Когда ко мне приходят люди с жалобой на прокрастинацию, они почти всегда говорят об этом так, словно речь идет о недостатке, слабости. О чем-то постыдном, что нужно "исправить". Они перечисляют прочитанные книги, опробованные методы, несработавшие системы. И почти всегда в их рассказах фоном идет вопрос: "Что со мной не так?"
Я давно перестала рассматривать прокрастинацию как проблему, касающуюся времени. Потому что вижу, как умные, собранные, ответственные люди умеют быть чрезвычайно эффективными - в работе, в заботе о других, в кризисных ситуациях. И так же устойчиво откладывать то, что касается их самих. Это несоответствие невозможно объяснить одной лишь "плохой организацией".
Прокрастинация - это не про действие. Это про контакт.
Каждое действие - даже самое простое - означает вход в переживание. Начать задачу значит позволить себе что-то почувствовать. Иногда это тревога. Иногда усталость. Иногда разочарование. А иногда пустота, которую особенно трудно выносить. И тогда откладывание оказывается не отказом от действия, а способом не входить в это чувство.
Человек может прекрасно понимать, что именно ему нужно сделать. Может помнить об этом весь день. Иногда - всю неделю. Это не забывание. Это удерживание на дистанции. Как будто между человеком и действием стоит тонкая, почти незаметная перегородка. Человек рядом, но не внутри происходящего.
В такие моменты жизнь часто наполняется другими занятиями. Телефон, еда, мелкие дела, бесконечные уточнения. День не пуст. Он может быть даже утомительным. Но в этом утомлении присутствует странное ощущение: как будто что-то главное все время происходит "потом". Не сейчас.
Прокрастинацию часто путают с ленью. Но лень - состояние простое, в котором нет внутреннего напряжения. Прокрастинация же всегда напряжена. В ней есть знание о необходимости и невозможность начать. Это состояние внутреннего конфликта, а не отсутствия мотивации.
Во многих случаях особенно трудно признать, что за прокрастинацией могут стоять чувства, которые не принято считать "достаточно серьезными". Не обязательно страх провала или катастрофы. Иногда это скука. Иногда ощущение бессмысленности. Иногда усталость, накопившаяся до такой степени, что любое новое усилие переживается как угроза. Иногда злость, направленная внутрь, потому что наружу ей не нашлось места.
Прокрастинация в этом смысле является формой саморегуляции. Не идеальной, не осознанной, но доступной. Она словно говорит: "Сейчас слишком много всего". И пока у человека нет другого способа обойтись с этим "слишком", он будет возвращаться к откладыванию снова и снова.
Проблема начинается не сразу. Сначала прокрастинация действительно помогает - снижает напряжение, позволяет прожить день, не разрушаясь. Но со временем цена этого способа растет. К избегаемым чувствам добавляются вина, тревога, ощущение собственной несостоятельности. Человек начинает бороться с собой, не понимая, что борется не с причиной, а с симптомом.
В работе с этим состоянием иногда наступает момент, когда вместо вопроса "как заставить себя" появляется другой: "Что со мной происходит в тот момент, когда я собираюсь начать?" Это принципиально важный разворот, потому что он переводит внимание с контроля на понимание.
Когда человек впервые позволяет себе увидеть, что прокрастинация была не саботажем, а попыткой не разрушиться, часто возникает облегчение. Не потому, что все сразу меняется. А потому, что исчезает необходимость быть врагом самому себе.
Работа здесь заключается не в том, чтобы немедленно начать действовать. А в том, чтобы постепенно расширять способность встречаться с теми ощущениями, от которых хотелось сбежать. Иногда это начинается с простого признания: "Да, мне сейчас трудно". Иногда - с разрешения не справляться идеально.
Прокрастинация ослабевает не тогда, когда появляется жесткая система. Она уходит тогда, когда у человека появляется внутреннее пространство для тех чувств, от которых раньше приходилось защищаться.
И тогда действие перестает быть входом в опасную зону. Оно становится просто шагом. Не всегда легким. Но возможным.
Автор: Варникова Екатерина
