Яснополянские крестьяне вспоминали о нём так:
«Очень умный мужик, говорил складно, с прибаутками, был похож на сыновей Толстого».
Зять писателя Михаил Сухотин выразился точнее:
«Поразительно похож на Льва Николаевича, только более рослый и красивый».
Этого человека звали Тимофей Базыкин, и он работал кучером у сыновей Толстого, на которых был так похож. Братья ехали в экипаже, а брат на козлах.
Обо всём этом в Ясной Поляне знали. Крестьяне и дворовые, прислуга и соседи. Знала и Софья Андреевна, знал и сам Лев Николаевич, хоть вслух старался об этом не говорить.
Тимофей обращался к отцу «ваше сиятельство», а тот отвечал коротким кивком.
А началось всё за полвека до того, в Ясной Поляне конца 1850-х...
«Я влюблён, как никогда в жизни»
К тридцати годам граф вернулся из европейского турне в свое имение. Он с головой ушел в хозяйственные заботы и создание школы для крестьянских детей. Жизнь текла размеренно вплоть до Троицы 1858 года.
В те дни Лев Николаевич оставил в дневнике такую запись:
«Чудный Троицын день... Я влюблён, как никогда в жизни. Нет другой мысли. Мучаюсь».
Объектом его страсти стала Аксинья Базыкина (урожденная Сахарова), крестьянка из соседней деревни Грецовки. С 1852 года она состояла в браке с Ермилом Базыкиным (по прозвищу Аниканов). Сын вспоминал о ней как о женщине привлекательной и жизнерадостной. Законный супруг большую часть времени трудился в Туле, дома появлялся редко, поэтому тайным встречам графа и Аксиньи ничто не препятствовало.
Дневниковые записи Толстого той поры напоминают исповедь человека, потерявшего голову. В мае 1860-го он признается:
«Мне даже страшно становится, как она мне близка», а чуть позже добавляет: «Уже не чувство оленя, а мужа к жене».
В том же 1860 году Аксинья родила сына. Мальчика назвали Тимофеем, записали на мужа. Толстой признал его своим ребёнком (что в ту пору для помещика было делом привычным, хоть и не слишком почётным). По праздникам Аксинья приходила к барскому дому с сыном, и Лев Николаевич одаривал мальчишку гостинцами.
Казалось бы, история обычная для русской усадьбы. Барин и крестьянка, ребёнок и молчание. Но Толстой не был бы Толстым, если бы не решил поступить «по совести». За два года до свадьбы он дал своей восемнадцатилетней невесте Софье Берс прочитать дневники. Все дневники, со всеми подробностями. Вот этого делать, пожалуй, не стоило.
«Один удар — легко»
После венчания 23 сентября 1862 года в Москве молодожены перебрались в Ясную Поляну. Восемнадцатилетняя Софья Андреевна оказалась в непростой ситуации: буквально в двух шагах от барского особняка жила женщина, которую ее тридцатичетырехлетний супруг «любил, как никогда», и подрастал двухлетний малыш с графскими чертами лица.
Спустя пару месяцев после свадьбы Аксинью отрядили мыть полы в господском доме. Кто-то из дворовых «заботливо» намекнул молодой барыне, кем на самом деле является эта поломойка.
В своих мемуарах Софья Андреевна признавалась, что испугалась делить пространство с этой женщиной и горько плакала, впервые столкнувшись с отголосками холостяцкого прошлого мужа.
В дневнике от 16 декабря 1862 года графиня оставила отчаянную запись о том, что ей мучительно видеть эту «толстую, белую» бабу совсем рядом. В порыве ревности она даже посматривала на кинжалы и ружья, отмечая, что нанести удар было бы так просто.
Будучи беременной своим первенцем, молодая жена Толстого страдала от тяжелых сновидений, в которых она вымещала накопившуюся злобу и жестоко расправлялась с ребенком соперницы, а Лев Николаевич лишь пытался ее успокоить.
Впервые упомянув Аксинью в 1862 году, Софья Андреевна продолжала возвращаться к ней в своих записях вплоть до 1909 года. Почти полвека ревности к женщине, которая и сама давно состарилась.
Пока графиня боролась со своими переживаниями, воспитывала тринадцать детей и переписывала черновики «Войны и мира», Тимофей взрослел.
И чем старше он становился, тем очевиднее проступали знакомые черты. В 1889 году Толстой буквально за несколько дней создал повесть «Дьявол», сюжет которой отсылал к событиям его молодости. Финалов у повести было два: в одном герой стреляется, в другом убивает крестьянку Степаниду.
Показать повесть Софье Андреевне было нельзя. Толстой отдал рукопись на переписку своему другу Черткову, а копию спрятал у себя в кабинете, под клеёнчатой обшивкой старого кресла.
Старые дрожжи
Целых два десятилетия текст хранился в этом тайнике! Когда весной 1909 года Софья Андреевна случайно обнаружила рукопись, разразилась грандиозная ссора. Лев Николаевич с грустью отметил в дневнике, что у жены «поднялись старые дрожжи» и ему пришлось уйти в сад от тяжелого разговора.
Свет повесть «Дьявол» увидела лишь в 1911 году, уже после кончины автора. Софья Андреевна пережила супруга на девять лет, скончавшись в ноябре 1919-го. Примечательно, что в том же месяце того же года оборвалась и жизнь Аксиньи Базыкиной. Две женщины, разделенные пропастью сословий, но связанные одной тайной, ушли из жизни почти одновременно.
А теперь самое время вспомнить о Тимофее.
Прекрасный кучер
Что мы о нём знаем? Выучился грамоте (вероятно, не без участия отца), одно время был даже сельским старостой. Но от должности его отставили, потому что он пристрастился к водке.
В апреле 1909 года Михаил Сухотин, зять писателя, отметил в своих записях, что Тимофей был великолепным кучером, который поочередно жил у своих законных братьев, однако нигде не мог надолго осесть из-за пагубной привычки.
Особенно тесная дружба связывала его с Андреем Львовичем Толстым, страстным лошадником. Когда Андрей приезжал в Ясную Поляну, Тимофей лихо правил тройкой великолепных лошадей и почтительно здоровался с отцом:
— Ваше сиятельство, здравствуйте!
Толстой кивал, и на том разговор заканчивался.
Голландская печка
В 1916 году ушел из жизни тридцатидевятилетний Андрей Львович Толстой. Семья была безутешна: Софья Андреевна не представляла, как жить дальше. Глубоко переживал утрату и Тимофей.
Как вспоминал Лев Львович Толстой, придя узнать о последних днях сводного брата, Тимофей прислонился к горячей голландской печи в точности так, как это любил делать отец, и молча, со слезами на глазах, слушал скорбный рассказ. Крестьянин и граф, они плакали одинаково.
Тимофей пережил и отца, и мать, и нескольких законных братьев. Умер он в 1934 году, прожив более семидесяти лет. В советских документах о его родстве с Толстым не было ни строчки. Он числился обычным яснополянским крестьянином.
Сегодня потомки великого писателя проживают по всему миру. Раз в два года они собираются в Ясной Поляне на традиционную семейную встречу. Руководит музеем-усадьбой Екатерина Толстая.
А совсем рядом, в соседней деревне, ведет неприметную жизнь человек с фамилией Базыкин. Как отметила Екатерина Толстая в интервью 2020 года, этот скромный праправнук Толстого по линии внебрачного сына продолжает жить на родной земле, не пытаясь извлечь из своего происхождения никакой выгоды.
Да и какую выгоду можно получить из секрета, о котором и так все давно знали?