Когда муж сказал:
— Если Саша хочет в вуз, пусть сама платит. Хоть в кофейню идёт, хоть в магазин.
Я в первый момент даже не поняла, что он не шутит.
А потом оказалось, что денег, которые мы откладывали «на учёбу дочери», тоже больше нет. Он уже успел тихо вложить их в студию под сдачу.
* * * * *
С мужем, Володей, мы вместе больше двадцати лет.
Познакомились банально: у подруги был день рождения, она устроила вечеринку. Я тогда была студенткой, куртка в рассрочку, джинсы «только из пакета». Володя — уже взрослый, работающий, на пять лет старше, в рубашке и с уверенным видом.
Мы тогда весь вечер протанцевали и проговорили. Я помню, как он рассказывал про свою работу в оптовой компании, про планы «подняться по карьере». Мне казалось, что рядом со мной стоит человек, который знает, чего хочет.
Встречались мы два года. Я хотела сначала закончить институт, а уж потом замужество. Вова не торопил:
— Успеем, — говорил он. — Главное — нормально встать на ноги.
После института я тоже устроилась на работу, доросла до начальной должности, но буквально через год всё перевернулось.
Мы поженились, и почти сразу я забеременела.
Дочка, Саша, была желанным ребёнком.
Когда она появилась, мои мысли про карьеру ушли вглубь. Я с головой ушла в материнство: кормления, пелёнки, бессонные ночи, прогулки.
Володя стал основным добытчиком. Работал много, приносил домой деньги, не жадничал: и на продукты, и на одежду, и на мелкие радости хватало.
Саша росла активной, общительной. В школе училась нормально, не отличница, но и не двоечница.
Когда подошло время выбирать школу, мы с мужем решили:
— Пусть не обычная, а гимназия. Там образование лучше.
Сдали экзамены, прошли. Я гордилась: «Моя девочка в гимназии».
Вот только у гимназии оказался побочный эффект: туда ходили в основном дети из обеспеченных семей.
И в седьмом классе моя Саша, которая раньше носила обычные футболки и радовалась недорогим игрушкам, вдруг начала смотреть на мир иначе.
Первые звоночки были невинные.
— Мам, — говорила она, — у Кати кроссовки вот такие, как у блогеров. Можно мне такие же?
— Мам, у Маши вон та сумка, и у Полины тоже. Я одна, как… из провинции.
Я сначала смеялась:
— Ты в школу учиться ходишь, а не показывать, у кого кофточка дороже.
Володя тоже относился спокойно, но когда запросы начали расти, лицо у него стало меняться.
Саша перестала просить игрушки и книжки. Ей нужны были:
- телефон «того самого бренда»,
- кроссовки за несколько тысяч,
- косметика, «как у всех девочек в классе».
Однажды за ужином она выдала:
— Пап, мне нужна толстовка. Такая, как у Оли. В магазине шесть тысяч стоит.
Володя поперхнулся:
— Ты в своём уме? Шесть тысяч за одну кофту? У тебя шкаф забит вещами.
Саша закатила глаза:
— Пап, у нас в школе форма. После школы все переодеваются. Мы с Олькой хотим одинаковые. Это важно!
Я попыталась мягко вмешаться:
— Саш, в твоём возрасте важно другое. Хорошо учиться, чтобы потом самой зарабатывать и покупать хоть по десять таких толстовок, если захочешь.
Она взорвалась:
— Да вы ничего не понимаете! Вы жили в прошлом веке, там хватало одной юбки на всех. Сейчас всё по‑другому!
Мы с Володей после этого разговора сели и договорились:
— Надо меньше её баловать, — сказал он. — Мы и так ей многое позволяем.
Я кивнула:
— Да. Мы что‑то упустили. Она привыкла, что ей всё покупают, и не связывает это с хоть какими‑то усилиями.
Мы попытались притормозить:
- отказывать в откровенно бессмысленных покупках;
- объяснять, что деньги не с неба падают;
- предлагать подработку на каникулах — хотя бы что‑то самой сделать.
Но поезд уже шёл.
