первая часть
— Наш человек! Как там у Высоцкого‑то было? «Проверенный наш товарищ!» — усмехнулся главарь, хлопая его по плечу.
Первую машину Василий вскрыл уже на следующий день. Дальнейшее было не его заботой. Свою долю в денежном эквиваленте он получил уже этим же вечером. Теперь у него были средства не только пригласить Марину в кино, но и с шиком посидеть с ней в кафе перед сеансом.
Карусель закрутилась, копеечка смачно закапала. О последствиях парень не думал, судьба пока хранила его бережно. Василий и Марина успели сходить не только в модный по здешним меркам ресторан, на концерт рок‑группы в закрытом клубе, на выставку художников‑импрессионистов, где толком не смогли понять ни одной картины, но и съездили в загородный развлекательный комплекс с шашлыками и подогреваемым бассейном на свежем воздухе.
Дело не двигалось. Марина не подпускала парня не только к телу, но и к своей душе. Он не знал, как заставить её ответить взаимностью на его чувства, и совсем измучился от этой неопределённости. Всё время хотелось спросить напрямую: «Мы вместе или ты только играешь со мной?».
Однажды он в очередной раз попытался прижать её к стене в подъезде, прильнуть к губам, но она его сразу оттолкнула.
— Василёк! — она частенько так его называла, когда они были вдвоём. — Ты что из себя возомнил? Наша дружба уже мезальянс. Мы же из параллельных миров по культуре, развитию, интеллекту. Спектакль «Валентин и Валентина», помнишь? Он был о таких парах, как мы с тобой. Скажи спасибо, что я ещё время с тобой провожу. А руки никогда больше не распускай. Не по Ваське совсем эта шапка.
Он ушёл. Громко хлопнул дверью подъезда — и ушёл надолго.
В школе резко пересел за другую парту, подсадив к Марине занудного мальчишку‑очкарика. После уроков больше не провожал, прогуляться не звал, шоколадки и яблоки в её рюкзак не подкладывал.
Прошёл Новый год, промелькнули зимние каникулы. Чтобы Марина и её мама не скучали, отец вывез их в жаркий Таиланд погреться на солнышке. В зимний январь девушка вернулась отдохнувшая и загорелая, а там побежали денёчки самой длинной четверти.
Было не до размышлений. На Васю она даже не смотрела: дружили, прекратили дружбу — в молодости всякое бывает.
А Василий с головой ушёл в эксперименты с угоном машин. Беспокоили его нечасто, разок в неделю, а то и реже. На процесс работы с замком, а зачастую ещё и с сигнализацией у него обычно уходило не более пары минут: машина и жалобно пикнуть не успевала, а уже меняла хозяина.
И всё бы дальше шло гладко, но в очередной раз при перепродаже банда угонщиков прокололась. Владельцем автомобиля оказался некий чин с огромными ресурсами. Преступников взяли быстро и долго с ними не церемонились. Самый большой срок дали их вожаку, но и остальным предстояло провести на зоне не один год.
О Василии никто из ребят не упомянул, язык за зубами все держали крепко, и он отделался лёгким испугом. Хорошо ещё, что парень завёл привычку копить заначку: приоделся, побаловал родных подарками и лёг на грунт.
Впереди был выпускной класс. Оценками хорошими он не блистал, а после школы надо было куда‑нибудь поступать учиться. Небольшой капитал ему не помешает.
Марину Вася пытался из души вырвать, но она сидела там, как заноза. Иногда говорил себе: «Ну что ж, я не Валентин, она не моя Валентина, не судьба».
Подругу главаря их уличной команды он встретил в магазине случайно. Она потускнела; сигареты при нём уже покупала не самые роскошные — так, на что денег хватило. Скользнула по нему случайным взглядом, сначала будто не признав, а потом оживилась.
— Гуляешь, Васенька? — протянула она. — Школу прогуливаешь? Может, угостишь даму шампанским? Я уже начинаю забывать, какой у него вкус.
— Легко, — в тон ей ответил Василий. — Выбирай, какое на витрине на тебя смотрит.
Знойная рыжая Натали выбрала красное игристое вино местного разлива, считавшееся весьма вкусным. К нему была куплена коробка заварных пирожных, нарезка сыра, пакет с миксом орехов.
Взяв Васю под руку, она томно зашептала ему на ухо:
— Пойдём ко мне. Я сейчас одна‑одинёшенька, помираю от тоски и скуки. Уже до чего дошла — сериалы по телевизору начала смотреть, когда у себя в ларьке за прилавком не стою. Хозяин, такой хмырь, уже вторую неделю зарплату не платит. Говорит, что выручка маленькая. А что я жрать должна, скажи мне на милость?
Ноги у Василия стали ватными: эта зрелая, опытная девица нещадно его волновала. Кому же в шестнадцать лет не захочется заглянуть «на огонёк» к такой женщине?
Он быстро буркнул: «Я сейчас», — и вернулся в магазин. Нужно было купить рыжей бестии что‑нибудь этакое, но что найдёшь в обычном супермаркете? Идея пришла быстро: он её немного побалует. Набросав в пакет массу тропических фруктов, блок самых дорогих сигарет и бутылку армянского коньяка, Вася помчался на улицу с надеждой, что его видение в женском обличье не испарилось.
Наташа ждала его терпеливо, видно, безденежье и впрямь прижало. Жадно заглянула в пакет, одобрительно хмыкнула:
— А ты ничего так, парниша. И внешне смазлив и крепок, и с головой дружишь. Ай да, кутить! Объявляем сегодня внеурочный праздник. Позвони родителям, что у друзей заночуешь. Я люблю гулять долго, никуда не торопясь.
У Васи земля ушла из‑под ног от этих её слов. Он что‑то наплёл по телефону своим, что всю ночь будет машины разгружать, а потом заночует у приятеля возле центрального торгового центра. Родители уже давно не контролировали его личную жизнь: в школу ходит, занятия не пропускает — и ладно. Тем более впереди был выходной, воскресенье, в школу завтра не надо. Денег лишних в семье не было, так что «делает как надо» — и хорошо.
Наталья жила далеко не в хоромах, как представлял Вася. Старенький, местами треснувший двухэтажный дом явно был построен давно. В подъезде пахло, как водится, кислой капустой и немного котами и мышами. Пара бродячих блохастиков как раз грелась возле батареи на тонкой картонке.
— Тьфу, как вы меня здесь уже надоели! — цыкнула на них Наташа.
В другой раз Вася обязательно вступился бы за неприкаянных лохматиков, но сейчас боязливо промолчал: эта женщина вела его в неизведанный мир, и он боялся спугнуть романтику надвигающегося момента.
Как и обещала, праздновала их встречу Наталья очень медленно. Она попросила его откупорить и шампанское, и коньяк, намешала их вместе в высоких тонких стаканах, выдавила туда же сок из больших оранжевых апельсинов, нарезала фрукты, наслаждалась орешками и элитным сыром.
Потом внезапно объявила Васе, что ей жарко, и она должна переодеться. В однокомнатной квартире и не подумала уйти в ванную. Опытная амазонка и молодой сильный парень стали великолепным дуэтом.
Весь остаток зимы и мгновенно промелькнувшую весну парень бегал к своей богине, как верный рыцарь, паж, слуга. Уже давно была извлечена из тайника заначка, аппетиты Наташи росли от раза к разу: его запасов не хватало то на новые сапоги, то на серёжки с жемчугом. Это был странный роман, как ни крути.
Вася был готов превращаться в её раба: рядом с ней он каждый раз будто умирал и рождался вновь от острых чувственных ощущений. Ревновал её к вожаку, что сидел сейчас на зоне, представляя, как когда‑то она была с ним. Мысли о Марине почти исчезли: лишь иногда всплывали вместе с ехидным желанием сказать ей: «Посмотрела бы ты сейчас, какую роскошную женщину я держу в своих объятиях. Не тебе чета. А ты меня всё мезальянсом обзывала».
Марина тем временем ходила в школу задумчивая: дома было неладно. У компании отца где‑то наверху сменилось руководство. Директивы следовали одна за другой, и все какие‑то бестолковые, в духе «стой там, иди сюда», подтачивая предприятие изнутри.
Отец Марины всё чаще заявлял, что уволится и бросит всё к чёртовой матери, он им не мальчишка, чтобы так над ним издеваться. Женщинам семьи поначалу казалось, что он шутит, снимая напряжение, покрикивая на них обеих. Но характер его портился на глазах.
В клинике, куда обратилась испуганная жена, психотерапевт только понимающе кивнул: это кризис среднего возраста, наложившийся на нелёгкий период в профессиональной деятельности. Если хотят уберечь его от раннего инсульта или инфаркта, лучше пусть бескомпромиссно увольняется, чем терпит очередные унижения от начальства.
В тот же вечер в их доме состоялся крупный семейный разговор. Мать Марины ради этого взяла отгул и приготовила особенный ужин. Утаивать от дочери проблемы не стала, а мужу прямо сказала, что его ждёт, если он останется на прежнем месте. Решения принимали вместе, с чертежами и идеями на выход: такая светлая конструкторская голова пригодится везде.
Отец сначала отнекивался, всё переводил стрелки на возможные материальные потери, но жена была упрямой и любила его искренне: «Ты нужен нам живой и здоровый. Остальное сдюжим».
Она напомнила, сколько всего они уже успели себе позволить: сладко ели, красиво одевались, вольготно тратили деньги в путешествиях, и вместе с ним много повидали. У Маришки ещё всё впереди, а сейчас время сделать остановку: завтра он напишет заявление об увольнении.
Женщина не ошиблась. Такого опытного конструктора тут же «оторвали с руками и ногами» в одном симпатичном техническом НИИ. Отец Марины больше не верил многообещающим посулам бывших коллег: «рыба гниёт с головы», руководство отрасли явно шло не туда, и это был лишь вопрос времени.
Мать девушки продолжала работать в своём салоне красоты. Марина благополучно перешла в одиннадцатый класс. Жизнь не остановилась: просто запросы и возможности стали другими, а главное — семья вышла из тяжёлых обстоятельств без моральных и физических потерь. Тут самое время вспомнить знаменитую еврейскую мудрость: «Господи, спасибо, что взял деньгами».
Одиннадцатый класс не принёс ярких перемен в жизни двух некогда друживших одноклассников. Марина сбавила обороты в представлениях о том, кто ей подходит в качестве сердечного друга, а кто нет: поумнела, забыла свою философию о мезальянсах и Валентине с Валентиной.
Все силы она бросила на исполнение заветной мечты — стать стюардессой на международных авиалиниях.
Дома шутливо говорила родителям: раньше я по миру летала в роли пассажирки, а теперь хочу быть полезной людям в путешествиях, ведь это замечательная профессия с романтическим подтекстом.
Рядом бравые лётчики, она в красивой униформе, а за иллюминаторами — белоснежные облака, окружающие её счастье. Старшее поколение не спорило: хочет девочка — пусть пробует. Для поступления в институт гражданской авиации её знаний должно было хватить.
Василий крутился, чтобы удовлетворить потребности Наташи, как мог. Бросать учёбу в школе было бы глупо, но нерегулярной зарплаты грузчика на её капризы уже совсем не хватало.
В один из весенних дней, почти на пороге выпускных экзаменов, он банально уснул на консультации, и выручила его не кто‑нибудь, а Марина.
— Вася, проснись, горе ты наше, — ткнула она его в бок, закрывая от зловредной учительницы истории своим телом. — Если тебя в таком виде увидит наша Грымза, тебе не жить. Влепит на выпускном экзамене неуд — с неё станется.
Парень устало разомкнул глаза и непонимающе уставился на Марину. Вчера его любовница поставила ультиматум: или он летом везёт её на море, или она найдёт нового спонсора. И он впервые отчётливо понял, что смертельно, невыносимо устал: даже молодой организм не выдерживал яростных нагрузок, когда он брался за самые тяжёлые грузы с двойной оплатой и рвал жилы на износ.
Из школы они вышли вместе. Василий, почему‑то ничего не соображая, поплёлся вслед за Мариной к ней домой. Она позвала зайти, и у него не нашлось сил отказаться.
Пока она ставила чайник и рылась в холодильнике в поисках чего‑нибудь вкусного, парень уснул в гостиной на мягком угловом диване. Она не стала его будить. Когда‑то он так старался ей понравиться, ухаживал, баловал, дарил море внимания — что же, пусть хоть поспит нормально в её доме. Тем более родители уехали на целый месяц в санаторий и должны были вернуться только к началу её экзаменов.
За окном цвёл и пах сиренью и черёмухой весенний май. Марина сделала себе кофе и бутерброды и отправилась зубрить английский: завтра занятия, а до конспекта она ещё и не приступала.
Вася проспал и этот день, и всю ночь. Когда очнулся, сначала даже не понял, где находится. На кухне кто‑то напевал популярный шлягер, пахло кофе и свежей выпечкой, и он инстинктивно двинулся на манящие звуки и запахи.
продолжение