Людмила задула свечи на торте в одиночку. Чуть ранее она накрыла стол на четверых, зажгла свечи и залюбовалась своей работой.
- Превосходно, - сказала она.
Кроме нее за столом больше не было никого. Супруг Людмилы Виктор с утра уехал на рыбалку. Вчера она напомнила ему про свой день рождения, он кивнул, а утром собрал удочки и сказал перед уходом:
- Вернусь к вечеру, может, привезу что-нибудь. - И уехал.
Сын Денис прислал стикер - торт с горящими свечами и надписью: «С днем рождения». Без единого слова от себя. Дочь Алиса не написала ей вообще ничего.
Людмила сидела за накрытым столом и смотрела на три пустых стула. На колени к ней запрыгнула кошка и замурчала. Людмила погладила ее и подумала о том, что Фрося, пожалуй, единственное живое существо в доме, которое искренне ее любит.
Вдруг она вспомнила статью, которую читала недавно в интернете, там говорилось про узор на обоях. Про то, как можно очень долго быть рядом с людьми, делать для них так много, что со временем они попросту перестают тебя замечать.
Людмила посмотрела на одну из стен в гостиной, она была оклеена обоями с мелким цветочным узором. Эти обои они клеили вместе с Виктором почти тридцать лет назад. Она тогда была беременна и не могла долго стоять на стремянке, у нее кружилась голова. Виктор злился, что она медлит, а она старалась делать все быстро.
Почти тридцать лет она смотрела на эти обои и не замечала их. Точно так же, видимо, смотрели на Людмилу и ее близкие.
Свечи догорали, воск стекал на крем. Людмила задула свечи одним выдохом, даже не загадав желания.
***
На следующее утро она встала раньше обычного. Виктор спал, вернулся он поздно, рыбу не привез, пахло от него пивом, а не озером. Людмила не стала его будить, она достала дорожную сумку и начала складывать туда вещи.
Фрося встревоженно наблюдала за ее сборами с кресла. Когда Людмила достала переноску, кошка не стала прятаться, а сама забралась внутрь.
- Умница, - сказала Людмила.
Перед уходом она оставила записку на кухонном столе: «Я уехала. Буду занята своими делами».
Полгода назад не стало бабушки Людмилы, которая оставила свою квартиру ей. Семье об этом Людмила ничего не сказала. Она спустилась с сумкой и переноской во двор и вызвала такси. Когда машина тронулась, женщина облегченно выдохнула.
***
Приехав в бабушкину квартиру, Людмила открыла окно и выпустила Фросю из переноски. Кошка осторожно обнюхала все углы, а потом запрыгнула на подоконник и улеглась рядом с геранью.
Женщина сварила себе кофе и вышла на балкон. Залюбовавшись красивым закатом, она подумала, что вот так и нужно жить. Без списка дел на завтра, без тревоги, что что-то забыла, без вечного ощущения, что она кому-то что-то должна.
Телефон молчал.
Людмила бездельничала весь день, а потом убрала квартиру, сходила в магазин и приготовила ужин только для одной себя.
***
Прошло еще несколько дней.
Людмила ходила на работу, а потом гуляла по району, которого почти не знала, хотя бабушка жила здесь всю жизнь. Как-то она забрела в маленькую кофейню, которая ей очень понравилась. Она заказала латте и круассан, немного посидела у окна, глядя на прохожих.
Никто ее не искал.
Под конец недели Людмила поймала себя на том, что постоянно проверяет телефон. Однако ей по-прежнему никто не писал и не звонил.
Еще пару дней спустя ей позвонила Зоя, бывшая коллега. Двадцать лет назад она ушла от мужа и в одиночку растила дочь. Сейчас она жила в свое удовольствие и была счастлива так, как Людмиле и не снилось.
- Ты как? - спросила Зоя, которая была в курсе Людмилиного «демарша».
- Странно, - призналась Людмила, - непривычно как-то.
- Это пройдет, - уверенно сказала Зоя. - Первые дни самые трудные, а потом нормально.
Вскоре ей пришло сообщение от Виктора. Он просил закинуть ему денег на телефон и спрашивал, когда она вернется. Людмила прочитала сообщение и не ответила.
Потом написал Денис и спросил, может ли он привезти ей на стирку и глажку свои рубашки. Людмила проигнорировала и его сообщение. Денис жил с девушкой, но белье всегда возил к маме.
- У тебя машинка лучше стирает, - говорил он.
- Ну да, конечно, - ворчала про себя Людмила, - и утюг, видимо, у мамы лучше. И гладить мама умеет лучше. Двадцать шесть лет парню, а рубашки погладить не может…
Потом ей позвонила Алиса. Людмила не взяла трубку, через минуту пришло голосовое сообщение от дочери.
- Мама, ты чего это устроила?! - возмущалась дочь. - Папа говорит, ты уехала куда-то. Мам, ну это несерьезно. В твоем возрасте так себя вести? Что люди-то скажут? Перезвони.
Людмила усмехнулась. Вот уж воистину, в ее возрасте нельзя хотеть быть счастливой! В ее возрасте можно только быть узором на обоях.
Разумеется, она не перезвонила.
***
На десятый день своего отшельничества Людмила проснулась с ощущением, что, наконец-то, все правильно. Она лежала на диване, слушала, как Фрося мурчит в ногах, и думала: вот так и начинается новая жизнь.
Она встала, сварила кофе и села у окна. Было раннее утро, город просыпался, где-то внизу то и дело хлопали двери подъезда.
Тут зазвонил ее телефон, и на экранчике высветилось имя дочери.
Людмила не стала снимать трубку. Телефон замолчал, но потом зазвонил снова. И снова. На четвертый раз Людмила все-таки ответила.
- Мама! - воскликнула Алиса.
Голос ее был уже не требовательный, а испуганный.
- Мама, папе плохо! - взволнованно сказала дочь. - Его скорая забрала. Говорят, что сердце... Он в реанимации сейчас. Мама, приезжай! Пожалуйста!
Людмила положила трубку, Фрося терлась о ноги и требовала завтрак, а женщина сидела неподвижно и думала.
Почти тридцать лет совместного проживания в одной квартире… Три пустых стула за праздничным столом. Стикер вместо поздравления. Записка на кухне, которую, наверное, даже не сразу заметили.
И вот теперь - звонок…
Если она поедет, то все вернется на круги своя. Она снова станет невидимкой. Вот сейчас она прибежит по первому зову, и они поймут, что можно и дальше не замечать ее годами.
А если не поедет, то что тогда это будет значить для всех? Что она бросила больного мужа? Что она чудовище? А если он вдруг отдаст богу душу, она сможет с этим жить?
Какое-то время Людмила молча смотрела на телефон. Потом перевела взгляд на кошку, на белые стены бабушкиной квартиры, затем встала и пошла одеваться.
***
Алиса ждала Людмилу у дверей реанимации. Увидев мать, она бросилась навстречу и обняла ее.
- Мама, слава богу, ты приехала!
Денис бродил по коридору и смотрел в пол. Когда Людмила посмотрела на него, он кивнул, но не подошел. Она высвободилась из объятий дочери и пошла искать врача. Как оказалось, Виктора свалил инфаркт средней тяжести. Критическую фазу муж прошел, сейчас стабилен.
Жить будет, но нужен уход - строгий режим, диета, наблюдение. Минимум месяц постельного режима, а потом долгая реабилитация.
Людмила записала все рекомендации доктора и вернулась к детям. Алиса сразу шагнула к ней и взяла за руку.
- Мам, ты же теперь вернешься домой, да? Папе ведь нужен уход…
- Нет, - сказала она.
Алиса удивленно моргнула.
- Что нет?
- Я не вернусь.
Повисла пауза. Дети смотрели на нее так, словно она сказала им, что собирается лететь на Марс.
- Мама, у папы инфаркт! - воскликнул Денис. - Ты что, вообще без совести? Ты его жена! Это твой долг!
Людмила смотрела на сына и думала о том, как она вынашивала его девять месяцев, как в муках рожала. Как кормила его грудью, как не спала ночами. Как отводила в садик, в школу, к репетиторам. Как помогала ему с первым взносом на квартиру. Как гладила его рубашки еще неделю назад…
И повзрослевший Денис еще ни разу не спросил: «Мама, как ты?»
- Я найму сиделку, - сказала Людмила, - и оплачу первый месяц. Дальше сами как-нибудь разберетесь.
- Мама!
- Я вам больше не няня. Ни ему, ни вам обоим.
Алиса плакала, Денис сжимал кулаки. Людмила смотрела на них и не чувствовала ничего, ни жалости, ни вины, ни злости, только бесконечную усталость.
- Я была рядом почти тридцать лет, - тихо сказала она, - каждый день. Но теперь все. С меня хватит.
Она развернулась и пошла к выходу. Алиса что-то прокричала ей вслед, но Людмила не обернулась.
***
С этих пор прошло две недели.
Как-то ранним утром Людмила сидела у окна с чашкой кофе. Фрося спала на ее диване, свернувшись калачиком, герань цвела. Она нашла Виктору хорошую, проверенную сиделку. Время от времени Людмила звонила ей и врачу, узнавала про состояние мужа. Он потихоньку шел на поправку.
Дети злились на мать, называли ее эгоисткой и не понимали, как она могла так поступить.
Людмила не оправдывалась, она думала о прошлом, не с горечью, а с каким-то отстраненным любопытством. Как так вышло? Как она позволила себе исчезнуть? Когда это началось? Когда она впервые «забила» на свои желания ради чужих потребностей? Она не находила ответа, да и не искала особо. Важнее было то, что происходило сейчас🔔ЧИТАТЬ ЕЩЕ👇