Окончание дела Уфимского губернского правления
16 июля 1829 года, крестьяне Миньского завода просили местного исправника Пузыревского "дать отпуск 25-ти человекам из них, чтобы съездить в Уфу, выручить Тараканова", за которого они обязались "круговой порукой защищать его". С такой же просьбой, 17 июля явилось к нему еще 6 крестьян Юрюзань-Ивановского завода, также просивших, для той же цели, отпустить 50 человек.
Пузыревский "не уважил" их просьбы и старался отговорить их от такого "опасного предприятия". Он только, соглашаясь на их доводы, разрешил им "отсрочку" на выполнение заводских работ.
Но едва он уехал, как 45 человек категорически отказались уезжать, а 18 июля, крестьяне Шерстенев и Карнеев самовольно отправились в Уфу, с целью освободить Тараканова, для чего необходимая на их проезд сумма была собрана с окрестных крестьян по раскладке: с крючных мастеров по 1 руб., с подмастерьев 70 к., рабочих 40 к. и со всех прочих, желавших помочь атому делу, по 50 коп.
Узнав об этом, исправник Пузыревский снова принужден был приехать в Юрюзань. Утром 21 июля, зачинщики Базанов, Карабанов, Строев, Марахтин и Сырцов, явившись к Пузыревскому настойчиво требовали, чтобы он засвидетельствовал список крестьянам, в числе 2571 человек, подписавшихся под новой просьбой, которую они хотели подать губернатору на незаконные действия бывшего управляющего Гаферланда и на несправедливо произведенное следствие о Тараканове.
Исправник отказался подтвердить подлинность всех подписавшихся и стал снова увещевать их, что такой "своевольный поступок не пройдёт даром, ибо помимо уездного суда дело будет представлено выше".
"Что вы нам толкуете, - отвечали крестьяне, - мы сами хорошо знаем, что делаем. Вы вот лучше освободите нам Тараканова, а то мы без него никогда не будем спокойны". Пузыревский, ничего не мог сказать им на это, и зачинщики ушли объявить о такой неудаче своим односельчанам, которые в значительном количестве уже собрались за околицей.
Исправник хотел было ехать туда разогнать толпу, но его успели предупредить вовремя, что цель сбора крестьян "напасть на него с управляющим заводами Петровым, связать их и потом начать поголовное избиение всех заводских служащих".
Действительно, немного погодя, толпа в 300 человек подошла к дому управляющего и такими же требованиями, с какими являлась к исправнику, приступила к нему. Другое собрание, гораздо больше первой, собиралось на противоположной стороне улицы, у забора, против квартиры Петрова.
Кое-как, увещаниями и обещаниями, управляющему удалось уговорить первую, и она отхлынула прочь. Но тут, под предводительством крестьянина Базанова, приступила другая, стоявшая до того у забора.
Пузыревский и Петров стояли, окруженные только 5-ю преданными им рабочими, и откуда-либо другой помощи трудно было ожидать. На грех еще исправник взял под свое покровительство крестьянина Сурина, одного из посылавшихся в Уфу ходоков для освобождения Тараканова, но не исполнившего поручения, так как на пути туда был перехвачен полицией.
Крестьяне же считали, что он сам, добровольно, передался властям.
"А ты здесь, изменник здесь, продажная душа, - увидя его, кричали бунтующие, - бери его!", - и несколько человек стали взбираться на крыльцо дома. Крики и угрозы сыпались со всех сторон. Исправнику ничего не оставалось делать, как только удовлетворить желание крестьян. Он выдал им Сурина, и толпа на некоторое время успокоилась.
Сначала предводитель крестьян Базанов некоторое время тихо и пристойно разговаривал с ним, потом вдруг схватил его за воротник и начал наносить ему удары. Толпа нахлынула на него, и началась, несчастному, нещадная потасовка.
Ни просьбы, ни увещания управляющего и исправника не привели ни к чему. "Уйдите вы отсюда ради Бога без греха, - отвечали крестьяне, - а то и вам то же будет". "Побойтесь Бога, братцы, умолял Пузыревский, сегодня праздник, люди Богу молятся, а вы кровь проливаете. Ну, будет, побили и хватит".
