Часть 1
Привокзальная площадь с автостоянкой прекрасно просматривалась с высокой вокзальной лестницы. Наверное, и в обратную сторону то же самое.
Вовремя успев заметить серебристую машину мужа и самого Мишу возле неё, Надя нырнула за колонну. Миша как раз наклонился к машине, чтобы протереть и без того сверкающее стекло.
Обычно он гонял автомобиль на мойку только после дальних поездок по ненастной погоде или после напоминания жены, что уже пора. Но сегодня машина выделялась среди других на стоянке, и Надя даже не сразу сообразила почему. Она сверкала чистотой, как будто на ней собрались на парад.
Пока Надя ликовала, что осталась незамеченной, Миша вдруг выпрямился и застыл, увидев кого-то, а потом открыл дверцу автомобиля, мгновенно выхватил с переднего сиденья приготовленный букет тёмно-алых роз и направился навстречу.
Надя отлично запомнила за годы брака, что означает у него эта стремительная неровная походка. Такое случалось крайне редко и значило, что всегда уравновешенный Миша очень взволнован — так взволнован, что его хвалёное самообладание покидает его.
Фигурка в малиновой ветровке приближалась к нему, не ускоряя шага, а он уже почти бежал и лишь с трудом сдерживался, чтобы не сорваться. Надя больше всего сейчас хотела отвернуться и уйти в противоположную сторону, но заставила себя смотреть дальше.
Она видела, как эти двое поравнялись и как Миша, не решаясь сделать последние пару шагов, протянул Снеже букет.
Та встала перед ним в насмешливой позе, положив руки на бёдра и подняв голову, смотрела ему в лицо. Надя как будто видела её дружелюбно-насмешливую улыбку, хотя Снежа стояла к ней спиной.
А Миша выглядел растерянным и словно даже уменьшился — стал пониже ростом и поуже в плечах.
До Нади донёсся лёгкий короткий смех Снежи. Или ей показалось? Здесь же так много звуков.
Снежа взяла у Миши протянутый букет, провела лепестками роз по щеке и вдруг просто обняла его одной рукой за шею и, встав на цыпочки, поцеловала в щёку.
А Миша обнял её обеими руками за талию — осторожно и бережно — и на миг спрятал лицо в соломенных снежных волосах, как будто каялся в чём-то.
Надя отчётливо поняла, что можно выходить из-за колонны. Он всё равно никого больше сейчас не заметит.
Она могла бы легко и беспрепятственно нащёлкать телефоном несколько фотографий, чтобы вечером показать их мужу, но почему-то не стала этого делать.
Они трое и так всё знают, а кому ещё это нужно?
Снежа слегка отстранилась от Надиного мужа, ловким мягким движением пригладив растрёпанную прядь волос у него над виском, и что-то начала оживлённо говорить ему, а он слушал и кивал, так ни разу и не взглянув по сторонам — только на неё.
Надя, сама того не заметив, действительно покинула своё убежище за колонной и просто стояла посреди вокзальной лестницы, наблюдая, как её муж и попутчица идут к машине, усаживаются и уезжают.
Ей тоже надо хоть куда-нибудь ехать. Она замерзла. Оттягивали руку и плечо сумка. Ей хочется спать и плакать — непонятно только в каком порядке, но беспрерывно. А куда ехать? К маме? Нет, хуже идеи не придумаешь. Пора бы уже самой справляться со своими делами и бедами, а то так и пройдёт жизнь по чужим сценариям.
Ничего не придумав, Надя просто поехала домой. Наверное, когда не видишь выхода из ситуации, лучше просто в привычной обстановке заняться привычными делами. Всю жизнь ей это помогало, значит, и сейчас должно сработать.
Собственные мысли напоминали Наде лабиринт. Она сама себе не могла ответить: чего на самом деле больше ждёт, чего больше боится? Как говорить с Мишей, когда он придёт, а вдруг он вообще не придёт сегодня домой — ведь думает, что некому проверить?
Судя по встрече, которую Надя собственными глазами видела, ни одного варианта развития событий исключать нельзя.
Надо смотреть правде в глаза: её попутчица ничего не выдумывала о себе и Надином муже.
Надя понятия не имела, как встречаются почти через двадцать лет люди, у которых была лёгкая, приятная интрижка. Но точно не так. Или только она, как обычно, опять видит то, чего нет?
