Найти в Дзене
Елена Халдина

А он поддаётся дрессировке

Роман «Звёзды падают и опять взлетают» глава 3 «Перемены в СССР» часть 111 Муж продолжал говорить Татьяне комплименты. Она слушала его, лёжа на диване, и млела, готовясь осуществить задуманный ею сценарий мести. — Да сладкая ты моя! — склонившись над ней, прошептал Иван. — Точно сладкая? — Ну уж я-то знаю! — заверил он её и собрался сказать ей ещё что-то приятное, но жена подушечками пальцев прикоснулась к его губам и нежно обвела их по контуру. Иван от блаженства закрыл глаза, истома моментально охватила его. «За что мне такое счастье, Господи?! Как же я её люблю! Люблю!» — мысленно проговорил он. Но Татьяна неожиданно объявила: — Ваня, мне срочно нужны фиолетовые замшевые босоножки! Услышать такое в эти секунды счастья он не ожидал и оцепенел. Его сердце как будто остановилось, словно не зная, стоит ли ему биться дальше. — Ваня, ты слышишь меня? — Татьяна потрясла его за плечи, а потом повторила: — Мне срочно нужны фиолетовые замшевые босоножки! — Прямо срочно? — Ага! — подтвердила

Роман «Звёзды падают и опять взлетают» глава 3 «Перемены в СССР» часть 111

Муж продолжал говорить Татьяне комплименты. Она слушала его, лёжа на диване, и млела, готовясь осуществить задуманный ею сценарий мести.

— Да сладкая ты моя! — склонившись над ней, прошептал Иван.

— Точно сладкая?

— Ну уж я-то знаю! — заверил он её и собрался сказать ей ещё что-то приятное, но жена подушечками пальцев прикоснулась к его губам и нежно обвела их по контуру. Иван от блаженства закрыл глаза, истома моментально охватила его.

«За что мне такое счастье, Господи?! Как же я её люблю! Люблю!» — мысленно проговорил он.

Но Татьяна неожиданно объявила:

— Ваня, мне срочно нужны фиолетовые замшевые босоножки!

Услышать такое в эти секунды счастья он не ожидал и оцепенел. Его сердце как будто остановилось, словно не зная, стоит ли ему биться дальше.

— Ваня, ты слышишь меня? — Татьяна потрясла его за плечи, а потом повторила: — Мне срочно нужны фиолетовые замшевые босоножки!

— Прямо срочно?

— Ага! — подтвердила она. — И чем быстрее, тем лучше.

— Тань, так ещё только середина ноября, можно сказать. До лета-то ещё, жить да жить.

— Какой ты зануда, Ваня! — она надула губы и вытянула их трубочкой.

— Не пойму, ну что за спешность такая? — озадачился он, пытаясь понять жену.

— Да какая спешность? Причём здесь это? — фыркнула она раздражённо. — Не зря же в пословице говорится: готовь сани летом, а телегу зимой! — протараторила она на одном дыхании.

— Но почему обязательно фиолетовые? Ты обычно белые или чёрные покупала?

— Эх, Ваня, Ваня! — глубоко вздохнула она и разочарованно проговорила: — Ну, хоть раз-то в жизни я могу себе купить фиолетовые босоножки?! Ну неужели я их не заслужила? С шестнадцати лет вкалываю на заводе как проклятая, во всём себе отказываю, а ты не хочешь уступить мне в такой малости, чтобы осчастливить меня хоть один-то разочек…

Иван в раздумьях повёл плечами перед тем, как ответить:

— Ну, конечно, можешь. Но, где я тебе их возьму? Да и на какие шиши? Мы же в долги влезли, купили этот проклятый цветной телевизор, а он тут же крякнул. Прошка пломбу сковырнул и теперь нам его в магазин не сдать, а на ремонт денег нет, а уж про босоножки так и вовсе молчу.

— Ваня, прекращай мне читать нотации! Хватит зудеть мне в ухо, ты же не муха! В конце-то концов, если ты меня любишь, то ты мне купишь босоножки! — поставила Татьяна вопрос ребром.

— Вот так, значит, да?

— Да! — подтвердила жена. — Только так, а не иначе.

— А если не куплю, то значит, по-твоему, я тебя не люблю?

— Нет! — ответила супруга и опять надула губы, а потом пустила слезу. Сердце у Ивана сжалось. Смотреть на слёзы жены у него не было сил. Он хотел чмокнуть её, но она отвернулась и всхлипывая укорила: — Я так и зна-а-ла, что вся твоя-а любовь — это лишь слова-а… А ещё сла-а-дкой называ-а-ал…

— Зайка моя, но это же детский сад какой-то!