Толпа, наконец, оставила Сурина, хотя главные зачинщики, Базанов и Карабанов, все еще кричали: "Бей его до смерти! Он нам изменник!". В угоду крестьянам исправник приказал посадить Сурина под стражу при заводской полиции, обещав, что через 10 дней к ним приедет следователь и все их жалобы разберет по правде.
Крестьяне мало-помалу стали расходиться, не забывая напомнить исправнику, чтобы в завод, для допроса, был вытребован и Тараканов, а то они до той поры не будут спокойны, а ежели только участь его будет отягчена, они произведут всеобщее волнение. Тогда посмотрим, что будет с вами, - заключали они.
Дело все более и более принимало угрожающий характер. Отношение крестьян к заводским служащим обострялось с каждым часом. В тот же день, управляющий заводами Петров, надумал покинуть Юрюзань-Ивановск и уехать в Уфу, но, чтобы никто не преградил ему путь, он попросил Пузыревского проводить его.
Едва только выехали они из завода, толпа крестьян, во главе с теми же зачинщиками, окружила их за околицей.
- Стой! Куда едешь? - крикнул на управляющего Карабанов.
Петров перетрусил до того, что едва мог вымолвить, что едет в Уфу.
- А, в Уфу жаловаться, - заорал другой зачинщик, Строев, - а, ну-ка, братцы…
- Постой-постой, что орешь? - вступился за управляющего Базанов, потом, обращаясь к последнему, строго сказал: "Ежели в Уфу, то поезжай и Тараканова нам привези, а иначе не являйся". Толпа повторила те же слова, и на голову управляющего посыпались укоризны, дерзости и ругань. Пузыревский стал было уговаривать их, но Карабанов и Базанов перебили его: "Не с вами говорят, молчите и слушайте, а то и вам будет"...
Наконец, толпа отхлынула, и управляющий, цел и невредим, поехал своей дорогой.
Только тогда всполошилось в Уфе все губернское начальство, когда прибывший туда управляющий рассказал о случившемся. И полетели во все стороны курьеры.
Прежде всего, было сообщено в Оренбург, военному губернатору, генерал-адъютанту П. К. Эссену. Эссеном было сделано распоряжение, для усмирения непокорных, двинуть ближайшая команды башкир и мещеряков из Троицкого и Уфимского уездов и казаков Уфимской станицы и внутренней стражи; также было донесено об этом случае в Петербург.
Тогда же была послана эстафета министру финансов, так как заводские крестьяне подчинялись ведомству этого министерства, и в ближайшие крепости разосланы отношения с требованием вооруженных команд.
Для производства следствия в Юрюзанский завод был командирован советник Оренбургского губернского правления Дударь и уфимский земский исправник.
Волнения же среди крестьян ничуть не прекращались. Выехавшие следом за Дударем, вице-губернатор Порфирий Васильевич Безобразов и советник Пермского горного правления, Сочеляев, не доезжая несколько верст до Юрюзанского завода, на дороге получили известие, что крестьяне, в воскресенье 28-го июля, решили собраться со всех окрестных деревень в Юрюзань, чтобы произвести окончательное возмущение.
И действительно, по приезде в завод, вице-губернатор застал у дома крестьянина Базанова большое сборище и заметил "особенное" настроение крестьян, которое, по мере разговора с ними, обнаружило в их закоренелости, но, после увещаний, они пали на колени и просили "войти в их тягостное положение".
При вторичном сборе крестьян, на другой день, 29-го июля, они подали вице-губернатору прошение, с именным регистром в 2581 имён, в котором жаловались на Гаферланда и на неправильно произведенное следствие по делу Тараканова, где, между прочим, говорили: "А ныне, узнав, что Тараканов заключаем в тюрьме, о котором весьма все соболезнуют, ибо ему, Тараканову, преграждены все пути в оправдании".