У неё в голове были не наши речи, а блоги и подружки с «богатыми родителями».
Тем временем года шли...
* * * * *
Незаметно подкрался одиннадцатый класс.
У нас с Володей было чёткое представление:
— После школы — вуз. Вариант «не учиться» мы даже не рассматривали.
У обоих высшее, мы знали, как оно помогает, даже если работа потом немного в другой сфере.
Мы даже заранее начали откладывать деньги.
Каждый месяц, как только приходила зарплата, Володя переводил часть суммы на отдельный банковский счёт, оформленный на себя.
— Это наш запас на чёрный день и на Сашкино обучение, — говорил он.
Я полностью доверяла. В уме даже называла этот счёт «Сашкин фонд».
Параллельно мы наняли репетиторов: по математике, по русскому.
Я исправно возила Сашу через весь город.
Она соглашалась, но энтузиазма особого не было. Её интересовало:
— Мам, а после занятий можно заехать в торговый центр? Там скидки.
Результат не заставил себя ждать.
Выпускной год прошёл под девизом:
- к экзаменам готовиться «как все» — в последний момент;
- гулять до позднего вечера;
- спорить по каждому поводу.
В итоге:
- аттестат — сплошные тройки;
- на бюджетные места — не прошла никуда.
Я была расстроена, но не удивлена.
Саша, кстати, тоже не сильно убивалась, больше переживала, что «будет не с кем фотки на фоне вуза выкладывать».
Я поговорила с Вовой:
— Что будем делать? Поступать на платное? Мы же как раз на это деньги копили.
Он посмотрел на меня так, как будто я предложила ему продать почку.
— Какие «мы копили»? — спросил он. — Мы копили, чтобы у неё был шанс. Она этот шанс профукала. Я не собираюсь оплачивать её гулянки дальше.
Я растерялась:
— Подожди. Мы же с тобой изначально понимали, что может не хватить баллов, поэтому и откладывали. Чтобы она могла хотя бы на платное пойти, а потом уже с третьего курса на бюджет, если захочет. Ты же сам так говорил.
Он поморщился:
— Я говорил это при одном условии: что она будет стараться. А она что делала? Весь год то гуляла, то по салонам с подружками.
Я попыталась возразить:
— Но это же подростки, у всех такое…
Он резко перебил:
— У всех — не у всех. Наши знакомые как‑то и учиться умудрялись, и гулять. А она еле‑еле тройки натянула. Извини, я не банкомат.
Я попыталась зайти с другой стороны:
— Хорошо. Ты не хочешь полностью оплачивать. Давай хотя бы часть. Остальное, может, как‑то найдём. Кредит, родственники помогут…
Он покачал головой:
— Нет. Хочет учиться — пусть поступает на бесплатное. Не поступит — пусть идёт работать. Бариста, продавцом в косметический, кем угодно. Хватит жить в иллюзиях, что мы будем вечно платить за её хотелки.
Саша про этот разговор не знала.
Она жила в уверенности, что «как‑то всё решится», потому что «родители всегда вытаскивали».
Когда я ей намекнула:
— Саша, есть риск, что с платным будет трудно, — она пожала плечами:
— Мама, вы же откладывали. Папа говорил. Ну не будете же вы меня без учёбы оставлять.
И у меня внутри всё сжалось.
Я решила хотя бы уточнить финансовую сторону, чтобы понимать, о чём речь.
Подошла к Володе вечером:
— Вов, можно я хотя бы половину той суммы возьму? Если ты не хочешь платить за учёбу, я подумаю, как рассчитаться сама.
Он оторвался от телевизора:
— Какую половину?
— Ну, деньги на счёте. Которые мы откладывали.
Он какое‑то время молчал, а потом спокойно сказал:
— Их нет.
У меня потемнело в глазах:
— В смысле «нет»?
— Я их вложил, — ответил он. — Купил студию в строящемся доме. Как сдадут — будем сдавать. Будет нам пассивный доход.
Я села на стул:
— Когда ты это сделал?
— Месяца два назад.
— И ты даже не обсудил это со мной? — голос дрогнул. — Мы же эти деньги вместе откладывали. Я тоже работала, тоже вносила часть.