Заснуть было невозможно, а если продолжать расхаживать по комнате, как тигрица в клетке, можно сойти с ума. Надя сходила пешком на рынок, купила продуктов и соорудила жаркое, как собиралась.
Надо же делать хоть что-то, и есть тоже надо.
Миша вернулся вечером в своё обычное время. Застал её на кухне, слегка удивился. Но нельзя было сказать, что огорчился. Потянул носом воздух и довольно определил:
— Жаркое. Отлично, что ты вернулась раньше. Всё нормально прошло? Можно тебя поздравить?
— Ага, всё по плану, — отозвалась Надя, радостно замечая: надо же, она говорит своим обычным голосом, и ей это совсем не сложно.
— Поздравлять пока особо не с чем, итоги будут позже. Тогда просто с возвращением.
Миша подошёл, чмокнул её в щёчку, как обычно, и уселся за стол ждать ужина. По нему не похоже было, что провёл день — или хотя бы его часть — не на работе. Если бы она не видела его сегодня утром, никогда бы не заподозрила, что он встречался с другой женщиной.
Восемнадцать лет назад, когда он всё-таки выбрал Надю, она благодарно успокоилась и почему-то вообразила, что это навсегда. Разве не смешно, что в её возрасте она умудрилась остаться такой наивной? Удивительно, что жизнь только сейчас наградила её щелчком по носу.
Так ей и надо. Надо было самой отказаться тогда выходить за него замуж. Может, тогда и ей сейчас кто-то дарил бы розы и прятал лицо в её волосах. А если даже и нет?
Всё равно было бы что-то другое, хорошее, вместо этого спокойного лицемерия.
Надя так и не решилась открыто поговорить с мужем. Сначала отложила до выходных — не выходить же из командировки на работу в растрёпанных чувствах. А потом приехал со своего хоккейного матча Егор. Его команда победила, и портить сыну праздник было совершенно ни к чему.
Так проходили недели. Решиться на откровенный разговор становилось с каждым днём всё тяжелее. Надя отчётливо поняла, что не сможет этого сделать, если Миша не начнёт первым. Она же все эти годы так и жила, так что ничего нового.
Каждый вечер она всматривалась в поведение мужа и не видела в нём перемен. Если бы она тогда не закончила командировочные дела раньше времени и не возвращалась домой на этом поезде, в этом купе, она считала бы свою жизнь благополучной и даже счастливой. Значит, если у неё всё равно нет ни желания, ни сил эту жизнь менять, то надо просто забыть случившееся, как сон.
Не похоже, чтобы Миша стал иначе относиться к семье. И для такой трусихи, как она, которая согласилась когда-то стать нелюбимой женой, этого должно быть достаточно.
Егор перед Новым годом сообщил, что собирается праздновать с друзьями по хоккейной команде.
Тогда Надя с Мишей решили, что не хотят сидеть одни в квартире, и отправились отмечать Новый год в загородный дом к Заболоцким-старшим, Мишиным родителям.
Надя была искренне рада. Вдвоём действительно как-то пустовато, а с дружелюбным свёкром и любящей свекровью они — тёплый семейный клан. Встречали Новый год до глубокой ночи. Только в третьем часу Надя со свекровью отправились спать, а Миша с отцом, зацепившись за одну интересную техническую тему, заявили, что ещё посидят.
Надя отправилась в тёплую, натопленную камином комнатку, в которой они с Мишей всегда ночевали, приезжая к его родным. Она немного посмотрела на огромные снежинки за окном и быстро заснула.
А проснувшись, увидела, что по-прежнему одна. Мобильник показывал седьмой час, а Миши не было. Он редко выпивал больше обычной нормы и заснуть в гостиной вряд ли мог.
Закутавшись в тёплый плед, Надя вышла из спальни и направилась к лестнице, ведущей вниз, в гостиную. Чем ближе подходила, тем отчётливее слышала доносящиеся оттуда тихие голоса.
Да, это точно Миша и Егор Владимирович, и у них какой-то довольно серьёзный разговор.
Если вслушаться, можно уже разобрать каждое слово. Последняя услышанная фраза заставила Надю просто сесть на ступеньку лестницы.
— ...говорил её муж Миша.
— Отец, да я понимаю умом, что ты прав, что всё к лучшему, что такую семью, как у меня, надо ценить и нельзя рушить. Я и не собираюсь, но это теперь. А тогда бы мог, если бы она только сказала мне «да». Она просто простила и сказала «нет». Ты её не знаешь, она действительно простила, если так сказала.
