Рассказ "Грешница"
Глава 1
Глава 48
– Дашка, а что ты скажешь насчёт баньки? – спросила Ксения. – Давай-ка натопим её, да пожарче! А?! Как тебе идея?
– Да я не знаю, Ксюша, – удивилась желанию подруги Дарья. – Я ещё ни разу не топила её, чтобы париться. Посмотреть надо, хватит ли там дров. Я пару раз Костю просила, затапливать её, когда мне нужно было согреть воды, потом сама подбрасывала немножко дровишек, чтобы она оставалась тёплой. А как полностью натопить – не знаю.
– Так давай попросим Костю, чтобы он нас научил, – предложила Ксения.
– Сама пойдёшь к нему? – улыбнулась Дарья.
– Схожу, – кивнула та в ответ. – А мы за это обедом его накормим. Ты же не против?
– Не говори глупостей, – покачала головой Даша. – Иди уже, зови своего Костю. Думаю, расслабиться в баньке нам и в самом деле не помешает.
***
Костя на предложение Ксении откликнулся с энтузиазмом и уже через несколько часов баня, выстроенная Фёдором Семёновичем чуть поодаль от других построек, была жарко натоплена и ждала своих хозяек, чтобы встретить их ароматом запаренного дубового веника.
– Костя, а где Валентина Ивановна? – спросила Дарья услужливого соседа. – Что-то я давно её не вижу.
– Не буди лихо, пока оно тихо, – усмехнулся Константин. – Она, как поехала проведать Андрюху, так ещё и не возвращалась. Только позванивает по вечерам, делами моими интересуется.
– Удивительно, – задумчиво произнесла Даша. – А я думала, что она не любит невестку, не помню, как её зовут. Надя? А, нет! Нина. Как-то Валентина Ивановна жаловалась мне на неё. Но раз так долго у них гостит, значит, они помирились и это очень хорошо.
– С Нинкой-то? – пожал плечами Константин. – Да ни в жизнь! Они в первый же день как за стол сели, так сразу переругались. Всё никак Андрюху не поделят. Нинка терпеть не стала, быстренько собралась и умотала к своей матери. А моей – только этого и надо было. Она же любит, чтобы всё только под её дудку плясали.
– Совсем как моя мать, – вздохнула Ксения. – Наверное, все матери одинаковые. Но если когда-нибудь у меня будет свой ребёнок, я ни за что не буду лезть в его жизнь.
– Ксюшка, я уверена, ты будешь самой лучшей мамой на свете! – воскликнула Дарья. – Ну что, а теперь в баню?
***
С непривычки Даша сдалась быстро. Ей казалось, что, если она посидит в парилке ещё совсем немного, просто умрёт от невыносимого жара. Но Ксении этого было мало и каждый раз, когда она выходила во двор, чтобы облиться холодной водой и сделать несколько глотков остывшего чая, просила Костю, который дожидался их там, чтобы он ещё раз подкинул дровишек.
– У нас сегодня банный день! – говорила Ксения, делая очередной заход в парилку. – Дашка, я и не знала, что это так здорово. Слушай, можно я останусь тут у тебя навсегда?
– Это я сейчас останусь тут навсегда, – пробормотала Дарья. – Всё, Ксюш, ты как хочешь, а я больше не могу. Пойду в дом отдыхать, а ты, если силы и желание ещё остались, парься ещё. Костя, ты ведь присмотришь за Ксенией? Ну и за баней, конечно.
– Да, мы ещё с Костей попаримся, – ответила за него Ксения. – По очереди, разумеется.
Как они парились, Даша не знала. Она крепко уснула и спохватилась, только когда Ксения, рыдая, принялась трясти её за плечо:
– Даша! Дашка, просыпайся! Твоя баня горит!
– Как горит! – Дарья не сразу поняла, о чём толкует ей подруга. А потом вскочила с постели и бросилась во двор.