Безобразов принял "просьбу", проверил по списку всех собравшихся, отметил отсутствующих и, успокоив их, что "сам подробно разберет их просьбу, просил разойтись по домам", и крестьяне беспрекословно отправились на работы.
1 августа из Уфы прибыли 37 казаков, 150 башкир и мещеряков из ближайших кантонов Уфимского уезда, затем явилось 100 мещеряков из 3-го кантона, а 2 августа прибыла пехотная команда в 288 человек, так что численности войск было достаточно, чтобы, при случае, удержать крестьян в повиновении.
Чувствуя за собой опору, вице-губернатор 3 августа, через исправника Пузыревского, приказать крестьянам снова собраться в Юрюзанский завод к раннему обеду, но они не исполнили этого приказания и начали собираться только вечером и даже ночью, так что сбор их состоялся на другой день.
Едва только наступило утро 4 июля и собранные крестьяне, в ожидании начальства, стояли спокойно на площади у заводской полиции, вдруг грянул "тревогу" барабан, и изо всех концов заводских улиц, по этому сигналу показались вооруженные, в синих мундирах, конные казаки; за ними, в мохнатых шапках, с шашками наголо, башкирские панцырники и мещеряки. Следом, с заряженными ружьями, бежала пехота.
Конные команды окружили "бунтовщиков" со всех сторон. Пехота заняла место внутри каре. Пользуясь минутой всеобщего смятения среди собравшихся, тут же прибывший в сопровождении всех прочих властей вице-губернатор обратился к народу с речью:
"Просьбу вашу я рассмотрел, и не нахожу возможным сделать ей теперь окончательное разрешение. Но, чтобы все жалобы ваши были на виду у правительства, я препроводил эту просьбу председателю судебной палаты. От сего присутственного места зависит дать ей законное направление. Со своей стороны я настою, чтобы дело окончилось скорее. Служитель Тараканов будет иметь случай лично объяснить при спросах все то, что вы в просьбе просите.
Теперь обращаюсь к списку. В нем показано 2571 душа. Между тем это неправда. По перекличке оказалось совершенного возраста до 18 лет 1219 душ, малолетков от 18 до 1 года 949 душ, вдвойне написанных 215 душ, умерших трое, в числе коих нашлись такие, которые далеко прежде возникших жалоб умерли.
Написано имен таких, каких никогда не было в жизни 148 душ и 20 номеров, по ошибке или умышленно, к числу 2571 вами надбавлено. Следовательно, по списку, имеют право просить только 1219 душ.
Зачем же вы обманываете начальство? Правительство печется об вас. Всем вашим жалобам дан ход, и теперь они присланы горным правлением для законного производства и направления.
Что правительство печется об вас, видно из указов от 20-го мая и 11-го и 17-го июля сего 1829-го года (здесь о которых крестьянам не было известно, - П. Л. Юдин):
- Об уменьшении по заводам, владелицы вашей, на рабочих людей "уроков" (от слова "проучить; наказание) (здесь о которых, владелице княгине Анне Григорьевне Белосельской-Белозерской не было известно, - П. Л. Юдин);
- Предписано Юрюзань-Ивановской заводской конторе, дабы она выдавала вам деньги под заработки, если вы нуждаетесь;
- Поставлено "в обязанность" госпоже вашей выдавать вам провиант по истинно покупной цене;
- Помимо того, обращено внимание "избавить ваших малолетних детей от работы в рудниках".
Но вы не вняли симу и стали делать дерзости. Вы сделали сами себе хуже. Теперь пеняйте на себя и на своих вожаков. Главных из них я отдам под военный суд, а с вами будет особая расплата".
Крестьяне, в числе 1076 человек (за исключением 107, ранее изъявивших повиновение, и которые находились в стороне от прочих), стояли в смущении и упорно молчали.
"Что он нас стращает, - вдруг из толпы выскочил один из возмутителей, Осип Базанов. Мы до царя дойдем"... Народ заволновался, снова начался шум, раздались крики. Видя такой оборот дела, Безобразов, вне себя, крикнул: "Взять его!".
