Интервенция в Россию времён Гражданской войны – особый эпизод внешней политики США. Либеральная администрация Вудро Вильсона, продвигавшая принципы права народов на самоопределение, оказалась вовлечённой в вооружённое противостояние с большевиками, поддерживая силы, которые сама же считала реакционными.
Мы выяснили, что экспедиция на Север России, с одной стороны, не была изначально направлена против большевиков, а с другой – вызывала серьёзные сомнения в Вашингтоне. На этом фоне экспедиция на Дальний Восток выглядит ещё более противоречивой: вдали от основных театров боевых действий, без одобрения местных властей, играя на руку экспансионистским планам Японии.
Официальным поводом для вмешательства была помощь Чехословацкому корпусу, который после Брестского мира пытался переброситься на Западный фронт через Владивосток в Европу. Однако историки с самого начала скептически относились к этой версии. Если в мае 1918 года, корпус действительно нуждался в поддержке, то к августу, когда интервенция началась, чехословаки уже активно участвовали в борьбе против советской власти и не спешили покидать Россию.
Возникал вопрос: зачем тратить ресурсы ради эвакуации 50 тысяч солдат, одновременно ввязываясь в чужую гражданскую войну?
Одним из мотивов считалась борьба с большевиками. Однако и эта версия плохо согласуется с источниками. 31 мая 1918 года министр иностранных дел Великобритании сообщал Вильсону: «Наша интервенция… спровоцирует падение большевиков… но нам нужно сохранить элемент неожиданности»
Вильсон отвергал эти идеи и ожидал официального приглашения со стороны советов. Хотя он критически относился к большевикам, он понимал социальную природу революции, реакционность многих белых генералов и не стремился поддерживать ни одну сторону в конфликте.
Другая версия говорила о стремлении США сдержать Японию, опасаясь её возможной аннексии Дальнего Востока. Вильсон якобы решил участвовать в интервенции, чтобы вынудить Японию действовать в рамках союзнических обязательств.
Однако, на этапе планирования экспедиции американская администрация в значительной степени доверяла Японии и стремилась привлечь её к совместным действиям.
Государственный секретарь Роберт Лансинг писал:
«Японские замыслы … сильно беспокоят многих американцев… которые видят во всём скрытые мотивы… Японцы не глупцы: они понимают, что захват контроля над Восточной Сибирью означал бы для них бесконечные трудности…»
В последнюю неделю июля 1918 года Япония резко увеличила численность своего контингента с 7 до 70 тысяч человек. Даже в этот момент США беспокоились не о планах Японии. Лансинг и Вильсон опасались, что интервенция будет «встречена подлинным недовольством и, вероятно, вооружённым сопротивлением», что могло подтолкнуть Россию к союзу с Германией.
По-видимому, основной причиной интервенции действительно было стремление помочь Чехословацкому корпусу и одновременно предотвратить усиление Германии. В США искренне верили, что большевики являются агентами Берлина и действуют в интересах Центральных держав. Предполагалось, что они вооружают немецких пленных и стремятся ослабить Антанту. Эти представления были ошибочными, но в них искренне верили.
Лансинг подчёркивал, что:
«Восстановление порядка в Сибири в условиях гражданской войны недопустимо, но отнятие контроля у организованных войск под немецким командованием – совсем другое дело».
Посол Дэвид Фрэнсис, посол США в России, утверждал, что германский посол является «практически диктатором в Москве», а советское правительство находится под контролем Берлина.
Когда стало ясно, что миф о «миллионе вооружённых пленных» не соответствует действительности, а главные выгоды от интервенции получила Япония, американскую администрацию охватило разочарование. Как признавал Вильсон, «выйти оказалось труднее, чем войти». Американская интервенция завершилась тихим выводом войск в апреле 1920 года – спустя полтора года после окончания Первой мировой войны.