— Смысл ей врать? Она рада, что у неё это было, но поняла, что давно не любит меня, когда встретила через восемнадцать лет. А я вот, представь себе, понял, что этих лет будто и не было, как только её увидел. Мне жениться на ней надо было тогда. Никого не слушать и уехать куда угодно, лишь бы только с ней. А я и подумал: а вдруг не поздно? Да тысячи примеров, когда люди начинают жизнь сначала, ещё и постарше меня.
Но она меня не любит больше. И это справедливо, потому что за такую трусость надо платить. Вот и буду платить. Мы последний раз с тобой об этом говорим. Только потому, что ты так захотел и потому, что Новый год. Это только мои дела, ни на ком они не отразятся. На семье точно не отразятся.
Мне есть чем заняться и есть ради кого. Остальное — мои дела. Пройдёт.
Егор Владимирович отвечал что-то, наверное, умное и утешительное — он это умел. Но Надя не слушала дальше. Тихонько встала, стараясь не упасть на лестницу, запутавшись в пледе, и вернулась в комнату.
На третий день Нового года, когда заработал после праздника салон красоты «Аквамарин», Надя отправилась туда к самому концу рабочего дня.
Сквозь стеклянную стену, отделявшую зону ресепшена от клиентского зала, она видела, как двое девушек заканчивают уборку на рабочих местах.
— Вы хотите записаться? — приветливо спросила администратор.
— Нет, я к Снежане Котовой. Она работает сегодня.
— Да, не успела ещё уйти. Сейчас позову.
Администратор вышла из-за стойки, подошла ко входу в зал и мелодично позвала:
— Снежана, к тебе пришли, ты скоро?
— Сейчас, сейчас, — отозвался знакомый Наде голос, и через минуту у стойки администратора стояла Снежа.
В её соломенных волосах появились тёмно-медовые пряди.
Ей это очень шло. Она выглядела довольной жизнью и показалась Наде даже моложе, чем тогда в поезде.
— Здравствуйте, Надя, как вы? — дружелюбно спросила она. — Спасибо, что всё-таки решили к нам заглянуть. У нас хорошо, да, Вика?
— Да, я пока просто поговорить по этому вопросу, — начала быстро объяснять Надя, чтобы только не молчать. — У вас есть минутка по кофе выпить? Тут недалеко кафе.
— Конечно. Неплохое кафе сюжетом, — подтвердила Снежа. — Пойдёмте.
Как только она это сказала, Надя тут же поняла: Снежа знает, чья жена Надя. Догадка оказалась правдой.
— Вы хотите поговорить о Мише? — спросила Снежа, как только они вышли на улицу.
Её спокойный, без малейшей враждебности голос помог Наде подобрать слова.
— Да, так вот получилось, что я и есть его жена, на которой его когда-то заставили жениться. Ну или убедили — на самом деле уже неважно. Сейчас нет смысла даже говорить, что я сама виновата, согласившись выйти замуж за того, кому нужна была другая. Может, это глупая идея, но я решила вам сообщить, что собираюсь уйти от Миши. Поэтому если вам мешало только то, что он женат, и вас опять могут ждать неприятности, то неприятностей не будет. Вы можете быть с ним, если хотите. Он очень хочет быть с вами. Я сама лично это слышала и уверена в этом.
— Надя…
Снежа мягко взяла её за локоть, и руку отдёргивать не хотелось.
— Мы встретились с ним после моего приезда всего три раза, и ничего такого между нами не было. Так, бродили, общались, пили кофе. Я в первый же день поняла, что для меня Миша — просто тёплые воспоминания, ещё до того, как сама попросила его показать фотографии семьи.
Когда увидела, что вы — это вы, немножко не по себе стало, бывает же такое. Кстати, Миша семью очень любит и считает, что с вами ему повезло — это его слова.
Так что я бы на вашем месте попробовала остаться вместе, простите за наглость. А я недавно встретила другого человека, ещё и свободного. Похоже, всё серьёзно, но не буду торопить события.
— Сейчас тоже глупость скажу. Если будет желание, записывайтесь ко мне, будем наводить красоту и рассказывать, как у нас личные дела.
— «Эффект не случайного попутчика»? — спросила Надя.
— Ага, — улыбнулась Снежа.
Новая история ждет вас в Телеграмм-канале: