Дорога закончилась два часа назад. Теперь «Мерседес» G-класса, чёрный и надменный, полз по лесной колеё, как слепой жук, раскачиваясь на корнях и кочках. Максим, прижатый к холодному стеклу в заднем ряду между двумя людьми в спортивных костюмах, чувствовал каждую кочку спиной. Его глаза, привыкшие читать финансовые отчёты и архитектурные планы, бессмысленно скользили по мелькавшим в темноте стволам сосен. В голове гудело от адреналина и полного, всепоглощающего неверия. Это не могло происходить с ним. Не с Максимом Ильиным, владельцем строительной империи «Ильин-Холдинг», человеком, чьё лицо мелькало на Forbes.
Всё началось слишком банально для кино. Выезд из закрытого коттеджного посёлка под вечер. Три машины, перегородившие узкую дорогу. Быстрые, чёткие движения. Кто-то ударил по голове, когда он попытался достать телефон из кармана пиджака от Brioni. Пахло потом, дешёвым одеколоном и страхом – но не его. Их страх. Это осознание почему-то не прибавило храбрости.
— Здесь, — хрипло сказал тот, что сидел справа, по кличке «Грек». Он был мозгом операции, с холодными глазами бухгалтера, подсчитывающего убытки.
Машина остановилась в глухом месте, где колея упиралась в завал из бурелома. Лес здесь был старым, нехоженым. Воздух, влажный и густой, пах прелой хвоей и грибной сыростью. Ничего общего с ароматизированным воздухом его офиса на 45-м этаже.
Его вытолкали из машины. Ноги, обутые в ботинки от Santoni, вязли в мху. Вокруг царила тишина, настолько глубокая, что она давила на барабанные перепонки после городского гула. Было слышно, как падает капля с ветки и как один из бандитов, здоровенный детина по кличке «Танк», тяжко дышит, открывая багажник.
Максим понял. Не требовали выкупа, не кричали, не задавали вопросов. Процедура. Тихая, эффективная утилизация проблемы. Его проблема заключалась в том, что он отказался от «крыши» нового, агрессивного «объединения», и, что хуже, начал копаться в их схемах с землёй под своим новым элитным комплексом.
— Ну что, папаня, — «Грек» на мгновение осветилось его каменное лицо. — Поди, никогда в таком лесу не был? Всё по салонам да по ресторанам. А тут твоя финишная прямая. Романтично, да?
«Танк» достал из багажника свёрток, развернул. Автомат. Не огромный пулемёт из боевиков, а компактный, страшный в своей деловой простоте «Кедр».
Максим смотрел на ствол. Мысли, до этого метавшиеся, вдруг затихли. Наступила странная, ледяная ясность. Он видел мельчайшие детали: жука, ползущего по коре сосны слева от «Грека», дрожание иголки на ветке от его дыхания, маленькую родинку над губой у «Танка». Это был конец. И он был таким… немым. Без пафоса, без зрителей, без последних слов. Просто конец в пахучем, тёмном лесу.
— Просто делай это быстро, — выдавил он из себя, и его голос прозвучал чужо, спокойно.
«Грек» кивнул «Танку». Тот, не глядя в глаза, привычным движением передёрнул затвор. Звук металла был громче, чем выстрел в тишине леса.
И в этот миг тишина взорвалась.
Не криком, а рёвом. Низким, раскатистым, исходящим не из груди, а из самой земли, из подземелья. Он затряс воздух, заставил содрогнуться ветки. Это был звук такой первобытной, неконтролируемой ярости, что у Максима, уже смирившегося, сердце на секунду остановилось. У бандитов сработали инстинкты быстрее разума. Они вжали головы в плечи, резко обернулись, ствол автомата дернулся в сторону.
Из чащобы, метрах в пятнадцати, ломая подлесок, вышел он. Медведь. Но не цирковой, не сказочный. Шерсть, чёрная и свалявшаяся, блестела на редких пятнах лунного света. Голова – огромная, с маленькими, горящими алым огнём глазками. Он шёл неспешно, раскачиваясь, но каждый его шаг был тяжёлым и неумолимым, как удар тарана. Он не рычал больше. Он шёл. И в его молчаливом движении была страшная, нечеловеческая целеустремлённость. Он шёл прямо на них.
— Ё моё! — заорал «Танк», и его голос сорвался на визг. Он вскинул автомат, выпустил очередь. Очередь, которая должна была убить Максима, ушла в небо, прошивая листву. Звук выстрелов оглушительно раскатился по лесу.
Медведь лишь фыркнул, будто от назойливой мухи. Пули, если и задели его, не сделали ничего. Он ускорился. Это не был бег. Это было падение горы.
«Грек» первым опомнился.
— В машину! — закричал он, отступая спиной к «Мерседесу». Но «Танк», охваченный животной паникой, развернулся и побежал. Побежал не к машине, а вглубь леса, туда, где было темнее всего. Инстинкт дичи, загнанной в угол.