— Для тебя-а — да, а для меня-а — нет! Я же не золото-бриллианты у тебя прошу-у, а всего лишь босоно-о-жки, — канючила она как избалованная маленькая девочка в магазине, выпрашивающая игрушку у родителей.

«Лучше согласиться», — мысленно решил он, надеясь, что фиолетовых босоножек в магазине всё равно не окажется. И сдался: — Хорошо! Будут у тебя новые босоножки.

— Точно будут? — на лице её появилась улыбка, густые соболиные брови приподнялись, ожидая ответ.

— Будут, — подтвердил Иван, и уточнил: — если у нас в магазине такие продаются.

— У тебя что, деньги есть?!

Он молча кивнул, а потом встал с дивана, подтянул сползшее трико и заправил в него рубашку. Настроение у него пропало. Иван подошёл к окну и смотрел на горку во дворе, с которой катались ребятишки.

Ему хотелось реветь, но мужчинам реветь нельзя, и он запел:

Белые снежи-и-нки кружатся с утра-а,
Выросли сугро-о-бы посреди двора-а.
Стала от снежи-и-нок улица светле-е-ей,
Только одева-а-ться нужно потепле-е-ей. *

Его пение Татьяну взбесило, и она закричала:

— Прекрати петь! Откуда у тебя деньги, Ваня?

Иван замялся, переминаясь с ноги на ногу, а потом сказал:

— Да я на подарки к Новому году копил.

— Для кого?

— Для тебя и детей.

— Это что-то новенькое. Сроду никаких подарков не покупал, а тут с чего вдруг копить надумал?

— Да я всегда копил, только ты у меня весьма удачно все мои заначки выма́рщиваешь**, а отказать я тебе не могу — это моя слабость.

— Это я выма́рщиваю? — она хлопнула себя по груди. — Ты ни с кем меня, Ваня, не попутал?

— Ну а кто ещё-то? — наглость её, его начала раздражать. Но он, сделав усилие над собой, пояснил: — У меня же одна жена и причём любимая!

— Да что же ты за мужик-то такой, если твоей жене и причём любимой, как ты утверждаешь, приходится выма́рщивать у тебя деньги на какие-то обычные босоножки?! — ей уже захотелось закатить скандал, но она с трудом сдержалась, намереваясь действовать по своему сценарию.

— Зай, но я ведь деньги-то не рисую! — напомнил он ей.

— Не прибедняйся, Ваня.

— Да я и не прибедняюсь. Ты мне лучше скажи: к Ленке в больницу пойдём?

— Так она же меня видеть не хочет!

— Но ты же её мать! — напомнил он ей. — Неужели у тебя сердце за неё не болит?

— Болит, но насильно-то мил не будешь?

— Будешь — не будешь, собирайся, в больницу пойдём! — скомандовал Иван.

— А как же босоножки?

— И босоножки по дороге в больницу посмотрим.

— Ура-а! — захлопала Татьяна в ладоши, радуясь в душе́: «А он поддаётся дрессировке! Вон как я им кручу и верчу! С моим талантом я бы могла и тигров дрессировать не хуже Назаровой***…»

Она мечтательно закатила глаза, представляя себя на арене цирка с кнутом в руке, в окружении тигров. Зал рукоплещет ей, а она величаво поглядывает на зрителей.

Иван, любуясь, смотрел на неё, чуть покачивая головой.

«Ну и жена у меня: для неё босоножки важнее здоровья дочери, лежащей в больнице», — промелькнула мысль у него, и он ужаснулся.

Пояснение:

Слова из песни «Белые снежинки» * Юрия Энтина

выма́рщиваешь** — выклянчиваешь, выпрашиваешь

Назаровой***, Маргарита Петровна Назарова — советская артистка цирка, дрессировщица хищных животных, киноактриса.

© 11. 02. 2026 Елена Халдина

В первую очередь буду публиковать продолжение романа в Телеграм.

Жду вас в Телеграм и в Контакте

#рассказы #роман #семейные_отношения #дети #истории #Елена_Халдина #мистика #Звёзды_падают_и_опять_взлетают #детектив #СССР

Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данного романа.
Все персонажи вымышлены, все совпадения случайны.

Продолжение следует

Предыдущая глава ↓

Прочитать все романы можно тут ↓