Солдаты конвойной команды вмиг связали преступника. В толпе пошел ропот, послышались угрозы и брань по адресу властей. Крестьяне желали удержать Базанова среди себя и хотели его освободить, когда солдаты повели его под арест в заводскую полицию. Однако повелительный голос вице-губернатора и сила команды положили тому границы.
Похитив таким образом из толпы главного зачинщика бунта и потом отделив еще 8, ему подобных, приступили к действительным мерам наказания, которое было совершено сначала над этими 9-ю преступниками, а вслед за тем над другими 11-ю возмутителями, которые были не менее виновны в дерзостях против исправника Пузыревского и управляющего Петрова.
После уговоров приглашённого для этого случая священника и по прочтении покаянных молитв, крестьяне смирились и обещались "впредь быть в полном послушании". Только 34 человека, оставались упорными в своих требованиях, почему и были заключены под стражу. На другой день 14 из них раскаялись.
Но 20 человек остались совершенно непреклонными, оправдывая свое упрямство присягой Тараканову.
Безобразов, оставив на заводах воинскую команду в 338 человек башкир и мещеряков, на другой же день уехал в Уфу, откуда 9-го августа сообщил военному губернатору, что "в заводах Ивановском и Миньском с принадлежащими к ним деревнями Шубиной и Тюбелясакиной возмущение прекращено; крестьяне приведены в повиновение; тишина, порядок и спокойствие восстановлены; при этом испрашивал разрешения, как поступить с остальными непокорными, из коих 9 человек причислены были к главным возмутителям, как-то:
Юрюзанского завода - Осип Базанов, Филипп Кузнецов, Мартын Костин, Семен Базанов, Афанасий Строев, Иван Карабанов и Игнатий Сырцов, и Миньского завода - Егор Шерстенев и Андрей Карнеев; другие же 11 значились подобными им, но менее виновные: Юрюзанского завода - Яков Шондин, Савелий Самойлов, Петр Кузнецов и Никита Шлемов, и Миньского завода -Тимофей Малостенков, Иван Владыкин, Филипп Шерстенев, Агафон Лысов, Елисей Шерстенев, Василий Воробьев и Петр Чернецов".
В ответ на сообщение Безобразова, Эссен уведомил, что, по донесению его о первом возмущении крестьян в Петербург, государю императору угодно было повелеть "отдать виновных под военный суд".
Тогда, под председательством командира 3-го батальона 22-й пехотной дивизии, в Юрюзанском заводе, 20-го сентября, была учреждена временная военно-судная комиссия, которая очень скоро окончила возложенное на нее поручение, и уже 24-го октября того же 1829 года вынесла виновным такую сентенцию:
"Егора Шерстнева, Осипа Базанова, Ивана Карабанова, Афанасия Строева, Игната Сырцова, Мартына Костина, Андрея Карнеева, Семена Базанова и Филиппа Кузнецова на месте казнить смертью;
9 человек, как оказавшихся, по испытанию над ними усмирительных мер, упорными и опасными для общества - Тимофея Малостенкова, Ивана Владыкина, Филиппа Шерстенева, Савелия Самойлова, Петра Кузнецова, Якова Шондина, Никиту Шлемова, Агафона Лысова и Елисея Шерстенева - арцибузировать (?), а Василия Воробьева - лишить живота.
Приговор прочесть им, заковав в вандалы, а потом отправить их, за крепким караулом, в Уфимский тюремный замок, взыскав 5356 руб. 68 коп., как причинённые, по причине их непослушания, казенные убытки.
Тараканова же, виновника всех расстройств, как за прежние, так и за настоящие его поступки, писанные его рукою письма и разные бумаги, с сим вместе препроводить в департамент пермского горного правления".
Что сталось с этим преступником, виновным только "в строчении жалоб", из дела не видно.
Другие публикации:
- Заводской бунт на Урале в 1829 году (Из дела Уфимского (прежнего Оренбургского) губернского правления изложенное П. Л. Юдиным)