Это была роковая ошибка.
Медведь сменил направление. Одно мощное движение – и он настиг бегущего. Максим, заворожённый ужасом, увидел не кр..вь, не когти. Он увидел лишь мощный взмах лапы, похожий на удар чёрного валуна. «Танк» рухнул на землю без звука и не двинулся больше.
«Грек» уже сидел за рулём, с диким скрежетом запуская двигатель. Он смотрел на Максима, стоящего в десяти метрах, и на медведя, который, оставив свою добычу, медленно поворачивал массивную голову к нему. Их взгляды встретились. В глазах «Грека» Максим увидел не просто страх. Он увидел полное крушение реальности, тот самый ужас, который сам испытывал минуту назад. «Грек» рванул с места. «Мерседес», ломая кусты, развернулся и помчался назад по колее, скрываясь в темноте.
И снова наступила тишина. Глухая, оглушающая. Пахло порохом, развороченной землёй и чем-то диким, звериным.
Максим стоял, не в силах пошевелиться. Медведь, тяжело дыша, подошёл к тому, что осталось от «Танка», обнюхал, отвернулся. Потом поднял голову и посмотрел на Максима.
Тот замер. Это был конец. Спасение от пуль лишь для того, чтобы стать жертвой когтей.
Медведь шагнул в его сторону. Раз. Два. Максим закрыл глаза, ожидая удара. Он услышал тяжёлое дыхание, почувствовал теплое, пахнущее лесной гнилью и кровью дуновение. Открыл глаза.
Зверь стоял в метре от него. Так близко, что Максим видел каждую колтун на его шкуре, шрамы на морде, крошечные блестящие глазки. Медведь что-то негромко, басовито хмыкнул. Потом развернулся и, не оглядываясь, тяжело зашагал прочь, обратно в свою чащобу. Через несколько секунд его поглотила тьма, и только хруст ломающихся веток ещё какое-то время говорил о его уходе.
Максим опустился на колени. Его вырвало. Потом он просто сидел, обхватив голову руками, и дрожал, и смеялся тихим, истеричным смехом. Он был жив. Он был жив, потому что какая-то дикая, слепая сила природы ворвалась в чёткий, жестокий план людей и смешала все карты.
Он не знал, сколько прошло времени. Собрав остатки сил, он поднялся, обошёл место боя стороной, не глядя на то, что лежало в траве, и побрёл наугад, прочь от этого места. Он шёл час, может, два, пока наконец не вышел на старую лесовозную дорогу. Сел на обочине, и только тогда позволил себе заплакать – тихо, беззвучно, от ужаса и неподдельного чуда.
Его нашли утром лесники, потерянного, в разорванном дорогом пиджаке, с пустыми глазами. Он рассказал о похищении, но умолчал о медведе. Сказал, что сбежал, когда они поссорились. В это поверили. У «Танка» нашли его вещи, «Грек» исчез.
Максим вернулся в свою жизнь. В стеклянный офис, к встречам, сделкам. Но что-то сломалось. Он больше не боялся конкурентов или рейдеров. Он боялся тишины. Во сне ему снилась не автоматная очередь, а тяжёлые, мерные шаги в темноте и тихое, басовитое хмыканье.
Он продал участок, из-за которого всё началось. Перестал давить на тех, кто слабее. Однажды, уже через год, он поехал в тот лесничий район, нашёл того самого лесника, который его нашёл. Купил ему новую машину, перечислил деньги на развитие хозяйства. Сидели, пили чай на крыльце.
— Слушай, — не выдержал Максим. — В тех местах… медведи водятся?
Лесник, старый, морщинистый, прищурился.
— А как же. Много их. Есть один, старик. Мы его «Дедушкой» зовём. Хитрый, осторожный. Никогда к людям не лезет. Браконьеров, говорят, не любит. Следы путает, капканы давит. А что?
— Так… — Максим отпил чаю. — Просто интересно.
Он уехал, больше не возвращаясь в те места. Но иногда, когда в его кабинете на 45-м этаже становилось слишком душно от власти и денег, он подходил к окну, смотрел на далёкую зелёную кайму леса на горизонте и думал о том, что настоящая, ничем не обусловленная сила, которая однажды перечеркнула все его планы и спасла ему жизнь, живёт там. В тишине. И в этом была какая-то вселенская, беспощадная и справедливая ирония. Он выжил не благодаря своим миллионам, связям или уму. Он выжил благодаря хмурому, дикому «Дедушке», который просто вышел прогуляться в свой лес и не потерпел в нём суеты.
📣 Еще больше полезного — в моем канале в МАХ
Присоединяйтесь, чтобы не пропустить!
👉 ПЕРЕЙТИ В КАНАЛ
Читайте также: