Одиннадцатого февраля 1720 года на стапелях Санкт-Петербурга начался эксперимент, который по степени своей технической дерзости мог сравниться разве что с полетом на Луну в XVIII веке. Простой плотник, крепостной мужик Ефим Никонов, начал строить «потаенное судно» — первую в российской истории подводную лодку.
Это история о том, как русский левша пытался обогнать время на пару столетий, используя доски, кожу, сало и личное покровительство царя-реформатора. И о том, как эта смелая попытка разбилась о дно Невы и бюрократическое равнодушие, как только главный заказчик закрыл глаза навеки.
Письмо из деревни на деревню дедушке (царю)
Началось все в 1718 году. Ефим Прокопьевич Никонов, плотник из подмосковного села Покровское-Рубцово, человек неграмотный, но с головой, полной безумных идей, решил написать (точнее, надиктовать писарю) челобитную самому Петру Алексеевичу.
Суть предложения была проста и гениальна: «Сделаю к военному случаю на неприятелей угодное судно, которым на море, в тихое время, будет разбивать корабли, хотя б десять, или двадцать, и для пробы тому судну учинит образец».
Никонов предлагал не просто лодку. Он предлагал вундерваффе. Оружие судного дня, которое позволит топить шведские линкоры, не вступая с ними в артиллерийскую дуэль. Петр I, который обожал всякие технические новинки и бредил морем, письмо прочитал. И, что удивительно для тогдашней (да и нынешней) бюрократии, не выкинул в корзину.
Царь приказал доставить самородка в Петербург. «Таить от чужого глазу», — было сказано в приказе. Проект получил гриф «Совершенно секретно». Никонова привезли, дали ему звание «мастера потаенных судов» (звучит как должность из фэнтези-РПГ) и поселили на Обер-Сарваерской верфи.
Бочка смерти: анатомия «потаенного судна»
Что же строил наш герой? Чертежей, к сожалению, не сохранилось (секретность же!), но по описям материалов и реконструкциям мы можем представить этого монстра.
Это была, по сути, огромная деревянная бочка. Длиной около 6 метров, высотой метра два. Корпус собирали из досок, стягивали железными обручами и обшивали кожей. Кожу пропитывали салом и смолой — для герметичности.
Главной фишкой была система погружения. Никонов придумал водяной балласт еще до того, как это стало мейнстримом. В дне судна были сделаны отверстия, прикрытые оловянными пластинами с дырочками (фильтрами). Вода поступала в специальный кожаный мешок-цистерну. Лодка тяжелела и шла на дно. Чтобы всплыть, воду нужно было откачать ручным поршневым насосом. Просто? Гениально.
Двигатель? Тут все было грустно. Весла. Обычные весла, выведенные наружу через кожаные манжеты-сальники. Экипаж из четырех (по другим данным — восьми) человек должен был грести вслепую, сидя в душной, темной, воняющей салом бочке под водой.
Но самое интересное — это вооружение. Никонов понимал, что просто плавать под водой — это цирк, а не война. Нужно наносить урон. Он придумал «огненные трубы» — примитивные огнеметы, которые должны были выдвигаться наружу и поливать вражеские корабли горящей смесью (русский греческий огонь).
А если это не сработает, был план Б. Шлюзовая камера. Никонов спроектировал водолазный костюм! Деревянный шлем-ведро со стеклянным окошком, кожаная куртка, свинцовые грузила на спину. Диверсант должен был выйти из лодки, подплыть к днищу вражеского корабля и просверлить его буравом. Или поджечь. Как поджечь мокрое дерево под водой — вопрос открытый, но полет мысли впечатляет.
Триумф модели и провал оригинала
Сначала Никонов построил уменьшенную модель. Летом 1721 года ее испытали в присутствии Петра. И она работала! Модель погружалась, всплывала и даже немного двигалась. Царь был в восторге. Он велел строить полноразмерный боевой корабль.
Работа закипела на Галерном дворе. Никонову выдали все, что он просил: лес, железо, медь, кожу, сало. Но масштабирование — враг инженера. То, что работает в макете, часто разваливается в натуральную величину.
Осенью 1724 года начались испытания большого судна. Присутствовал весь бомонд: Петр, адмиралы, иностранные послы (которым, конечно, ничего не объясняли, но они и так все видели). Лодку спустили на воду. Никонов с командой задраил люки.
Погружение пошло не по плану. «Бочка» ушла под воду слишком резко, ударилась о грунт и проломила днище. Вода хлынула внутрь. Никонова и его камикадзе чудом успели вытащить. Лодку подняли краном.
Петр, надо отдать ему должное, не стал рубить головы. Он понимал, что инновации — это риск. Царь сказал знаменитую фразу: «Никто конфуз в вину не ставить». И велел чинить лодку и укреплять корпус железными обручами.
Смерть царя — смерть проекта
Но тут в игру вступил фактор, который погубил в России больше проектов, чем любая коррупция. Смена власти.
В январе 1725 года Петр I умер. На трон взошла Екатерина I, которой все эти подводные игрушки были до лампочки. Реальная власть оказалась в руках Меншикова и Адмиралтейств-коллегии. А чиновники Адмиралтейства Никонова ненавидели. Для них он был выскочкой, безродным мужиком, который тратит казенные деньги на ерунду, вместо того чтобы строить нормальные галеры.
Весной 1725 года лодку починили и снова спустили на воду. Она опять потекла. Погружение отменили.
В 1727 году (уже при Петре II) была третья попытка. И снова неудача. Течи, плохая управляемость, духота.
Адмиралтейство с радостью поставило крест на проекте. В 1728 году вышло постановление: «Потаенного судна не делать, а мастера Ефима Никонова отослать в Астрахань на верфь, работником».
Из «мастера потаенных судов» — обратно в простые плотники. Ссылка в Астрахань была фактическим концом карьеры. Лодку заперли в сарай («амбар»), где она и сгнила. Так закончилась история первой русской субмарины.
Что это было?
Конечно, с точки зрения современной физики, судно Никонова было тупиком. Деревянный корпус не выдержал бы серьезного давления. Весельный движитель под водой крайне неэффективен. Система регенерации воздуха отсутствовала (Никонов, правда, что-то говорил про запасы воздуха в бочках, но это слабо помогало).
Но важен сам факт. В 1720 году, когда Европа еще только переваривала идеи Ньютона, неграмотный русский мужик интуитивно нащупал принципы, на которых будут строиться подлодки XX века:
· Раздельный балласт.
· Шлюзование.
· Водолазное снаряжение.
· Диверсионная тактика.
Ефим Никонов был визионером. Ему не хватило технологий (сварки, электричества, дизеля) и удачи. Если бы Петр прожил еще лет десять, возможно, Никонов довел бы свое детище до ума, и шведы с ужасом обнаружили бы, что их корабли тонут сами по себе в штиль.
Сегодня в Сестрорецке стоит памятник — макет той самой «бочки». Он выглядит немного наивно и смешно, как декорация к сказке. Но если вдуматься, это памятник невероятной человеческой смелости. Смелости залезть в деревянный гроб, задраить крышку и уйти под воду, веря только в свою идею и царское слово.