Положение крестьян в разных районах России XVII в. отличалось. На юге, в уездах Засечной черты, крестьяне могли бежать чуть ли не целыми деревнями, но такое бывало нечасто. В большинстве случаев крепостные люди (холопы и крестьяне) уходили от господ в одиночку или с семьей.
Как правило, у несвободного человека были определенные мотивы для побега. Например, преступление, после которого крестьянину только и оставалось, что податься в бега. Так сложилась судьба Якима Швалева из Пусторжевского уезда. В Великий пост 1650 года он взял «украдом для своей скудости» копну сена у своего помещика Семена Лихарева.
Покражу заметил приказчик и холоп Лихарева Данила Третьяков, который примерно наказал крестьянина кнутом и взял у него 20 алтын, да еще и требовал рубль в качестве штрафа. Уже тогда озлобленный крестьянин говорил своему брату, что он помещичьему холопу «побойство свое хочет мстить». Когда же угрозы приказчика повторились, Яким подкараулил его на дороге и убил «из пищали двумя пульками по животу до смерти».
У приказчика с собой было 150 рублей оброчных денег, которые и присвоил Яким. Об убийстве помещичьего холопа он рассказал своим родственникам - братьям, свату и тестю и некоторое время спустя ушел в «новгородчину». Помещик в это время находился на службе в Москве.
Через год в Великий пост в деревню к своим семьям одновременно вернулись помещик и его беглый крестьянин - «вор и убойца». Якима убедили, что помещик простил его. Он явился на двор к Лихареву, но был подвергнут пытке и посажен «в железа». Через две недели он вновь ушел, на этот раз в сторону литовской границы.
Преступление было одним из основных мотивов бегства одиночек, так как в делах зафиксировано, что бежали они «из желез», то есть из кандалов.
Бегству часто предшествовал подговор. Так, в 1687 г. крестьянин Дедиловского уезда Микишка Иванов, проезжая через тарусскую деревню помещика Жукова, подговорил к побегу трех крепостных дворовых людей. В алексинском поместье Ивана Дашкова вообще действовал целый преступный синдикат из его холопов, которые склоняли к побегу крепостных людей из соседних уездов и приводили их в деревни своего помещика.
Как реагировало сельское общество на побег? Как правило, бегство крепостных вызывало у соседских крестьян безусловное сочувствие и поддержку.
В первую очередь беглым помогали их родственники. Якиму Швалеву его братья, сват и тесть «платье и хлеб на дорогу дали, и его проводили». Бежавшим в 1669 году из великолукского села Алексеевского дворовым людям помогали крестьяне из соседних поместий, несмотря на то что люди помещика Креницына повсюду «заказывали про беглых, чтоб их переимали».
Тем не менее крестьянин помещика Сумарокова перевез беглого человека в челне через реку Локню и дал ему на дорогу хлеба. Крестьяне помещика Бешенцова продали хлеб беглым, а крестьянин помещика Карповского даже просил у беглых разбитые кандалы, чтобы из них «сковать себе на топор».
Что брали беглые люди в дорогу? Как правило, помещики обвиняли своих крестьян в «сносе»: если удавалось, они захватывали с собой господское платье и оружие. Семья дворовых людей тарусского помещика Жукова решила устроиться на новом месте капитально, поэтому со двора были захвачены три образа в окладах, масса верхней и нижней одежды («два мешка завязал полны»), топор и лошадь.
Изредка в следственных делах упоминаются украденные деньги и документы: господа хранили их особенно тщательно. Так, крепостные люди стольника Волконского украли в его московском дворе «денег 300 рублев, и письма всякие, и крепости, и заемные кабалы».
Уход крепостного человека от помещика, видимо, осознавался им как нарушение определенных правил. Но почти во всех случаях беглецы надеялись на прощение. Не случайно в практике отношений между холопами и их господами возник особый термин, обозначавший добровольное возвращение и его примирение с господином - «пойти на сопас» или «пойти сопаситься».
Вернуться «на сопас» можно было даже спустя двадцать лет после побега, как поступил, например, беглый крепостной Юрка Петров из дедиловского поместья Еремея Хотяинцева. Такие определения, как «пойти на сопас», не вошедшие ни в один известный царский указ, безусловно, относятся к сфере действия обычного права и предполагают существование каких-то особых, патриархальных отношений между холопами и их господами.
Злой Московит
По материалам. Владимир Аракчеев. "В бегах..." Как реагировало общество на побег крепостных крестьян в XVII веке.