ма, семечки щелкать уже нечем. Я могу расщелкнуть пальцами, а жевать нечем. Целиком глотать какой смысл? – продолжал говорить Пётр, насыпая соду на кончике ножа в кружку. Добавил чуть-чуть воды и выпил.
- Поможет? – спросила Настя.
- Сто раз проверено.
***
Выпил Пётр соды, сводил свою сожительницу в туалет, отвёл в дом и уложил на диван. Потом подумал, стянул с неё мокрые трусы и колготки, сходил в кухоньку, прополоскал их в тазике с водой, хорошо отжал и повесил сушиться над печкой.
Если бы ему пришлось так ухаживать за Зоей, то ни трусов, ни колготок у неё не было бы. Он бы всё изорвал в клочья, ещё и отпинал бы пьяную женщину. Но Ольга была не его жена. И бить её он не осмеливался. Так иногда легонько «учил», но такой злобы и обиды, как кипела в сердце на бывшую жену у него не было.
Зоя же неплохо устроилась в городе. Жили с дочкою на квартире. Обе работали. Дочка продавщицей в небольшом ларёчке, а Зоя – логопедом. Образование ей позволяло. Петька несколько раз ездил к ним. Зачем и сам не знал. Хотелось поиздеваться над бывшей.
- Как вы тут поживаете? – спрашивал с ехидной улыбочкой, появляясь на пороге.
- Что надо? – спрашивала Зоя.
- Иди, посмотри, какую машинку я себе купил. Без вас разбогател. А то все денежки у меня отбирали. Всё вам мало было.
- Забыл, что последний год ты нам денег не давал даже на хлеб себе.
- Так и что? Вы жили в моём доме, это была плата за квартиру. Ха-ха!
В такие моменты он сам себя ненавидел, но остановиться не мог. Как будто кто-то дёргал его за верёвочки. Хотелось хамить и унижать.
Через год сын вернулся с заработков. Ничего не заработал, зато нашёл подружку, которая стала его верной спутницей и женой. Они поехали сразу в станицу, чтобы не тратить деньги на квартиру. Дом уже стоял пустой. Пётр купил себе домик и переехал. Он взял из большого дома минимум вещей и один из ковров, который купили в браке. Ему нравился этот ковёр тем, что помогал выбирать покупку дядя Коля в Москве. Это была его память о дядьке и о прошлом. Другие ковры брать не стал.
Уже, когда болел и лежал на своём диване у любимого ковра, гладил дрожащей рукой шерстяную поверхность и плакал:
- Зоя, прости! Зоя, вернись. Я скучаю по тебеее…
Но никто его не слышал и не бежал спасать от тоски и от боли. Сын и дочь предлагали ему пожить у них, пока проходит лечение. Но он отказался. Решил вдруг, что им нужны его деньги. Накопил он немало.
- Нет, никуда я не пойду. Буду жить один, чтобы никому не надоедать. А то ваша мать деньги с меня потребует за питание и проживание. А у меня денег нет.
- Па, у меня слепая собака жила 10 лет, и я её кормил. А ты ведь мой отец. Какие деньги? Мы будем рядом. Скорую будем вызывать. Люба уколы тебе поделает.
- Уколы я и сам умею делать. А то ещё инфекцию занесёт, - сказал измождённый старик и глянул на невестку. – Люба, ты не обижайся. Я не хочу вам надоедать. Скоро в Краснодар поеду, на проверку. Братишка Ваня говорил Маше, что поможет мне. Он же в мединституте работает и операции в клинике делает.
- Па, дай мне его номер телефона. Я ему позвоню, поговорю, - сказал сын.
- Да у меня нет его номера. У Маши есть. Она сказала, что сама ему позвонит. Ты не волнуйся, Машка у нас добытная. Она для меня всё сделает. Я же ей папанька. Крестил в церкви, когда она маленькая была. Поехал с нею в райцентр, а оно что-то холодно было. Куртку с себя снял, закутал Машульку и пошагал пешком в церкву. Пока донёс, взмок весь. Так и покрестил один. Крёстной никто не захотел быть, да ещё и ехать в такую даль.
- Па, может, позвонить дяде Васе? – спросила как-то дочь по телефону.
- Зачем? Мне Маша сказала, что он инфаркт перенёс. Долго в больнице лежал. Зачем беспокоить? Да мы с ним и разругались на похоронах матери. Старым дураком он меня назвал и бороду пообещал выщипать. А тут, видишь, такое дело, инфаркт. За меня пострадал братишка. Бог не теля, баче и виттыля. Бог его наказал за мать и за меня. Не нужно ему звонить. Помру, даже не сообщайте. Я не хочу, чтобы он танцевал на моём гробу.
- Па, ну что ты такое несёшь? Так нельзя. Он же твой брат.
- Ага. Был брат. А теперь никто. Чужой человек. Так, ты чего мне без конца звОнишь? То ты, то Лёшка, то Люба. Надоели ваши звонки. Завтра поеду в район, анализы сдавать. В понедельник внучок отвезёт меня на химию. Уже будет третий укол. Не звони и не надоедай мне. Всё. Пока.
Три дня ему никто не звонил. И все эти 3 дня он лежал на пороге своего дома. Умер от тромба.
***
Зоя на похороны не ездила.