Он пожал плечами:
— Я мужчина в доме. Принял решение в интересах семьи. И вообще, это мои деньги, счёт на меня оформлен.
Я смотрела на него и чувствовала себя… обманутой.
Все эти годы я жила с мыслью, что у дочери есть «подушка» на образование.
А он втихую использовал эти деньги на инвестицию, даже не поставив меня в известность.
Я, конечно, не сдержалась.
— Ты понимаешь, что ты сейчас сделал? — начала я. — Ты лишил дочь шанса нормально учиться. Да, она не отличница, но поступить на платное могла. Мы бы как‑то вытянули. А теперь ни денег, ни времени: сроки подачи документов вот‑вот закончатся.
Он отмахнулся:
— Хватит драматизировать. Есть ещё наборы, можно на заочку, можно в колледж. В конце концов, не всем дано быть «офисными работниками». Пусть попробует поработать руками, может, в голове что‑то щёлкнет.
Я уткнулась в расчёты:
— Но студия… Её же нельзя просто так взять и продать?
— Пока не введут дом в эксплуатацию — нет, — спокойно ответил он. — Да и я не собираюсь её продавать. Это наше будущее. Пенсия. Мы ж не вечно работать будем.
Пока мы спорили, время шло.
Сроки подачи документов в нормальные вузы закончились. Какие‑то запасные варианты ещё были, но туда либо Саше совсем не хотелось, либо проходные баллы были ещё выше.
Саша в итоге осталась ни с чем.
— Ну и что теперь? — спросила она однажды за ужином. — Я куда‑то вообще пойду учиться или буду сидеть дома?
Володя спокойно ответил:
— Пойдёшь работать. Устроишься, заработаешь, поймёшь цену деньгам. А там, через год, если захочешь, будешь сама оплачивать заочку или вечернее.
Она выпучила глаза:
— Пап, вы серьёзно?
Он кивнул:
— Абсолютно. Мы с мамой свою часть уговора выполнили: школу дали, репетиторов наняли. Ты свою часть провалила. Теперь твой ход.
Она перевела взгляд на меня:
— Мама?
Я замялась:
— Саша, понимаешь… Мы правда хотели тебе помочь. Но сейчас так сложилось, что…
Я не смогла произнести: «Папа потратил деньги, не спросив меня».
Сказала только:
— Нужно время. Давай подумаем.
Она вскочила из‑за стола:
— Понятно. Занавес.
И хлопнула дверью своей комнаты.
* * * * *
В итоге Саша действительно пошла работать.
Нашла вакансию в кофейне неподалёку: бариста, смены по шесть–восемь часов.
Первые дни приходила домой уставшая, но гордая:
— Мам, я сегодня сама заработала на помаду и на обед. Без папиной карты.
Потом энтузиазм поубавился: руки болят, ноги гудят, клиентов полно, начальник что-там требует.
Параллельно она всё ещё вынашивает идею поступать на следующий год.
Ходила на дни открытых дверей, советовалась с подругами.
Наши отношения с мужем сильно изменились. Мы стали меньше разговаривать.
Володя своё поведение объясняет просто:
— Я не хочу вырастить иждивенку. Хочет красиво жить — пусть учится, работает, себя обеспечивает. Я в её возрасте уже разгружал фуры и в институте сам себя содержал. Никто за меня ничего не платил.
Я ему говорю:
— Ты забываешь, какое было время. Тогда, если ты поступил, уже был каким‑никаким общежитием и стипендией прикрыт. Сейчас платное образование — другие суммы. Да и ты сам не работал в кофейне за копейки. У тебя с третьего курса была уже нормальная подработка.
Он стоит на своём:
— Значит, пусть тоже ищет. Я не запрещаю учиться. Я просто не собираюсь платить за образование, которое она не ценит.
Пишите, что думаете про эту историю.
Если вам нравятся такие житейские рассказы — подписывайтесь на “Бабку на лавке”. Здесь такого добра много, и новые драмы появляются каждый день!
Приятного прочтения...