Марина смотрела на класс, в котором ей была уготована участь называться «новенькой». Угораздило же папу получить высокое назначение именно в этот город. Будто в Москве им плохо жилось.
Нет, ему, видите ли, нужен трамплин для внушительного скачка вверх по карьерной лестнице. Прежняя должность стала тесной для его амбиций. Теперь им придётся лет пять пробыть здесь.
Её появление, на удивление, не вызвало жгучего интереса одноклассников. Ну пришла какая‑то новая барышня — и бог с ней. Все вокруг живо обсуждали только что закончившиеся летние каникулы.
До неё доносились отдельные реплики:
— Мать утащила меня на дачу, торчал на огороде, весь урожай собирали. Хорошо ещё, что в посёлке есть озеро. На рыбалку ходили день через день, потом запекали рыбёшку на берегу, прямо на углях от костра.
Или вот ещё:
— Девчонки, господи, какой я себе сарафан на море отхватила! Все мальчишки на меня оглядывались. Я в нём такая красотка!
Возле окна два немного смешных очкарика, девушка и парень, наперебой рассказывали друг другу о списке дополнительной литературы, заданной на лето для внеклассного чтения.
— Нет, не прониклась я этим Шекспиром с его «Гамлетом», а вот «Трёх товарищей» Ремарка два раза перечитала.
— А я раньше времени за «Мастера и Маргариту» взялся. Оторваться не мог, проглотил. Ты ещё не читала? Принесу тебе завтра, роман точно в твоём вкусе.
Марина вспомнила подобные разговоры после длинных каникул, звучавшие в московской школе. Небо и земля, другой мир, другая жизнь. Вот уж удружил ей отец.
И что сейчас, поделиться с новыми одноклассниками, как она этим летом на Лазурном берегу Франции загорала? А потом с родителями каталась по греческому острову Крит, изучая следы Минойской цивилизации? Да они тут же на неё глаза вытаращат, как на инопланетянку.
Но делать было нечего. Надо привыкать и осваиваться. Да и не была она гордячкой или воображулей. Что с золотой ложкой во рту родилась — вопрос спорный. Она успела застать жизнь родителей и свою ещё в коммунальной квартире с четырьмя семействами по соседству.
А потом её отец как‑то резко рванул в гору. Конструктор по профессии, он изобрёл какие‑то штуковины для авиационной промышленности. Марина подробностями никогда не интересовалась. Тем не менее, его сначала пригласили работать в Москву из Московской области, а теперь вот послали возглавить новёхонькое промышленное предприятие в северо‑западном регионе, построенное специально под его гениальное, несомненно талантливое открытие.
Неголубых кровей была и мать Марины. Начинала с мастера маникюра и педикюра. В Москве муж, получающий баснословные гонорары за всё новые и новые технические идеи, помог ей выкупить захудалую парикмахерскую. За год толковая женщина с золотыми руками настоящего мастера превратила заведение в элитный салон ногтевого сервиса.
За мужем поехала как жена декабриста. Это где ж видано, чтобы женщины на маникюр и педикюр не ходили. Будет и она востребована на новом месте. В городке средних размеров семейству конструктора, а теперь ещё и руководителя крупной промышленной компании, трёхкомнатные хоромы в новостройке выделили сразу.
Такого специалиста упустишь — ищи свищи потом ветра в поле. Кем его можно заменить? Изобретениями отец Марины фонтанировал постоянно. В жилищном комплексе на окраине города как раз искали заведующую в салон красоты. Пригодилась и мама Марины чуть ли не с порога.
Что девушке оставалось делать? Не в позу же становиться, что до её школы теперь надо ехать три остановки на автобусе. Расстояние некосмическое: в хорошую погоду можно и пешком легко прогуляться. Вот так она и очутилась в 10‑м «В» классе. До получения аттестата зрелости оставалось ещё два года.
Когда первого сентября наконец прозвенел звонок на урок, классная руководительница представила новенькую классу и огляделась по сторонам.
— Со свободными столами у нас в кабинете не густо, — резюмировала она. — Вам, Марина, осталось лишь одно место — рядом с нашей местной звездой, Василием Ковалёвым. А вот и он сам, как всегда опаздывая, пожаловал. Стол вон тот, последний в среднем ряду.
Марина оглянулась на вновь прибывшего товарища. Высок, плечист, хорош, в глазах озорные смешинки бегают. Общую картину дополняли ладно сидящие на нём голубые джинсы и синяя рубашка‑поло. С таким симпатягой можно и за одной партой посидеть, раз других вариантов не находится.
Первые два урока они с Василием молчали, как два партизана, а потом, как разговорились — обо всём на свете. Парень хоть и отставал от неё в вопросах общего развития, не знал каких‑то фильмов‑новинок, кажется, совсем не читал бумажных книг, только в роликах в интернете был сведущ. Не ездил никогда дальше Анапы, да и то был там всего один раз, больше моря в глаза не видел. Не бывал ни в Москве, ни в Санкт‑Петербурге; про Европу и другие континенты, где ей уже тоже довелось побывать, Марина благоразумно промолчала.
Зато в житейских вопросах он явно мог дать ей фору. За несколько секунд наладил собиравшийся сломаться замочек на рюкзаке. А когда классная руководительница раздавала билеты на гастрольный спектакль по пьесе Михаила Рощина «Валентин и Валентина», раздобыл для них двоих самые лучшие места. Это был подарок от родителей всех учеников класса в честь начала учебного года; попасть в их драматический театр во время приезда столичных артистов было весьма непросто.
Так что подружились Марина и Вася как‑то так быстро, что никто в классе даже сообразить не успел, что гроза района, Васька Ковалёв, спёкся как зелёный пацан. Влюбился с первого взгляда. У него всё сразу на лице написано стало.
Марина принимала его внимание снисходительно. После спектакля разрешила себя проводить, а вот поцеловать в подъезде — ни‑ни. Ещё чего не хватало. Она барышня несколько старомодных взглядов и принципов. Через три дня знакомства стены в подъезде с кавалером оттирать не будет.
Всю дорогу она рассказывала Васе об известных мезальянсах, о смысле пьесы Рощина. Он так и не понял толком значения этого мудрёного слова, но промолчал: не хотел показывать себя глупым человеком, далёким от театрального искусства. Самого его беспокоила встреча, назначенная с пацанами из соседнего района по поводу какого‑то, как они выразились, интересного для него предложения.
Они с Мариной были из разных семей. У него дома никогда не водились лишние деньги. Родители, оба работяги на табачной фабрике, дышали целый день ароматной табачной пылью, да излишки с линии потихоньку соседям продавали.
У Васи был уже женатый старший брат. Ютились все в одном стареньком частном доме с рассохшимися от времени зелёными ставнями на окнах и деревянным крыльцом, скрипевшим под натужными шагами взрослых членов семьи. У родителей Василия уже двое внуков во дворе бегало, и всех надо было одеть и прокормить.
Поэтому парень уже давно приноровился зарабатывать, продавая прохожим излишки сигаретного богатства или разгружая по выходным грузовые машины возле соседнего гастронома. Так и джинсы, в которых он сейчас красовался перед одноклассниками, и модную рубашку‑поло себе купил.
А сейчас всё лихорадочно думал, какое же выгодное предложение решили сделать ему старшие парни со смежной территории. Вид у них немного криминалом попахивал. Ну да, он тоже не лыком шит; не скажешь, что робкого десятка. Разберётся, поди, немаленький.
Если удастся заработать, Маринку в кино позовёт — на последний ряд. Может быть, она хоть там всё‑таки разрешит себя поцеловать. У него от этой мечты даже скулы сводило от желания.
Марина во встречном огне любви не горела. Трепет Васи ей льстил: ухаживание первого парня на школьном «селе» поднимало самооценку вверх, но ей было с ним скучновато. «Где она и где он?» — смешно, ей‑богу, считать их парой.
Она уже и с мамой поделилась, что на новом месте у неё появился преданный кавалер, но та лишь отмахнулась:
— Думай лучше об учёбе, Мариночка. С твоей внешностью и моим умением её корректировать ты всегда будешь принцессой, достойной многих принцев.
Довольно улыбнувшись, Марина ответила:
— Жгучий интерес со стороны симпатичного парня мне всё равно приятен, мамочка. Там видно будет, для чего его лучше использовать.
В этот момент симпатичный парень как раз подходил к месту встречи с потенциальными работодателями на пустыре. Страшно не было: на кону стояло свидание с Мариной, ради которого он был готов даже Луну с неба достать.
Среди молчаливой стаи вскоре окруживших его парней была и одна особа женского пола. Даже несмотря на любовь к своей школьной пассии, Василий в первый момент немного ошалел.
Она была дивно хороша какой‑то дикой красотой амазонки: распущенные волосы рыжей волной укрывали её грациозную спину, раскосые зелёные глаза смело смотрели на лихое сборище молодых мужчин, ничуть не смущаясь его грозного вида. Сложена, как Афродита, отважна, как воинственная Афина, создана для любви, как прекрасная Венера.
Василий не очень‑то был знаком с греческими и римскими богинями, но сейчас эти имена и сравнения сами собой всплыли в голове — так подействовал образ молодой женщины.
Отодвинув в сторону сие прекрасное видение, вперёд выступил крупный парень со злыми глазами волка — вожак, лидер, явный кумир компании с огромным эго.
— Так вот ты какой, местный кулибин, — усмехнулся он. — Наслышан о твоих технических талантах. Ходят слухи, что ты любой замок чинишь и вскрываешь в два хлопка. Не врут ли люди, а, байки это всё?
Василий действительно постоянно помогал всем в округе: то народ ключи от квартиры или гаража терял, то что‑нибудь замыкающееся ломалось, оставляя хозяев без возможности воспользоваться транспортом или механизмом. Покопается, покумекает — щёлк, и готово: всё опять работает, как часики, или хотя бы открывается, пуская к себе страждущих соседей.
— Невелика наука, — пожал плечами Вася. — Зря, что ли, отец всю жизнь наладчиком на линии в цеху работает. Кое‑чему и сыновей научил по свободе.
— Люди не врут, — ответил он крепышу. — Дружу с замками практически любой сложности. Вам‑то что за дело?
— Не гони лошадей, пацан, — осадил его главарь местной шпаны. — Предложение у нас к тебе есть. Выгодное для нас всех. Заставлять тебя теряться в загадках не буду: всё гениальное просто. Ты для нас машинки открываешь — те, что мы укажем. Мы с тобой щедро за таланты твои расплачиваемся. На думку тебе три дня, ждём твоего решения.
Василий глядел в «атаку» молчащих парней, скосил взгляд на многозначительно улыбающуюся барышню. Думать особенно не стал, ответил сразу:
— А чего три дня ждать, я согласен.
Вокруг него все облегчённо вздохнули, а вожак уличной группировки протянул ему руку и одобрительно похлопал по плечу.
продолжение