Светлана опустила на землю тяжёлую сумку и на миг закрыла глаза. Господи, думала она, как же тяжело идти с такой ношей… Но что теперь жаловаться: все носят, и ничего. Только вокруг сегодня особенно пусто, будто людей ветром вымело, и от этого становилось ещё тоскливее.
Она торопливо разложила товар: бутылки с молоком, банки, пакетики с творогом. Их ферма в деревне уже давно едва держалась на плаву — словно дышала на последнем дыхании. Зарплаты не видели почти полгода, поэтому, не испытывая угрызений совести, подрабатывали тем, что продавали молоко и всё, что могли сделать своими руками.
Светлана, наконец, устроилась и огляделась. Сегодня она пришла поздновато — лучшие места уже заняли. Но ничего, подумала она, место всё равно неплохое, проходное, люди здесь останавливаются часто. А деньги нужны были отчаянно. Крыша совсем прохудилась: стоит дождю начаться — и только успевай подставлять тазы. Ванька, сосед, обещал подлатать, да только он хоть и сосед, а работу всё равно оплатить нужно.
Светлана тяжело вздохнула и с грустью наблюдала, как пассажиры выходят из автобусов, что заезжали на стоянку, и как водители остановившихся машин подходят за молочными продуктами. Так было всегда: сперва всё разбирали у украинки, а уже потом шли к тем, кто стоял здесь, в середине. Она ждала не так уж долго. Примерно через час их импровизированный рынок заметно поредел — и людей стало меньше, и время ушло далеко вперёд. Оставалось всего два автобуса. Ну, ещё если какая машина притормозит.
До прибытия очередного автобуса действительно остановилось несколько автомобилей, и Светлана быстро распродала почти половину принесённого. Если так пойдёт дальше, ещё день-другой — и можно будет сказать Ваньке, чтобы принимался за крышу. Правда, она понимала: надёжно он не сделает — прилепит новое к старому, как получится. Но пока держится, а дальше видно будет.
Минут через пятнадцать подкатил автобус. К нему сразу подбежал мальчишка лет двенадцати или тринадцати. Пассажиры вышли размяться, а мальчик всё говорил о чём-то с водителем. Разговор тянулся долго, и по жестам было видно: подросток просит, а шофёр упирается и отказывает. Наконец мальчишка отошёл, сел на бордюр у остановки и, опустив голову, застыл, будто не знал, куда деваться.
Рядом осталась ещё одна продавщица — женщина из соседней деревни. Нрава она была тяжёлого: голос громкий, характер скандальный, поэтому с ней никто особо не водился.
— Глянь-ка, Свет, пацан-то не наш, — сказала она. — Точно не местный. Может, из Половки? Хотя… нет, там я вроде всех знаю. Да и какая разница. Ладно, я домой. Продала почти всё.
— Спасибо, — ответила Светлана. — Надеюсь, и у меня разойдётся.
Они вдвоём ещё немного постояли на пустеющем месте — Светлана и эта женщина. Светлана посмотрела в сторону остановки. Мальчик так и сидел, ссутулившись, будто его придавило чем-то невидимым. Тогда Светлана взяла бутылочку молока и пошла к нему.
— Здравствуй. Может, молочка хочешь? Оно ещё прохладное, не нагрелось.
Мальчишка жадно глянул на бутылку, потом на неё, и быстро отвёл взгляд.
— Спасибо… Нет.
— Я отдам бесплатно, — мягко сказала Светлана. — Денег не надо. И вот… у меня с собой сырники. На жаре есть не хочется, а тебе, может, пригодится.
Светлана улыбнулась и протянула свёрток. Он секунду колебался, словно боролся с собой, а потом всё-таки взял угощение и благодарно кивнул. Пока он ел, Светлана смотрела на него внимательнее: худенький, лица почти нет, зато глаза — умные, цепкие, взрослые.
— Ты ведь не местный?
Мальчик мотнул головой.
— Нет.
— И как же ты тут оказался?
Он вздохнул, будто решился рассказать всё сразу.