Баня горела с необыкновенной красотой. Пламя поднималось высоко, играя яркими оттенками оранжевого и красного, освещая ночное небо. Искры, словно маленькие звезды, взмывали вверх, танцуя в воздухе. Древесина трещала и переливалась в огненном сиянии, создавая завораживающую картину.
А к дому Дарьи уже бежали соседи с вёдрами в руках, и Костя метался по двору, как будто мог спасти пылающее строение.
– Главное, чтоб огонь на другие постройки не перекинулся, – кричали друг другу люди. – Становись в цепочку, заливай!
К счастью, этот вечер был совсем безветренный и огонь, натешившись с высохшим за долгие годы строением и плещущими на него воду людишками, к двум часам ночи окончательно погас.
Дарья, как и все, покрытая копотью и пропахшая дымом, поблагодарила соседей за помощь и, проводив всех, снова осталась с Ксенией и Константином. Но когда они попытались объяснить ей, как всё это произошло, только устало махнула рукой:
– Ксюша, Костя, оставьте. Что случилось, то случилось. Главное, что никто не пострадал. А мыться и в летнем душе можно.
– Костя пострадал, – жалобно проговорила Ксения, показывая на ожоги, покрывающие руки Константина. – Это я во всём виновата. Мне так понравилось топить печку. Вот я и решила подложить ещё немного дровишек. В последний раз хотела, честное слово. Только их там оказалось слишком много, и они быстро вспыхнули, а когда из печки начал вырываться огонь, я испугалась и позвала Костю. Вот он и стал вытаскивать поленья прямо голыми руками.
– Я торопился, – пожал плечами Константин.
– Ну что же ты, Костя, – мягко упрекнула его Дарья. – Разве так можно? Пойдём у меня в аптечке есть хорошая мазь от ожогов. Тебе сразу станет легче.
– Да ничего не надо, – запротестовал он, но Ксения не дала ему договорить.
– Я сама тебе всё обработаю! И не спорь, пожалуйста, с нами...
Когда они ушли, Дарья набрала в ковшик воды, вымыла руки и лицо, а потом, всё ещё пахнущая дымом, легла в постель, закрыла глаза. Она очень устала и хотела только одного: спать, спать, спать...
Но вдруг её путаные мысли выхватили из памяти дорогой её сердцу образ, и душу наполнила тягучая бездонная тоска.
– Не смей даже думать о нём, – мысленно приказала себе Дарья. – Он чужой муж и, конечно, уже стал отцом. Будь счастлив, Егор... Будь счастлив и за себя, и за меня.
***
Обработав руки Константина, Ксения дала ему обезболивающее, отвела домой и заставила лечь в постель.
– Всё, Костя, теперь отдыхай. Утром я приготовлю завтрак и принесу тебе. Заодно сделаю новую перевязку.
– Пожалуйста, не уходи, – попросил он. – Просто побудь со мной. Давай о чём-нибудь поговорим.
– Три часа ночи, Костя, какие разговоры, – покачала головой Ксения и наклонилась над ним, чтобы вытереть на виске сажу, которую он не заметил, когда умывался.
Он приподнялся, Ксения не отшатнулась и вот уже их губы встретились, а руки сплелись так крепко – не разорвать.
– Костя... – ахнула Ксения.
– Ничего не говори... – прошептал он…
Уже совсем рассвело, когда она прильнула к его плечу и тихонько вздохнула:
– Какие мы с тобой дураки, Костя! Вот что мы наделали?
– Ничего не говори, – снова попросил Константин, обнимая её и крепко прижимая к себе. – Но только знай, что я больше тебя никуда не отпущу.
– Не отпускай, – согласилась она и закрыла глаза.
***
Было около восьми часов утра, когда Валентина Ивановна, мать Константина, рейсовым автобусом вернулась в Ольшанку и направилась к дому размашистым шагом. В городе у младшего сына ей, конечно, было спокойно, пока сам Андрей не обмолвился о том, что Нина спрашивает, когда мать уедет к себе.