- Не обижайтесь. Я на похороны не поеду, - сказала детям. – Мне он никто, а вам отец. Помогал вам много. Деньги давал, а меня грязью поливал. Да и подружек его любимых видеть не хочу. Царство Небесное Петру, - сказала и заплакала. В голову лезли воспоминания. Самые плохие. Зоя перекрестилась и ушла во двор, чтобы не дать себя уговорить.
Ничего хорошего в своей жизни она не видела. Жила в постоянном страхе. Когда дети выросли боялась за них. Пётр был постоянно в плохом настроении и готов в любую минуту устроить семье скандал. Зоя села на скамейку под сливой. Воспоминания нахлынули, как тёмная вода. Они мешали дышать и сбивали сердцебиение.
Вспомнила коротенький эпизод из семейной жизни. Муж лежал на диване и крутил кубик Рубика. Маленький сынок сидел рядом с ним и рисовал. Карандаш выпал у малыша из рук, и он принялся шарить по ногам отца. Неожиданно тот закричал и ударил сына так, что тот слетел с дивана.
- Он хотел мне ногу проткнуть карандашом, - орал Пётр. – Вот он, вот карандаш! Да я его сейчас испорю, как меня отец порол, чтобы неповадно было.
- Лёша, ты хотел отцу ногу пробить, - спросила Зоя.
- Карандаш упал, я его искал, - ответил мальчишка и бросился к матери.
- Успокойся. Как бы тебе ребёнок карандашом ногу проткнул?
- Ах, ты, заступница! Потакаешь сыну! Я вам сейчас обоим задницы надеру.
- Мама, - закричала дочка и выбежала за дверь. Скоро пришла соседка.
- Петька, Петька, шо ты творишь? Крик стоит на всю улицу.
- Хотел мне сын ногу карандашом проткнуть, а эта ещё заступается. Дура!
- Ранил тебя Алёша? А ну покажи! Надо водкой залить.
- Да нечего там показывать.
- Ты с этим не шути. Так можно и без ноги остаться. Показывай! Какую ногу он тебе поранил?
- Да вот эту, - показал правую ногу. Был он без носков.
- Где, где? Я не вижу.
- На другой ноге. Я забыл.
- Так и здесь ничего нет: ни царапинки, ни синяка.
- Я видел, как он размахнулся карандашом.
- Дурак ты, Петька. Лечиться тебе надо, - сказала соседка. – Придумал чушь какую-то и рассказываешь. Нигде здесь ничего нет. Всё целое и невредимое. Зато детвору напугал. Трясутся все.
- Ладно, пошла я. Зоя, пошли к нам ночевать. Пусть сам тут посидит и подумает.
- Спасибо. Мне ещё тетрадки проверять и планы писать. Завтра на работу.
- Пошла я домой. А ты прекращай семью пугать. Развоевался тут.
Соседка ушла. Зоя вышла во двор, проводить женщину. Иришка сидела в пристройке и со страхом прислушивалась к звукам из дома. Она боялась отца. Особенно, когда он впадал в неконтролируемый психоз.
Зоя вспомнила о том давнем происшествии и тяжело вздохнула.
- Вот, что меня с ним держало? С самого молоду бил меня, оскорблял, унижал, контролировал каждую копейку, а сам… Даже ухитрялся с Мариной изменять мне. А всё меня ревновал к каждому столбу. Выдумывал всякое, лишь бы унизить. Как смешно кричал:
- Ты никому не нужна. У тебя даже любовника нет. Вот Марина ценная женщина. За нею мужики бегают. Когда ты уже сдохнешь? Задолбала своими болячками. То нервы, то тромбы, то спина.
Зоя мысленно отвечала:
- Ну что, Петюнька, кончилась твоя жизнь? Меня проклинал, а сам раньше ушёл. И не поболел толком. Полгода всего. А как хорохорился! У меня в роду все долгожители. Проживу до 90 лет… А в 72 умер, - Зоя вытирала слёзы, а они катились снова и снова.
Хорошее на память не приходило. Вспоминались обиды и унижение. Было жаль своей загубленной жизни. Прожила, как за пеньком выср… - гласит народная мудрость. Грубо, но правильно. Ведь не пропала бы и без него. Но мама считала зятя умным и даже талантливым. Относилась к нему очень хорошо и Зою уговаривала не бросать Петра.
- Доча, он хоть какой-никакой, а муж. Никто пальцем в тебя не ткнёт и бл… ю не назовёт.
- Мама, он сам меня так называет.
- А ты повода не давай. В клуб не бегай по вечерам. Дома сиди.
- Почему? Он может в гараже сидеть до полночи, а я не могу в клуб на часок сбегать?
- Тогда бери и детей с собой.
- Там взрослые люди. Мужчины иногда приходят выпивши. Что детям там делать? Слушать взрослые разговоры?
- Тогда и сама не ходи. Из-за клуба все скандалы.
- Мама, если я не буду ходить в клуб, он всё равно найдёт к чему придраться. Но, если ты так считаешь, то буду брать детей с собой. Концерт к Дню Победы проведём и больше я в клуб ходить не буду. Сейчас не могу людей подвести.
Зоя долго сидела под деревом. Вспоминала маму, свою молодость, Петра. Жизнь прошла, пролетела, как одно мгновение. Она тоже состарилась. 70 лет – это не мало. Время неумолимо.
Продолжение здесь
Глава 25 здесь
Начало здесь
Всем доброго утра и хорошего дня, уважаемые подписчики!