— Я к папе еду. Они с мамой развелись, мама в деревню переехала — там родственники. Сначала нормально было, даже весело. А потом… они часто пьют. Ругаются, дерутся. Папа приезжал, денег привёз, а они всё пропили. Папа звал меня к себе, а мама не пустила.
Он помолчал, сглотнул и продолжил тише:
— А два дня назад мама нового мужа привела. Он напился и полез на меня с кулаками. Я ночь в сарае пересидел… а утром пошёл. Решил ехать к папке. Только без денег быстро не добраться. Даже на автобус не берут. Я уже скольких водителей просил…
— А ты хоть знаешь, куда ехать? — осторожно спросила Светлана.
Мальчик кивнул так уверенно, будто держался за это как за спасательный круг.
— Конечно. Мне до конца, до автовокзала. Там дорогу перейти — и почти сразу наш дом. Я же там жил. Давно, правда, но помню.
— И сколько билет стоит?
— Двести рублей.
Светлана снова вздохнула. Сегодня она наторговала всего триста. Значит, останется немного — но завтра, если придёт пораньше и принесёт больше, наверстает. Она молча вынула деньги и вложила мальчишке в ладонь.
— На. Держи. Смотри, автобус уже подъезжает. Поезжай к папе.
Мальчик уставился на купюры и на неё так, будто не верил происходящему.
— Вы правда… правда дадите?
— Бери, — сказала Светлана. — Не сомневайся.
Он сорвался с места и побежал к автобусу. Уже у дверей резко обернулся, метнулся назад, подлетел и на секунду обнял её так крепко, как умеют обнимать только дети — всем сердцем.
— Спасибо вам большое!
У Светланы даже дыхание перехватило. Детей Бог ей не дал, и муж ушёл — ещё когда она была совсем молодой. Так и жила одна, невольно завидуя чужим ребятишкам. Родни рядом тоже не было — чтобы хотя бы с малышом повозиться, услышать смех в доме. А теперь её сердце вдруг забилось как-то иначе — болезненно и радостно.
Автобус, пыхтя, тронулся с места. Мальчик высунулся в окно и махал ей рукой.
— Как тебя зовут? — крикнула она.
— Димка! — отозвался он.
— А меня Светлана. Я тётя Света. Мы ещё увидимся!
Последние слова он уже, кажется, расслышал с трудом: автобус выехал на дорогу, и звук мотора заглушил всё вокруг.
Светлана стояла, провожая его взглядом, пока рядом не раздался недовольный голос той самой продавщицы.
— Господи, — сказала женщина. — Пятьдесят лет женщине, а ума… как не было, так и нет.
Светлана резко обернулась, упёрла руки в бока. Спокойная она была по натуре, но если нужно — умела поставить на место так, что второй раз никто не рискнёт.
— А тебе-то что? — ответила она. — Дело есть до моего ума? Ты за своим смотри.
Женщина что-то буркнула, но отступила.
Домой Светлана пришла только через час — злая, растрёпанная, словно весь день не товаром торговала, а камни таскала. Молоко успело нагреться, а значит завтра идти будет не с чем: в такую жару оно долго не простоит. Вдалеке громыхнуло. Светлана выглянула в окно и только головой покачала.
— Вот напасть… опять дождь.
Она привычно принялась расставлять тазы. Ванька просил три тысячи за крышу, а у неё собрано только две. Может, попросить его подождать с тысячей… Дождь сначала весело застучал по железу, а потом зазвенел по тазикам, будто кто-то сыпал горстью монет.
Светлана сидела и смотрела на падающие капли, а думала — о Димке. Добрался ли? Был ли дома отец? Как его приняли? Может, отец уже тоже женился… Взрослые решают свои дела, ломают друг другу жизнь, а о детях вспоминают слишком поздно.
Ей вдруг вспомнился разговор, который недавно произошёл в здании администрации, что по-старинке в деревне называли конторой. Светлана тогда стояла напротив Михаила Юрьевича — человека, что держал здесь власть и считал себя хозяином на все времена.
— Михаил Юрьевич, — сказала она тогда, сдерживая дрожь. — Я всю жизнь на ферме отработала, здоровье там оставила. Помогите… мне дом чинить надо.
— Почему же не помочь, Светлана Евгеньевна, — ответил он холодно. — Очень даже помогу. Плати — и завтра бригада у тебя. Время сейчас рыночное: за так никто не работает.
Светлана не выдержала и стукнула кулаком по столу.
— Ты мне, Мишка, сказки не рассказывай. Время у тебя всегда было одно — где урвать, там и урвать. Ты весь совхоз растащил, ферму выкупили, а ты и туда пролез. Я ещё хозяину всё про тебя скажу.
— Не угрожай, — усмехнулся он. — Пуганые. Хозяину расскажи… Он за три года тут один раз был. У него дела поважнее, чем слушать выдумки пожилых женщин. Идите, Светлана Евгеньевна, с миром. Не мешайте работать.
Она тогда вышла, громко хлопнув дверью. Стояла на крыльце, и в груди жгло так, будто там не сердце, а раскалённый камень. Пенсию она заработала минимальную — на неё не то что дом отремонтировать, порой и на хлеб не хватает.
У конторы Светлана встретила Михайловну — соседку, с которой когда-то вместе на ферме работали, и вместе молоком приторговывали.
— Ну что, отказал? — спросила Михайловна, и по одному взгляду было ясно: она уже всё поняла.
— Отказал, — выдохнула Светлана. — Сказал: время рыночное, без денег не положено. Я сегодня хотела ещё трактор попросить, чтобы дрова подвезти… Да нет, не пойду больше. Ни сегодня, ни завтра.
Михайловна махнула рукой.
— Можешь и завтра не ходить. Этот человек скорее себе лишнюю копейку в карман положит, чем кому-то поможет.
— И что делать теперь? — тихо сказала Светлана. — Давление поднялось… Ничего не соображаю.
Михайловна вздохнула, взяла её под руку.
— Пойдём потихоньку. В нашем возрасте нервничать нельзя. Плюнь ты на него, Евгеньевна. Сами думать будем.
Светлана протяжно вздохнула.
— За что же такая несправедливость… Мы же там на ферме всё здоровье угробили. И мёрзли, и на руках таскали. То одно ломалось, то другое, а этот… Ничего делать не хотел. Тогда молодой был — ума не хватало. Но теперь-то взрослый человек!
— Да какой он взрослый, — усмехнулась Михайловна. — Ни одного мужского поступка. И ведь не женат до сих пор. Видно, тоже причина есть.
Они остановились, посмотрели друг на друга — и вдруг рассмеялись так, что куры, выбежавшие на дорогу из соседнего двора, бросились врассыпную.
— Ой, Михайловна, — вытирая слёзы, проговорила Светлана. — С тобой не пропадёшь. И смешно, и легче стало.
— Пойдём домой, — сказала Михайловна уже серьёзно. — Надо капли накапать, давление измерить. Ты бледная какая-то.
И дома, когда Светлана с усталостью махнула рукой в сторону кухни, Михайловна снова встревожилась.
— Лекарство где?
— Там, на столе…
Светлана опустилась на табурет, и в отчаянии вырвалось:
— Господи… хоть бы поскорее всё закончилось. Никому я не нужна. Не жизнь, а одни муки.
— Что ты такое говоришь! — прикрикнула Михайловна. — Нельзя так, Света!
Светлана не успела ответить, как у ворот остановилась машина. Не просто машина — большая, дорогая, блестящая. Михайловна метнулась к окну.
— Свет, ты посмотри! Какая красавица! Нашему Михаилу Юрьевичу и не снилось. Может, заблудились?
— Да кто их знает… — пробормотала Светлана, поправляя платок. — Только бы не стыдно было… Сейчас зайдут — увидят, как живу.
— Пойдём, — решительно сказала Михайловна. — Поможем людям, если надо. А лекарство подождёт.
Светлана и Михайловна засеменили к воротам. По деревне уже бежали пацаны — посмотреть на чудо техники. Из машины вышел молодой мужчина и мужчина постарше. Старший тряхнул седой головой и улыбнулся.
— Здравствуйте, девочки!
Светлана и Михайловна рассмеялись.
— Эх, соколик, — сказала Михайловна. — Где же ты был, когда мы девчонками были?