– Ну а что? – пожал Андрей плечами. – Что ж я, как будто женатый, а вроде, как и холостой. Не пойдёт так. Да и дома Константин остался один, без присмотра. Мало ли, что он с пьяных глаз натворить может.
– Не пьёт Костя в последнее время, – похвасталась Андрею Валентина. – За ум, видать, взялся. Как ни позвоню, всё время трезвый.
– Нехорошо это, – покачал головой Андрей. – Я имею в виду, что здесь что-то не так. Столько лет Костя пил, а теперь вдруг раз и бросил. Так не бывает. Он же у нас доверчивый, его кто угодно обмануть может.
Валентина стала задумываться. Действительно. Как-то всё это странно. Ещё эта соседка появилась совсем рядом с ними. Прав Андрей! Не к добру это, ох не к добру...
И вот, простившись с младшим сыном, она скоренько собралась домой, очень обрадовав этим Андрея. Он соскучился по жене, но и мать выгнать просто так из своего дома не мог. И всё это время жил между молотом и наковальней, не зная, откуда ему прилетит больше. Теперь он мог наконец-то расслабиться, а Костя пусть сам решает свои проблемы. Не маленький, справится как-нибудь.
Валентина подходила к дому с трепещущим сердцем. Вдруг Костя всё это время обманывал её и только притворялся трезвым? Вдруг пропил что-нибудь нужное из дома или, не дай бог, привёл туда собутыльников?
– Ох ты, Господи, – простонала женщина, представляя самые неприятные картины, которые только могли ждать её там.
Она свернула на свою улицу и сразу же почувствовала запах гари:
– Ой, лишенько! – всплеснула она руками. – Дом сгорел! Матушки родные! Да что же это?!
Но и дом, и двор – всё было в полном порядке, и Валентина почувствовала облегчение, увидев, что ничего страшного не произошло.
– Костя! Костя! – позвала Валентина сына. – Я вернулась. Ты где, спишь, что ли?! Порядочек везде, молодец!
Она вошла в комнату сына с ласковой улыбкой, но в миг её лицо исказилось от гнева. Схватив попавшееся под руку полотенце, она принялась изо всех сил хлестать Константина и спавшую рядом с ним женщину, приговаривая:
– Ты кого привёл в наш дом, пьянчуга проклятый?! Кого привёл, спрашиваю?! Ах, ты ж паразит! Негодник эдакий! А ты чего тут разлеглась, как у себя дома, шалава подзаборная? Ни стыда ни совести нет!
Константин и Ксения вскочили с кровати и принялись торопливо одеваться. Наконец Костя выхватил из рук матери полотенце:
– Совсем с ума сошла, что ли?! – воскликнул он. – Что ты врываешься сюда без спроса?!
– Это я должна спрашивать, когда мне домой вернуться?! – загремела на сына Валентина. – А ну–ка, выметайтесь отсюда оба! Живо, я сказала! Бесстыжие! И чтоб на глаза мне не показывались!
Ксения взяла Константина за руку:
– Пошли отсюда! – сказала она. – Дашка нас не выгонит.
Но Валентина преградила ей дорогу:
– Ты что, телка себе нашла, чтобы за собою его на верёвочке водить? Костя! А ну-ка, гони её отсюда в шею. Смотрите-ка на неё! Пришла, подмазалась, как лиса. На одну ночку напросилась, а сама сразу хозяйскую постель прыгнула? Тьфу, паскудство какое! Знала б я, что так будет, ни на один день в городе бы не задержалась!
Константин уже открыл рот, чтобы остановить мать, но Ксения снова выступила вперёд и подбоченилась:
– Мне ваш дом даром не нужен, а Костя пусть сам решает, что ему делать: со мной уходить или с вами оставаться.
Она прошла мимо Валентины, которая была вынуждена пропустить её и, не останавливаясь, по тропинке направилась к дому Дарьи. Костя догнал её уже у калитки:
– Ксюш, погоди. Мне нужно тебе кое-что сказать... Я признаться тебе хочу…