Продолжаем читать сокращённый пересказ мемуаров Александра Сергеевича Яковлева «Цель жизни. Записки авиаконструктора».
Две выставки
1 сентября 1960 года меня назначили главой делегации на авиационную выставку в Фарнборо. Времени на оформление документов почти не оставалось, но английское посольство пошло навстречу и выдало нам с О. К. Антоновым визы в тот же день. Мы вылетели в Лондон через Стокгольм на французской «Каравелле» скандинавской компании «САС». Самолёт поразил нас своим изяществом и элегантностью, а экипаж — исключительным вниманием к пассажирам. Особенно удивило, что стюардессам помогали второй лётчик и радист, проявляя подлинную чёткость в обслуживании. Этот пример высокой культуры работы экипажа было бы полезно внедрить и на наших авиалиниях.
Ожидание рейса в Стокгольме оказалось на редкость негостеприимным. Несмотря на старания нашего посольства, местные власти запретили нам выход в город. Сомнительной компенсацией за томительное ожидание в зале транзита стал лишь стаканчик сока, что подпортило прекрасное впечатление от полёта. Дальнейший путь в Лондон мы продолжили на американском поршневом «Конвере», напоминающем наш Ил-14. С борта самолёта открывался величественный вид на сияющую огнями ночную Европу. Аэропорт Копенгагена поразил своим размахом и удобством. Особенно удачным решением мне показались телевизионные установки, позволявшие не только слышать, но и видеть информацию о рейсах.
В пятом часу утра мы прибыли в Лондон, где аэропорт поразил нас своими масштабами и чёткостью работы в ночных условиях. Оживлённое движение самолётов на ярко освещённых дорожках свидетельствовало о высоком уровне организации полётов. Прохождение таможни прошло на удивление быстро и вежливо. Английский чиновник лишь доброжелательно поинтересовался наличием водки и сигарет, после чего с улыбкой пометил наш багаж. Нас особенно впечатлила национальная корректность и повсеместное «тэнк ю». Эту вежливость можно было встретить везде — от официальных объявлений диктора до простого общения с кондуктором в автобусе или продавцом в магазине.
Поездка до отеля «Кингскуртотель» по ночному Лондону заняла всего тридцать минут. Утром мы отведали традиционный английский завтрак, оставшийся неизменным с моего первого визита двадцать пять лет назад. Затем делегация посетила советское посольство в Кенсингтон-парке. Этот уютный особняк на тихой посольской улице с её вековыми деревьями и подстриженными газонами запомнился своей чисто английской ухоженностью.
Сотрудники посольства устроили нам чудесную прогулку по Лондону, начав с Гайд-парка, где вековые деревья и грациозные лебеди создают неповторимую атмосферу. Нам рассказали, что эти птицы находятся под личным покровительством королевы. Гуляя по Байсуотер-род, мы с интересом представляли себе жизнь героев «Саги о Форсайтах». Позже мы посетили Букингемский дворец, чтобы увидеть знаменитый развод караула в медвежьих шапках, а вечер провели среди ярких огней Пикадилли. Город поразил нас контрастами: от вековых традиций до вызывающих нарядов и ультрамодных причёсок голубых и розовых цветов. Даже в самолёте на обратном пути в Москву передо мной сидела дама с волосами необычного небесного оттенка.
Утром 6 сентября мы отправились в Фарнборо — британский лётно-испытательный центр в полусотне километров от Лондона. Путь по отличной дороге через живописные городки и уютные леса занял около часа. По приглашению мы легко достигли выставочного павильона в виде гигантской палатки, примыкающей к взлётной полосе. Внутри на ярких коврах разместилось 280 стендов: от мировых гигантов вроде «Роллс-Ройса» и «Виккерса» до производителей мелких узлов. Модели и двигатели экспонировались под крышей, а полноразмерные самолёты ожидали осмотра в свободном доступе прямо на бетоне аэродрома.
Первые дни выставку посещали специалисты, а затем она открылась для всех желающих, привлекая множество увлечённой молодёжи. Утро отводилось осмотру стендов и самолётов на стоянке, а ровно в два часа начинались демонстрационные полёты, показывавшие мастерство английских лётчиков и манёвренность их машин. Узнав о прибытии нашей делегации, о чём заранее сообщили газеты, администрация проявляла к нам особую любезность и охотно давала исчерпывающие технические ответы. Англичане вели себя исключительно тактично, не задавая нам лишних встречных вопросов. Мы внимательно изучали экспонаты, пользуясь гостеприимством хозяев, по достоинству оценивших приезд известных советских конструкторов.
За исключением самолётов вертикального взлёта, выставка в Фарнборо не показала ничего потрясающего, но наглядно продемонстрировала экспортный потенциал английской техники. Подобные смотры регулярно проводят и французы в рамках Парижского авиасалона, который за годы развития переехал из тесного «Гран-пале» на просторный аэродром Ле-Бурже. Там на лётном поле и в прозрачных, как аквариумы, павильонах выставляются новейшие мировые достижения в области двигателестроения и оборудования. Эти экспозиции служат зеркалом технического прогресса, представляя всё лучшее, что создано ведущими авиационными державами на текущий момент.
В июне 1965 года Советский Союз триумфально вернулся на Парижский авиасалон в Ле-Бурже. Нашу делегацию представляли выдающиеся конструкторы Туполев, Микоян, Антонов и Миль, а советский стенд стал центром притяжения для тысяч посетителей на протяжении всех десяти дней. Наряду с нами свои достижения выставили Англия, США, Италия и Швеция, причём американцы сделали особый акцент на баллистических ракетах. Удивительно, что работа крупнейшего аэропорта не прекращалась ни на минуту. Выставка гармонично сосуществовала с регулярными пассажирскими рейсами, подчёркивая чёткую организацию этого мирового смотра.