— Это вы напрасно, — добродушно ответил мужчина. — Вон какие румяные, кровь с молоком. Скажите лучше: Светлана здесь живёт?
Светлана перестала улыбаться. Вот так новость… кому она понадобилась? Она даже слова не успела сказать, потому что молодой мужчина шагнул ближе, и в его взгляде было что-то до боли знакомое — тот самый острый, серьёзный прищур.
— Здравствуйте, тётя Свет, — сказал он.
Светлана растерялась. Таких знакомых у неё не было и быть не могло. Но сердце вдруг кольнуло, и в голове всплыло давнее: к папке еду… пап… Димка…
Молодой мужчина обнял её.
— Пап, она меня узнала? — повернулся он к старшему.
Светлана ахнула.
— Димка?..
— Дима, — улыбнулся он. — Простите, что раньше не приехал и не поблагодарил. Прошло пятнадцать лет, а я всё помнил. И папа помнил.
Через несколько минут ошеломлённая Светлана уже говорила, словно во сне:
— Господи… Да что же мы стоим на улице. Проходите в дом. Чай будем пить. Только на первую половицу не становитесь — провалиться можно.
Гости привезли торт. Михайловну тоже не отпустили — усадили рядом, как родную. За чаепитием Светлана всё время украдкой смотрела на Диму: черты стали взрослыми, плечи широкие, а глаза те же — умные и прямые.
Потом Дима огляделся и тихо спросил:
— Тётя Свет, вы совсем одна живёте?
— Одна, Димочка. Как перст.
— А совхоз… или кто у вас теперь… не помогает? Я помню, вы дояркой были.
Светлана устало улыбнулась.
— Ой, не спрашивай. Хожу к ним, как на работу. Только теперь там всё за деньги. Всё.
Дима нахмурился, но быстро взял себя в руки.
— Пап, мы сможем задержаться здесь на пару дней?
— Конечно сможем, — ответил отец. — Мы для этого и приехали.
Дальше всё пошло так, будто Светлана смотрела кино, где она случайно оказалась героиней. Уже к вечеру Дима привёз какого-то мужчину: тот долго мерил дом, что-то записывал, осматривал крышу. А утром возле дома появилась целая бригада. Работали споро, без лишних разговоров. И на крыше, и в доме — шумело, стучало, оживало то, что годами разваливалось.
К вечеру объявился и Михаил Юрьевич. Постоял, посмотрел, затем подошёл к Светлане, стараясь говорить так, будто он здесь хозяин.
— Непонятно как-то, — сказал он. — Своим платить не захотела, а чужим, глядишь, платишь.
К ним сразу подошёл отец Дмитрия. Голос у него был спокойный, но от этой спокойности становилось не по себе.
— Здравствуйте. Как удачно, что вы приехали. Я работаю в администрации и хотел бы разобраться, как у вас устроена помощь пожилым людям. Тем, кто всю жизнь горбатился на благо страны, здоровье отдавал — а теперь вынужден просить элементарного.
Михаил Юрьевич заметно растерялся. Отец Дмитрия увёл его в сторону, и разговор продолжился уже вполголоса, но видно было: Михаилу Юрьевичу там не до уверенности.
А рядом Дима тихо вздохнул:
— Даже жалко вашего начальника. У отца не вырвешься: рядом с ним и дышать забудешь. Тётя Свет… А можно мы вас навещать будем?
Светлана посмотрела на него удивлённо.
— Конечно можно… Только зачем тебе я?
Дима опустил глаза, будто признавался в самом важном.
— У меня бабушек нет. А в ту деревню, где мама жила… в тот дом… я даже смотреть не хочу. Не тянет туда. А к вам… хочется.
Светлана улыбнулась, и в груди у неё защемило, как от счастья, которое страшно спугнуть.
— За что же мне такое добро… — прошептала она. — Выходит, за те двести рублей…
Дима обнял её крепко, по-взрослому бережно.
— Не в деньгах было дело, тётя Свет. Вы тогда просто не прошли мимо. Вы добрая. А добрым людям нельзя жить в беде. Добрые люди должны жить хорошо.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: