Письма Джону приходили редко. Наверное потому, что он сам не очень-то любил писать. Бывало, родители напишут, надо бы ответить, а он пару недель с мыслями собирается.
Письма приходили на вахту общежития, где их раскладывали так, чтобы проживающие видели, когда мимо проходят. Джон обычно там не задерживался. Так, взглядом скользнёт, и дальше по своим делам, а тут дежурный остановил: «Ты чего письмо не забираешь? Уже неделю лежит». Саша подошёл и несказанно удивился - письмо от Старого. Никогда он не писал, а тут – пожалуйста. Уж не случилось ли чего? На ходу распечатал и вошёл в комнату уже с листком в руке:
- Мужики! Старый написал!
- Ни чего себе! – в один голос воскликнули Змей с Петрухой. – Давай, читай!
- Да я по дороге прочитал половину. Ну, короче, ничего нового, приветы там всем и тому подобное, погода – дрянь, как обычно. В общем, вот здесь остановился: «А помнишь Маринку, одноклассницу? Ну, Змей с которой гулял? Так она после десятого поехала в Питер, в училище учится. Не знаю, Змею сообщать или нет? Сам реши». Ну вот и решил… - обескураженно закончил читать Джон.
- Чего это гулял? Ничего не гулял! – деланно возмутился Змей. – Да и вообще она мне по барабану.
- Ну, по барабану, так по барабану, - сказал Джон, убирая листок в конверт.
- И адрес написал? – равнодушно спросил Кирилл.
Джон молча протянул ему письмо.
В субботу после обеда Кирюха не находил себе места. То посидит, то полежит, то походит в раздумьях из угла в угол.
- Да не мельтеши, что случилось-то? – посмотрел на него Петруха.
- Да так… Слушай, смотаемся в одно место? Тут недалеко…
- К Маринке? – догадался Петр. – Не, не могу, Светке обещал встретиться. Может Саня компанию составит?
- Ну мужики! Ну никак! Репетиция же, сами знаете!
- Ладно. Я и один съезжу, - проворчал Змей, одеваясь на ходу.
Он ещё и сам-то толком не решил, стоит ли вообще ехать? С Маринкой они не виделись с самого окончания восьмого класса… Есть ли смысл встречаться? Пока раздумывал, дошёл до автобусной станции. Ехать с пересадкой: на одном автобусе с полчаса, а потом на другом ещё несколько остановок. Возле станции был буфет, знаменитый тем, что там, кроме пирожков и кофе, ещё и вино на разлив продавали. Змей зашёл и взял один стакан для того, чтобы разобраться в себе – ехать или нет. Разобрался только после третьего, и поехал. А перед тем, как пересесть на другой маршрут, опять засомневался. Там пивную увидел, и для храбрости ещё пару пива принял. Только тогда и отпали последние сомнения. Правда в автобус вошёл не очень уверенно. Скорее – наоборот. Пассажиров было немного, кроме него в автобус на остановке никто и не входил, поэтому всё внимание было приковано к тому, как Змей с третьей попытки одолел ступеньку и тяжело грохнулся на сиденье.
- Во-о-т. Молодёжь пошла. Совести нет. В таком виде в общественный транспорт лезут. Сидели бы дома, так нет, шляются и шляются. Добрым людям не пройти… - завела нотацию одна из пассажирок.
Змей уставился в окно, внимательно разглядывая его замерзшие узоры и делая вид, что к нему это не относится, а она продолжала:
– А за проезд платить – нет! Всё на халяву! На бормотуху-то небось свою денег нашёл! А пять копеек жалко!
Змей порылся в карманах, отыскал пятачок, который тут же выскользнул из пальцев и покатился по проходу. Он попытался его нагнать, но тут автобус покачнуло и Кирюха увалился как раз на колени блюстительнице нравственности, которая громко взвизгнула и начала колотить его сумкой по голове. С горем пополам Змей от неё отклеился, пробормотав что-то типа: «Пардонте, мадам», и продолжил поиски своей монеты. Женщина же разошлась пуще прежнего:
- Нет, ну вы посмотрите, нахал какой! Ещё и матерится! Водитель, высадите этого… И вообще, милицию нужно вызвать! И главное, все сидят, смотрят, как хулиган на девушку нападает, а помочь некому! Нет мужиков, что ли, здесь совсем?
Видимо, эти её причитания задели за живое солдата срочной службы, который решил вступиться за обиженную. Поднялся и встал в проходе. Кирилл наконец-то справился с неуловимым пятаком и с видом победителя, крепко зажав его в кулаке, чтобы не смел больше сбегать, выпрямился и увидел прямо перед собой лицо солдата в очках. Тот начал нравоучительную речь на тему: «Извиниться нужно перед женщиной, молодой человек, и выйти на следующей остановке подобру-поздорову», которая крайне негативно была воспринята воспитуемым. Он левой рукой стащил очки с лица солдатика, а правой, в которой был зажат злополучный пятак, вмазал ему между глаз, так, несильно, но ощутимо, и водрузил очки на место. Солдат до такой степени опешил от этой наглости, что остался стоять молча, вцепившись в спинки кресел обеими руками и ошеломлённо хлопая глазами. Да и все остальные пассажиры растерянно молчали, даже потерпевшая. В этот момент автобус подошёл к остановке, и водитель открыл двери. Разумно рассудив, что это молчание ненадолго, Змей развернулся и решительно вышел.
Двери закрылись, автобус тронулся. Кирилл остался стоять в полном одиночестве. Огляделся – всего одну остановку не доехал. Ничего, и пешком можно дойти. Перекурил и двинулся вперёд по скользкому тротуару. Но не прошёл и половины пути как откуда-то сбоку послышался громкий топот нескольких пар ног. Посмотрел – по прилегающей к тротуару тропинке мчатся трое солдат-срочников, да прямо на него. «Ничего себе, быстро очкарик отреагировал», - подумал Змей, подставляя подножку самому первому. Тот споткнулся и растянулся. А за ним и остальные, не успев затормозить. Пока они поднимались, Змей нырнул в ближайшую тёмную подворотню. Отдышавшись, он с упорством, достойным подражания, продолжил свой путь, предусмотрительно не выходя на освещённые места.
Возле общежития солдат не было. Зато стояли три местных парня. Двое высокие, довольно крепкого телосложения, а один пониже, видимо и помладше. Змей подошёл, взялся за ручку двери.
- Алё, а мы кто такие? Курить есть? – полетели в его сторону вопросы, но Змей твёрдо решил, что на сегодня с него уже достаточно приключений, и, сделав вид, что к нему это не относится, вошёл внутрь.
Пройти в комнату к Марине не могло быть и речи: вахтёрша пристально следила за посетителем, демонстративно положив руку на телефон, всем своим видом показывая, что её палец уже готов набрать 02. Ну, хоть номер комнаты сказала. Кирилл попросил вошедших девчонок позвать свою знакомую, и плюхнулся на стул возле вахты. Через пару минут, вызвав бурное негодование вахтёрши и совершенно на него не реагируя, вошёл тот, что помладше, который стоял возле входа со своими спутниками, и подошёл к Кириллу.
- Слышь, выйди на минутку, там пацаны тебя зовут.
- Зачем?
- Поговорить.
- А их сколько?
- Ну-у, двое…
- Так пусть сами и разговаривают.
Не добившись результата, и уступив увещеваниям вахтёрши, паренёк исчез.
Марина вышла минут через десять. Кирилл её узнал не сразу. Да и не мудрено, была ведь ещё совсем девчонкой, а сейчас – статная, красивая девушка. А он-то таким и остался, каким был. По крайней мере ему так казалось. Марина широко улыбнулась и присела на стул рядом. Кирилл предложил пойти погулять – отказалась, давай, говорит, здесь посидим, поболтаем. Поговорили ни о чём с полчаса, в течении которых Маринка всё время посматривала то на вход, то на часы, отчего Змей чувствовал себя не в своей тарелке, да и темы для разговора быстро закончились. После пятиминутного молчания и безуспешного придумывания, чего бы такого сказать, он поднялся.
- Может, на следующей неделе приеду, в кино или кафешку сходим?
- Знаешь, я рада была тебя увидеть, поболтать, только, это, не нужно больше приезжать, ладно? Не обижайся, хорошо? – Марина тут же испарилась, а обескураженный Кирилл вышел на улицу.
На улице стояли человек пять солдат, которые обернулись на звук хлопнувшей двери. «Опять! – подумалось Кириллу. – На этот раз без драки не обойтись, похоже». В два шага он подскочил к ним и замолотил руками без разбору, как мельница. Военные, видимо, оказались не такими боевитыми, как им раньше это представлялось, и поспешили ретироваться. Пнув вдогонку последнего в пятую точку, Змей устало присел на корточки, взял пригоршню снега, вытер лицо, а затем руки. Услышав шаги, он поднял голову: перед ним стояли те трое местных, которые хотели поговорить.
Змей находился в совершенно невыгодном положении: мало того, что их в три раза больше, так ещё и стоят, а он сидит. «Ну, вот и всё, - пронеслось в голове, - приехали, наконец-то». Кирилл достал сигарету и начал было рыться в карманах куртки в поисках спичек, как перед его лицом зажегся огонёк. Прикурив, Змей увидел, что все трое присели рядом на корточки.
- Слышь, а ты чё на них налетел-то? Ну, ладно, мы. У нас каждую неделю тёрки с ними. Правда, сегодня чуть не попали – их в два раза больше было. Но повезло - только махалово понеслось, смотрим, ты летишь, как тигр.
- Змей.
- Ну, змей. Так чё на солдат-то полез?
- Я - Змей.
- А-а. Я - Кот, это - Митич, а малой – Моня.
- Слышь, Моня, без обид, по-братски, сгоняй за бормотухой, а? – Змей вытащил из кармана купюру и протянул парню.
- Я тебе что – шестёрка? Сам и иди… - попытался возразить Моня, но, встретив жизнеутверждающий взгляд Кота, взял деньги и умотал.
- Давай хоть в сторонку отойдём, а то стоим тут как три тополя… Ну так что?
- Да я думал – по мою душу они. Пока сюда ехал - два раза столкнулся. Одному очкарику в автобусе в глаз заехал, а ещё троих завалил подножкой, бежали вон оттуда, - показал рукой Змей. - Не знаю, может и не они, некогда разбираться было. Шинели вроде такие же.
- Ну скорее всего эти трое сюда мчались. А насчёт очкарика сомневаюсь, не наш, наверное. А здесь-то ты чего забыл? – продолжил разговор Кот.
- А, к девчонке приехал, - Кирилл разочарованно махнул рукой.
- А она бортанула, так? Может, другой у неё?
Подошёл Моня с горючим, и беседа разгорелась по-настоящему.
- Ну да, честно сказать – бортанула. А я думал… Дурак. Надеялся, в общем. Нафига припёрся? Сам не пойму, - изливал душу Змей новым знакомым.
- Да успокойся. Бывает, что всё не так, как хочется. Может, образуется ещё. Приезжай, короче, в любое время. Тебя здесь никто не тронет. Если что, говори - Кота знаешь, отвалят сразу.
- Да не. Я сюда больше ни ногой. Нечего делать мне у неё. А может, вы к нам? На танцы приезжайте. У нас группа своя, «Зазеркалье», может слышали? У меня друг в ней играет, послушаете.
- Не, не поедем. Мы что, танцоры, что ли? Уж лучше ты к нам! – рассмеялись пацаны.
- Нет, спасибо, но не приеду. Мужики, просьба есть к вам. Посматривайте за Маринкой. Ну там, чтобы не обижали, то да сё. Если сама с кем познакомится – ради Бога. Лишь бы не приставал никто, не обижал. Лады?
- Да без базара, братуха! Будь спок, никто её не тронет.
Разошлись не скоро, но всё же разошлись. Причём Змей убыл с гордым видом брошенного мужика, выполнившего свою миссию по обеспечению будущего своей бывшей.
В училище царило предновогоднее настроение. Некоторые иногородние учащиеся разъехались по домам, отпросившись на пару дней пораньше, некоторые ещё собирали чемоданы. Змей с Петрухой и Джоном направлялись в сторону общежития, уточняя планы:
- Сегодня едем?
- Ну да, давай, собираемся, и на вокзал. На ночной поезд нормально успеваем.
- А насчёт билетов?
- Да на ночной никогда проблем не было. Денег хватает, вроде. Впритык, правда, но ничего, не впервой.
За этими разговорами они заметили знакомого первокурсника, Жеку. Тот сидел на скамеечке с каким-то отрешённым видом.
- Жека, что случилось? Наехал кто? Рассказывай, разберёмся!
- Не, никто не наезжал. Просто деньги потерял, на билет домой не хватает… Не знаю, что делать, - всхлипывал Жека.
Глядя на расстроенного пацана, ребята вспомнили себя два года назад, когда они дождаться не могли начала каникул и встречи с родными.
- Короче. Чемодан собирай, едем на вокзал, - тоном, не допускающим возражений, приказал Змей.
- И чё? Денег-то нет! – возразил Джон.
- Денег нет, часы есть, - Кирюха показал свои электронные часы на запястье, - там продадим, должно хватить.
Через пару часов вся компания была на вокзале. Поезд Женьки отправлялся через час. Змей отдал парню деньги, мол, часы продам, тогда билет себе куплю, наш поезд только ночью идет, успеем. Жека от кассы вернулся совсем удручённым:
- Билетов нет.
- Ну ты счастливчик. То деньги потерял, то билетов нет. Ладно, пошли на перрон, полчаса ещё до отправления, - Змей забрал обратно деньги у вконец расстроенного пацана и увлек его за собой.
Медленно прошли вдоль состава. Кирилл внимательно посматривал на проводников и ждал, когда схлынет основной поток пассажиров. Наконец подошёл к проводнику предпоследнего вагона, возле которого уже никого не было:
- Слышь, пацана возьми, а? Билетов нет в кассе, - с этими словами он сунул в руку проводника пару купюр. Тот, зажав деньги, молча кивнул в сторону вагона.
- Давай, Жека, удачи!
- Спасибо…
Махнув рукой на прощание, Змей двинулся было по направлению к вокзалу, но, не пройдя и пары шагов вернулся к проводнику:
- Часы не возьмёшь по дешёвке?
Проводник несколько минут покрутил часы в руках, и купюры перекочевали обратно в Кирюхин карман.
Друзья встретились возле касс.
- Ну чего долго-то так? Часы продал? Пошли за билетами.
- Вы идите, парни, я не еду. Чё-то нет желания сидеть там в четырёх стенах. Здесь развлечений побольше. Короче, не хочу. К Дениске поеду, родители на даче у него, он в гости звал, - и пока ребята находились в шоке от услышанного, растворился в толпе.
Мгновенно промелькнули новогодние праздники, а за ними и третий курс. Осталось только три месяца производственной практики, госэкзамены – и ребята уже дипломированные механизаторы.
Но до убытия на практику – праздник, последний звонок. Не такой масштабный, конечно, как в школе, но всё же. И танцы, конечно, вечером под музыку популярнейшей группы «Зазеркалье», которая давала последний концерт в этом составе. Музыканты, и в том числе Витя, прекрасно понимали, что здесь их пути расходятся. Вряд ли получится собраться ещё хоть один раз. Ну, может, на вручении дипломов и выпускном ещё, но тоже сомнительно – у каждой группы был свой график, вместе все третьекурсники уже не собирались.
С самого утра Джон уехал в Сосновый Бор. Ему очень важно было чтобы на этом вечере присутствовала Вика. Уговаривать её долго не пришлось, но пришлось долго ждать, поэтому прибыли только-только к началу. Почти все посетители уже были в зале. Витя с недовольным видом из-за отсутствия соло-гитариста, проверял на сцене аппаратуру. Вика разделась в гардеробе, и Саня ахнул: она была в красивом длинном красном платье без рукавов, с открытой спиной. Модная причёска и современный макияж без особых излишеств, золотые серьги с камушками, небольшой кулончик на золотой цепочке и брошка на платье делали её просто неотразимой. В принципе, неотразимой она была бы и без этих украшений, а так – просто королева бала. Когда пара вошла в зал, там установилась полная тишина. Даже Витя бросил своё занятие на сцене. Мужская часть молча проводила их взглядом с открытыми ртами, а женская недовольно дёрнула плечом и ещё более недовольно партнёра за руку – нечего заглядываться на других. Но Вика столь разительно отличалась от всех девчонок и возрастом, и ростом, и нарядом, и красотой, что не заглядываться было невозможно. Джон проводил подругу в подсобку, познакомил с музыкантами и передал под опеку Змею, который в течении всего вечера ревностно охранял её от завистливых взглядов и поползновений к приглашению на танец. А Саня после каждой композиции махал Вике рукой, я здесь, мол, всё хорошо, а ты как там, не скучаешь? Напрасно беспокоился, Кирилл скучать не давал, развлекал как мог - выполнял поручение друга.
Концерт прошёл как обычно на «ура». Репертуар известен всем присутствующим, зал громко подпевал и ревел от восторга, а музыканты выкладывались на полную. После очередной песни Витя, дождавшись, когда стихнут эмоции, подошёл к микрофону:
- А сейчас - сюрприз. Наш соло-гитарист Саня споёт свою новую песню.
Саня был в шоке. Нет, конечно, они её много раз репетировали, и звучала она уже просто идеально, но всё же, вот так, без предупреждения… Однако делать нечего. Унял дрожь в руках, подошёл к микрофону. Чуть постоял, сказал: «Вик, это для тебя», кивнул барабанщику и в зал полилось:
Мы искренне мечтали вновь и вновь
Не думая, что это нереально…
Стихли последние звуки, зал наполнился громом оваций. Саня был счастлив. Он, конечно, ожидал, а скорее, надеялся, что песню хорошо примут, но, чтобы так…
Праздник получился с каким-то грустным оттенком. Нет, конечно, все танцевали, веселились… Ну или почти все. Петруха, например, со Светкой от стены практически не отрывались. Так и стояли, обнявшись, весь вечер. Только последний танец потанцевали и неспеша направились в сторону общежития. Ещё постояли возле входа.
- А я вот в техникум решила поступать…
- Да ты что? Тогда и я!
- Давай! А ко мне приедешь?
- А ты ко мне?
Когда подруга скрылась за дверью, Петруха не торопясь направился домой. В общежитии в тот вечер дежурил Олег Михайлович. Петька хотел было пройти мимо, просто кивнув головой, но мастер его остановил:
- Поздновато ты чего-то. Возле женской общаги небось торчал?
- Ага, - вздохнул Петро.
- Да не переживай, всё хорошо будет. Главное – не женись до службы.
- А, ну да. А то не дождётся, так?
- Да причём тут дождётся, не дождётся. Только о себе думаешь. О ней подумай. Привяжешь её к себе на два, а то и на три года. Самое замечательное время у неё украдёшь. Вместо того, чтобы гулять с девчонками, будет письма тебе писать да на почту бегать за очередным твоим ответом. Подумай…
Вся преддипломная практика прошла в авральном режиме – посевная, всё же. Домой приходили часам к десяти вечера, а в восемь утра уже в гараже. Но и зарплата соответствующая. Да ещё и шабашки. В общем, ребята жаловались только на то, что деньги некогда тратить, а так всё нормально: до девяти вечера в поле, а потом два – три огорода по пять рублей. В магазин некогда заскочить. Единственная вещь, которую Кириллу удалось приобрести, да и то у заезжих цыган – джинсовая куртка-безрукавка на металлической молнии с нагрудным карманом. Модная до ужаса. Только одеть её некуда. Пришлось в такой моднячей обновке на тракторе в поле пахать. Зато карман удобный, шабашку сделаешь - купюру туда. Змей толком и не знал, сколько в итоге уже там, в том кармане. Но чувствовал по его толщине, что немало. Как-то раз соседка попросила пару рублей в долг – не рассчитала до зарплаты, так тот не глядя руку в карман знаменитый запустил, сколько купюр достал, столько и подал. Она в шоке: «Да ты что, я этого за месяц не заработаю!» - «Да бери, будет возможность – отдашь. А нет – так и спасибо хватит».
Экзамены прошли как-то буднично. Ребят отпустили только на один день, строго-настрого приказав быть с утра на работе, только уже не в качестве практикантов, а в качестве полноценных механизаторов. Экзаменационная комиссия даже мысли не допускала, что кто-то может завалить экзамен. Поэтому он больше похож был на пустую формальность: дали каждому трактор, сельхозмашину, выдали задание, например, настроить и вспахать, потом проверили результат. После обеда все были свободны. Но перед этим построили перед училищем и выдали дипломы, которые, очевидно, давно уже были готовы.
Ребята тепло попрощались с Олегом Михайловичем, клятвенно пообещав приезжать почаще, и двинулись в обратную дорогу.
- Может, отметим? – предложил Джон.
- Не, мне на ферму к семи утра, я не буду. Я же Михалычу обещал, что нужно место и время знать когда пить. А время неподходящее. А я обещание держу, - отказался Петруха.
- Ну, нет так нет, - подытожил Змей.
Петруха готовился к поступлению в техникум. Набрал книжек в совхозной библиотеке, насобирал конспектов у знакомых, и каждый вечер заседал с ними у себя в комнате. Несколько раз созванивался со Светкой. Выбраться к ней так и не получилось, зато письма писал регулярно. Жаль только, что телефона междугороднего в общежитии не было, приходилось на почту бегать, чтобы разговор заказать. После каждого созвона он прилетал домой как на крыльях. Взахлёб рассказывал друзьям какие новости у Светки, когда они собираются уезжать… А немного успокоившись, садился снова за конспекты. Змей усмехался, глядя на такое рвение:
- Что, повторяешь то, чего не знал и вспоминаешь то, чего не учил?
Петруха только недовольно смотрел на друга и продолжал готовиться. Даже попросился чтобы на ферму поставили работать - там пораньше с работы отпускали. Правда, выходных не было.
В воскресенье Кирилл с Саней занимались домашними делами - телевизор, в основном, смотрели. Петруха тоже с фермы пораньше освободился, примчался домой, наскоро переоделся и побежал на почту - позвонить Светке. Явился обратно необычно быстро, тихо вошёл, разделся и начал собирать учебники.
- Что случилось? – насторожился Змей.
- Ничего. Вот, учебники собираю. В библиотеку отнесу.
- Выходной в библиотеке-то сегодня. А что, всё выучил, что ли? Не пригодятся больше?
Петруха молча продолжал своё дело, не обращая внимания на вопросы друзей. Казалось, вовсе их не слышал. Кирилл подошёл ближе, тронул друга за руку:
- Давай, рассказывай… Со Светкой что-то не так?
Петруха в сердцах бросил учебник на стол:
- Не разговаривал я с ней. Отец трубку взял. Сказал не звонить больше. Замуж она выходит. За другого, конечно. Сейчас к свадьбе готовятся… Как же Михалыч прав был, когда предупреждал – не женись, говорит, до службы… А я ведь уже готов был… Эх!
- Ну, Михалыч всегда прав. И во всём. А ты бы не расстраивался. Всё образуется. Найдёшь свою судьбу. В техникум, как я понял, уже не вариант? Из-за неё ведь хотел поступать? Ну, значит это судьба так распорядилась. Другая дорога тебе предназначена, - закончил разговор Кирилл.
Теперь Петруха, видимо, чтобы забыться, пропадал на работе допоздна. Вроде и делать на ферме уже нечего – навоз вывез, воды привёз, а всё ходит вокруг заведующей – может помочь чем? Или вокруг доярок - может чего нужно? Честно сказать, многие из них были очень даже ничего. И незамужние, причём. А одна, Галя, так и посматривала на молодого механизатора. Однажды подошла, спросила:
- А это какая марка трактора? А им трудно управлять?
- Да нет, вполне себе просто.
- А я бы смогла? Может покажешь?
Делать нечего. Раз девушка просит, почему бы и не показать. Правда, кабина у трактора маленькая. Сидеть пришлось, соприкасаясь ногами, чуть ли не в обнимку. Сделали круг по ферме. Причем Петруха вспотел гораздо сильнее ученицы: всё время приходилось хватать её за руки – боялся, что не туда повернёт, как он, когда в первый раз на ферму приехал, да в такую грязь забрался, что пришлось с гаража другой трактор вызывать, чтобы вытащил. Рёв тракторов по всей ферме стоял такой, что заведующая только руками всплеснула. Дым коромыслом, грязь летит повсюду… Ну, в общем, еле-еле, но вытащили. А заведующая подошла потом и спрашивает: «А ты чего, приехал-то сюда?» - «Работать послали». Тут она за голову и схватилась: «Послали, тоже, помощничка!», ну и ещё пару крепких слов добавила. Но ничего, через несколько дней сработались.
Не сказать, что Галя была красавицей писаной, но довольно симпатична. Невысокая, в меру полновата, с искренней и доброй улыбкой на круглом лице. Жила она в том же доме, что и ребята. Поэтому Петруха, дождавшись окончания вечерней дойки, непременно стал провожать её домой. С Галей ему было как-то легко. Если со Светкой всё время нужно было что-то придумывать – что сказать, сделать, какой анекдот рассказать или историю, предложить куда сходить – в кино там, или в парк, то с Галей общение шло само собой, совершенно непринуждённо. И на ферме, когда свободное время было, и по дороге домой, они болтали без устали на самые разнообразные темы, даже не задумываясь, о чём. А ещё Галя пела в хоре Дома Культуры. Петруха несколько раз пытался напроситься на репетицию, посмотреть, послушать, но она категорически отказывала, стеснялась, наверное. Скоро концерт будет – вот там и наслушаешься, говорила.
В период между посевной и уборочной работы стало поменьше. Даже выходные давали. Начальство совхоза, в связи с этим, несколько обеспокоилось – как бы молодые механизаторы не загуляли от обилия свободного времени. И нагрузили общественной работой по организации досуга молодёжи завхоза – довольно молодую женщину. Она, конечно, не в восторге была от такой нагрузки, всё же дом, хозяйство, муж, опять же. Но, однако, довольно рьяно взялась за работу – не привыкла перечить начальству. Да и вообще, характер такой – нужно постоянно быть в гуще событий и потому в первый же день выполнения новых обязанностей пришла в общежитие. Собрала молодёжь вокруг себя и спрашивает:
- Ребят, а чем вы вообще занимаетесь-то?
- Как чем? – поразились ребята. – Работаем.
- Ну, а в свободное от работы время? Вот Вы, например, - обратилась организаторша к Петрухе, который, её не слыша, безуспешно пытался привлечь внимание Галины, проходящей неподалёку, - послушайте, шестёрка, я к Вам обращаюсь!
- Что? Я? В каком смысле шестёрка? – под неудержимый хохот друзей недоумённо повернулся Петро.
- Ой, извините, я просто по бортовому номеру Вашего трактора Вас назвала, он же у Вас шестой? Не подумала, извините, ещё раз. Так чем занимаетесь в свободное время?
- Культурно отдыхаем, - ответил Петруха.
- А культурно – это как?
- Культурно – это когда из рюмочек, - назидательно, как малому ребёнку, объяснил Змей, - а когда со стаканов – это некультурно.
- Ясно. А как, например, насчёт того, чтобы спортом заняться, волейбол, например, или футбол?
- Нашла, тоже, спортсменов, - фыркнул Джон.
- Ну, а в ДК может сходим, там кружки разные, хор даже есть, женский, правда.
- Хор? – заинтересовался Петруха. – Это интересно. А мне можно?
- Вот-вот только в женский хор тебе и можно! – рассмеялся Джон. – А ансамбля нет в ДК случаем? Я в группе пел одной, могу поучаствовать.
- Не, ансамбля нет… - задумалась организаторша, - хотя… Если с директором поговорить, может чего и получится.
На следующий день они были у директора совхоза, где Джон красочно расписывал, как будет классно выглядеть вокально – инструментальный ансамбль на концерте в честь Дня работника сельского хозяйства, какие композиции они смогут подготовить и как тепло их будут принимать работники совхоза, особенно молодёжь. А потом танцы можно устроить. Под живую-то музыку весь совхоз соберётся потанцевать. Уговорили, в общем. Через пару дней Джон уже провёл ревизию в ДК на предмет наличия аппаратуры, а через неделю помчался в город по музыкальным магазинам закупать недостающее оборудование и инструменты.
Только с музыкантами проблема была. Кинул клич по совхозу – кто играть нормально может, но толкового никого не подобрал. Вздохнул, и попытался научить троих, которые хоть что-то могли изобразить на гитаре и барабанах. Репетиции проходили на сцене ДК, сразу после хора. Петруха тут же напросился посмотреть. Причем всё настаивал – давай, мол, пораньше пойдём, пока подготовимся… Зашли. Хор на сцене. Галя тоже. Она ну никак не ожидала увидеть таких посетителей. Покраснела, с ритма сбилась, слова забыла и вообще убежала. Петруха аж расстроился. Побежал догонять, а потом ещё долго клялся никогда не приходить на репетиции. В конце концов помирились и направились к дому. А Джон приступил к мучениям со своими музыкантами.
Ну никак у них ничего не клеилось. А в какой-то момент вообще бросили играть. Барабанщик даже привстал со стульчика своего и с кем-то поздоровался почтительно. Саня обернулся – директор совхоза стоит собственной персоной.
- А мне понравилось. Ну, может несколько пока не слаженно, но в целом очень даже ничего! К празднику-то, я думаю, несколько песен разучите? Какие есть на примете?
- Спасибо. Постараемся, конечно, - расплылся в улыбке Саня, - а вот, послушайте, есть одна тема…
Мы искренне мечтали вновь и вновь
Не думая, что это нереально…
- Хорошая песня. Понравилась. Только, ты знаешь, как-то не очень вписывается в День работника сельского хозяйства. Нам бы что-нибудь про трактористов, комбайнёров, битву за урожай. Ну, ты понимаешь… Давайте, в общем, работайте. А как ансамбль назовём, кстати?
- Да не думали ещё. Может «Краснознамённый»? В честь совхоза, конечно.
- Как-то пафосно… Ладно, подумайте сами. До праздника зайду на генеральную репетицию, лично репертуар проверю!
Зря беспокоился. Репертуар понравился и был им одобрен. А на концерте самодеятельный краснознамённый ансамбль произвёл настоящий фурор. Выступали последними, после хора. Хор, кстати, сорвал целую бурю аплодисментов. Дольше и громче всех аплодировал, конечно, Петруха. А вот к ансамблю отнеслись поначалу с прохладцей: что это за ансамбль такой, чего они спеть смогут такого, что мы не слышали? Но напрасно. Молодёжь просто визжала от восторга, да и старшее поколение в такт хлопало в ладоши и притопывало ножками. А после концерта – танцы под живую музыку в исполнении того же ансамбля. Директор был совершенно доволен. Тем более, что руководство из области, которое присутствовало на концерте, очень позитивно отозвалось по поводу такой современной самодеятельности, похвалило и пообещало поставить в пример остальным совхозам.
Наступило время осеннего призыва. Петрухе первому пришла повестка. Быстро прошёл медкомиссию, оформил документы. Дело за проводами. Тут уж завхозша проявила все свои способности - предложила директору организовать встречу заслуженных работников совхоза с молодыми механизаторами, а заодно и Петруху проводить. Тот не отказал, но предупредил, что в стране идёт борьба с пьянством, поэтому только чай и ничего больше. Вечером, перед днём Петрухиного ухода, всё было готово: в ДК расставили столы, разложили пирожные, конфеты, печенье, поставили и чай, конечно. И молодые, и заслуженные расселись за столами. С напутственным словом выступил директор. Потом особо заслуженные работники выступали на тему: «Служи, боец, как дед служил, а дед на службу…», хорошо служил, в общем. И наконец – концерт художественной самодеятельности: танцоры, певцы, музыканты. Но все ждали выступления хора, и на десерт, с продолжением в виде танцев, совхозный ансамбль.
А пока ждали, ребята решили на минутку выйти на перекур. Там временно прекратили борьбу с пьянством. Некоторые заслуженные работники тоже вышли, увидев подозрительно долгое отсутствие молодёжи. И тоже сделали перерыв в борьбе с пьянством. Когда вернулись, хор уже готовил выступление. Солисткой была Петрухина пассия. Она вдохновенно исполнила песню «Возвращайся, моряк», при этом глядя Петру прямо в глаза. Призывник так растрогался, что попытался даже на сцену забраться, чтобы выразить переполняемые его чувства. Хорошо хоть, не пустили. Тогда от расстройства он пошёл на очередной перерыв, а за ним и остальные гуськом потянулись. И при этом каждый посчитал своим долгом похлопать Петруху по плечу со словами: «Ну что, три года, похоже Галка тебе напророчила!»
Вечер закончился как обычно – выступлением ансамбля и танцами. Правда, Петрухе уже было не до них. Борьба с пьянством в тот вечер окончилась неудачей. Пьянство победило.
Рано утром троица друзей была возле военкомата. Помощник военкома угрюмо оглядел прибывших, спросил: «А, собственно, кто служить-то идёт?» Ему указали на мирно почивавшего на лавочке Петруху. Хоть не перепутали, и то хорошо. «Ясно, - сказал военный, - отправляйтесь-ка по домам. И этого заберите. Послезавтра пусть явится». Друзья подхватили ничего не понимающего призывника, который всё рвался отдать священный долг Родине, и отправились куда военкомат послал.
Послезавтра Петруха был на месте. Выдали другую повестку – прибыть через две недели, которые показались бесконечностью. От безделья призывник был готов пойти куда угодно, лишь бы побыстрей. Наконец наступил этот знаменательный день. Петруха был первым у дверей военкомата и совершенно трезвым. Отправили на сборный пункт в город. Типичный ленинградский двор-колодец. Призывников пропасть. Кто-то прибывает, кого-то забирают: выкрикивают фамилии, строят во дворе и, под команду угрюмого военного: «Ну пошли, что ли», в глазах которого стоит лишь один вопрос: «Как только таких в армию-то берут, и чего я с ними делать буду?», команда разношёрстных полупартизан уныло бредёт в сторону ворот.
Уже и вечер наступил, а Петруху всё не вызывают. Подошёл к сержанту:
- А меня-то когда?
- Да не боись, придёт и твоя очередь. Как же армия-то без тебя? И призыв, и дембель неизбежны. Сегодня уже не будет никого, до завтра жди.
- А может, я домой смотаюсь? Завтра утром здесь буду?
- Ну-у, если только за бутылку портвейна…
Сержант открыл окно на первом этаже, через несколько минут принял презент от Петрухи, а тот через пару часов был дома.
- Опять ты? Да когда ж тебя заберут-то уже! – встретили его друзья диким хохотом.
Утром, как и обещал, защитник Родины был на месте. И опять та же история. Всех берут – он сидит, ждёт. Опять вечер. И опять Петруха подошёл к знакомому сержанту: «А может, как и вчера?», однако сержант был не в духе и послал его… в общем, обратно на своё место.
И тут, о, счастье, его вызывают! Подхватив вещи, Петруха выскочил во двор. Там уже угрюмо топтались с десяток призывников, поёживаясь на морозном ветру. Перед строем, снисходительно поглядывая на них, прохаживался высокий, стройный капитан-лейтенант в чёрной форме. Как только более-менее всех выстроили, он скомандовал:
- Равняйсь! Смирно! Бойцы! Вам несказанно повезло служить в Военно-Морском Флоте Советского Союза!
По строю обречённо прокатилось:
- Три года-а-а!
- Нале-во! Шагом марш! – скомандовал капитан. Строй, если его так можно назвать, лениво повернулся и двинулся к воротам. А офицер шагал рядом, поглядывая на призывников отеческим взглядом: «Ну ничего, и вы настоящими моряками будете, не из таких делали…»
Через неделю повестка пришла Кириллу. А ещё через неделю – Сане. Только проводы были уже не такие уж масштабные. Так, формально, посидели да разошлись.