В целом выставка носила характер смотра военной техники, и Советский Союз выгодно выделялся на общем фоне, демонстрируя исключительно мирные летательные аппараты. Соединённые Штаты представили боевой реактивный самолёт «Фантом», окружённый пугающим арсеналом ракет и бомб с напалмом. Эта попытка поразить зрителей разрушительной мощью едва ли достигла цели, так как к машинам, воевавшим во Вьетнаме, посетители относились неодобрительно. Несмотря на техническое совершенство американских экспонатов, идея устрашения вызвала у людей лишь отторжение.
Англичане и итальянцы выступили скромно, показав лишь учебные машины и уже знакомые модели. На их фоне ярко выделялась Франция со своими серебристыми «Миражами», поражавшими чистотой форм и качеством исполнения. Настоящим символом национальной гордости оставалась «Каравелла» с её новаторским расположением двигателей в хвостовой части, обеспечивающим пассажирам исключительный комфорт. Эта удачная схема стала предметом подражания для многих стран, а сам самолёт заслуженно именовался «Её величеством», о чём я с интересом прочёл в купленной в Париже книге.
Программа выставки завершалась демонстрационными полётами, которые были омрачены тяжёлыми трагедиями. Итальянский пилот на «Фиате» увлёкся пилотажем на малой высоте и, не успев выйти из пикирования, врезался в стоянку машин, погубив себя и многих зрителей. Гнетущее впечатление оставила и катастрофа американского сверхзвукового бомбардировщика B-58 «Хаслер». Пытаясь показать мастерство посадки, пилот зацепил столб на краю аэродрома, из-за чего самолёт мгновенно развалился и взорвался. Эти события напомнили всем о высокой цене, которую порой приходится платить за испытание сложнейшей техники.
Главной «достопримечательностью» салона стал Юрий Гагарин, за автографами которого выстраивались огромные очереди. Среди гостей были замечены сыновья легендарных конструкторов Дугласа, Сикорского и Мессершмитта. На приёме в Ле-Бурже нас приветствовал премьер-министр Помпиду, а торжество в Версальской оранжерее перенёс нас на двести лет назад. Лакеи в париках и марш Наполеона на барабанах создавали атмосферу галантного века, вызывая подлинное волнение. Не менее впечатляющим прошёл обед в посольстве на улице Гренель. Большое удовольствие доставила встреча с ветеранами «Нормандии-Неман», генералами Дельфино и Пуядом, награждёнными нашими орденами. Всё увиденное оставило глубокий след в моей душе.
В предместье Парижа, в парке «Шале-Медон», я посетил авиационный музей, где в огромном ангаре бережно сохраняется история мировой авиации от первых шагов Луи Блерио до машин Первой мировой войны. Среди экспонатов меня особенно взволновал наш истребитель Як-3 — один из сорока самолётов, подаренных французским лётчикам «Нормандии». С удивлением я обнаружил здесь и модель реактивного самолёта русского инженера Телешова, созданную ещё в 1867 году. Удивительно, что всё это богатство содержат лишь двое энтузиастов — директор-полковник и его помощник-механик. Покидая музей, я с грустью размышлял о том, что в Москве до сих пор нет подобного места, которое бы столь широко отражало великий путь отечественной авиации и нашу славную победу в Отечественной войне.
Я посетил новый радиоцентр и здание ЮНЕСКО, которые при всём своём модернизме впечатляюще вписаны в облик Парижа. Здесь трогательно охраняют старину. Все памятники бережно реставрируют, а новые корпуса порой даже уводят под землю, чтобы сохранить исторический силуэт города. Чистка фасадов пескоструем обновляет центр, хотя некоторые здания я бы оставил в их естестве. Такое уважение к прошлому вызывает грустное сравнение с Москвой, где ценные памятники порой безжалостно уничтожались под предлогом реконструкции. Пока центр остаётся неприкосновенным, на окраинах города разворачивается масштабное жилищное строительство.
Настоящим бедствием Парижа стали автомобили, поэтому власти активно развивают транспортную сеть, включая бесшумное метро на пневматическом ходу. В противовес городской суете Булонский лес радует своей первозданной тишиной, отсутствием навязчивого радио и уютным рестораном у пруда с лебедями. Удивительно видеть, как парижане массово отдыхают на лужайках, не оставляя после себя ни соринки или сломанного куста. Повсюду царят исключительный порядок и чистота, сохраняющие природную прелесть этого зелёного массива.
Франция приятно удивила отсутствием навязчивых громкоговорителей, которые нигде не отравляют жизнь людям. Провинциальные города во всём подражают Парижу, а люди там такие же добродушные и просто одетые. По вечерам парижане заполняют кафе, но в выходные город пустеет, оставляя величественный Лувр на откуп туристам. Это здание само по себе является выдающимся памятником архитектуры. Когда я спросил седовласого администратора о зале абстрактного искусства, он даже обиделся на такой вопрос. Старик ещё и добавил, что в Лувре подобного нет, а выставки для некоторых сумасшедших проводятся лишь иногда и в других местах.
Остальные части доступны по ссылке:
Теперь вы знаете немного больше, чем раньше!
Подписывайтесь на канал, ставьте лайк!