Продолжаем читать сокращённый пересказ мемуаров Александра Сергеевича Яковлева «Цель жизни. Записки авиаконструктора».
Все хорошо, что хорошо кончается
На совещания к Сталину я всегда шёл с волнением, но без страха, неизменно ощущая его доверие. Мы легко обсуждали любые проблемы авиации, что удивляло окружающих, знавших о подозрительности вождя. Летом 1946 года я решил просить об освобождении от должности заместителя министра ради работы в конструкторском бюро. Эта просьба вызывала у меня тревогу, так как я не знал, как Сталин отнесётся к моему желанию оставить высокий пост.
8 июля 1946 года Сталин вызвал нас с Хруничевым для доклада о текущих делах. Министр отчитался о доводке серийных истребителей, а Сталин поинтересовался судьбой бомбардировщика Ту-2, предложив подумать о снятии его с производства. Он также поднял вопрос о размещении заказов на реактивную технику, высказав идею освободить один из заводов за счёт прекращения выпуска Як-3. Когда Хруничев пожаловался на саботаж строительства новой научной базы местным секретарём обкома, Сталин всерьёз рассердился. Он обвинил нас в бессилии перед региональными властями и пренебрежении решениями правительства, после чего велел немедленно вызвать секретаря к телефону. В завершение он сухо спросил, есть ли ещё вопросы.
Хруничев поддержал поданное мной прошение об освобождении от должности замминистра. Сталин поинтересовался причинами, и я искренне объяснил, что за шесть лет в министерстве выполнил свой долг. В эпоху становления реактивной авиации совмещать государственную службу с творчеством стало невыносимо трудно. Чтобы не отстать как профессионал, мне было необходимо целиком посвятить себя конструкторскому делу. Сталин согласился, подчеркнув, что лишаться меня как создателя самолётов было бы неразумно. На своё место я предложил Сергея Шишкина, охарактеризовав его как сильного учёного и организатора. Хотя Хруничев опасался, что работа в ЦАГИ станет помехой, Сталин счёл такое совмещение обязанностей только благом.
На следующий день Сталин подписал документы о моём производстве в генерал-полковники и освобождении от министерского поста. В постановлении мне выразили благодарность, подчеркнув важность дальнейшей работы над новыми самолётами. Получив долгожданную свободу, я сосредоточился на конструкторском творчестве, сохранив за собой лишь руководство научным советом.
В 1946–1949 годах мы создали множество успешных машин, от реактивных истребителей до учебных самолётов, но вскоре я ощутил враждебность Берии, интриговавшего против меня перед Сталиным. Получать задания становилось всё труднее. Первым ударом послужило происшествие с моим надёжным «воздушным автомобилем» Як-12.
Весной 1950 года Николай Булганин передал мне поручение Сталина создать самолёт, способный взлетать с неподготовленных площадок длиной до пятидесяти метров. Оказалось, вождь узнал о немецком «Шторхе», работавшем в осаждённом Берлине, и захотел иметь такую машину для народного хозяйства. Булганин подчеркнул, что Сталин считает меня главным специалистом по легкомоторной авиации и ждёт ответа через два дня. Министр перезвонил уже на следующий вечер, и я подтвердил готовность взяться за дело. 6 апреля 1950 года вышло официальное постановление о разработке новой машины в сжатые сроки.
На тушинском параде десять самолётов Як-12 впечатлили Сталина своим коротким взлётом. В сентябре 1951 года вождь, находясь на отдыхе в горах Кавказа, распорядился ежедневно доставлять ему почту на этих машинах. Однако дача располагалась в глубоком ущелье, и Як-12 не смог приземлиться из-за невозможности планирования среди крутых склонов. В то же время вертолёт Миля успешно сел на ограниченном пятачке. Сталин пришёл в негодование, вспомнив мои заверения, что для взлёта и посадки самолёту достаточно всего пятидесяти метров.
В тот же день два генерала отправились на охоту на самолёте Як-12, предоставленном Василием Сталиным. При взлёте из-за лихачества молодого пилота произошла авария, в которой серьёзно пострадал один из пассажиров. Василий, желая скрыть свою вину, стал повсюду заявлять о плохих качествах машины. Этим инцидентом немедленно воспользовался Берия, доложив о случившемся Сталину и подлив масла в огонь его недовольства. В результате вождь приказал провести расследование и потребовать от меня официальных объяснений.
Поверхностное отношение к причинам неудачи в Цхалтубо и аварии на охоте позволило начать расправу над машиной и её создателем. Булганин в резкой форме обвинил меня в обмане правительства и приказал готовиться к объяснениям перед Президиумом. На следующий день на заседании под председательством Берии был зачитан проект постановления о снятии Як-12 с серийного производства. В документе утверждалось, что самолёт не соответствует государственному заданию и обладает недопустимым количеством дефектов.
На заседании Берия спросил моего согласия, но я твёрдо возразил, назвав проект постановления ложью. Я настаивал, что самолёт полностью соответствует заданию, а мои слова подтвердили Дементьев и Агальцов, сообщив об отсутствии официальных жалоб. Берия, проигнорировав факты, предложил просто убрать из документа пункт о дефектах, но выпуск машины всё равно прекратить. Я заявил о глубокой несправедливости этого решения, однако меня быстро выставили из кабинета. В итоге в 1951 году производство Як-12 было остановлено, и я покинул Кремль с тяжёлым чувством попранной правды.
Через два года после смерти Сталина и ареста Берии меня неожиданно вызвали к Булганину в Министерство обороны. В присутствии высшего авиационного руководства министр с улыбкой вдруг признал, что Як-12 — хорошая машина. Я был потрясён этой переменой, а присутствующие коллеги единодушно подтвердили достоинства самолёта. Булганин сразу предложил возобновить серийный выпуск и распорядился подготовить соответствующее постановление правительства. Так, спустя годы несправедливости, наш «воздушный автомобиль» получил заслуженное признание и вторую жизнь.
Остальные части доступны по ссылке:
Теперь вы знаете немного больше, чем раньше!
Подписывайтесь на канал, ставьте лайк!