Ссылка на шестую часть второй главы.👆 Группа молодых сталкеров из трёх человек попросила его тогда, ещё совершенно зелёного проводника, провести их в Тёмную долину — как раз этим лесом. Тогда военные тоже что‑то лютовали и перекрыли все безопасные пути со Свалки. Взяли они припасов на сутки, оружие, которое могли тогда себе позволить, и отправились в путь. Сразу на входе в лес попали в «Пузыри». Растерялись все. Трое суток бродили они по лесу. Штопор сначала бродил один. Через сутки, уже к вечеру, нашёл ещё одного. Ну а потом нашли остальных — раненых и облученных. Немного подлатав, вывел всех в Тёмную долину. Лес сам по себе не большой — километра полтора площадью. Но лес этот — страна чудес: туда пришёл и там исчез. С тех пор этот лес стал для него каким‑то особенным, родным. Штопор, в отличие от многих даже опытных проводников, хорошо ориентировался в нём и знал каждый укромный уголок. Килька шёл, немного придерживая проводника за рюкзак больной рукой. Очень боялся он потеряться в
Глава 2. Первый шаг. Часть 7.
Ссылка на шестую часть второй главы.👆
Группа молодых сталкеров из трёх человек попросила его тогда, ещё совершенно зелёного проводника, провести их в Тёмную долину — как раз этим лесом. Тогда военные тоже что‑то лютовали и перекрыли все безопасные пути со Свалки. Взяли они припасов на сутки, оружие, которое могли тогда себе позволить, и отправились в путь.
Сразу на входе в лес попали в «Пузыри». Растерялись все. Трое суток бродили они по лесу. Штопор сначала бродил один. Через сутки, уже к вечеру, нашёл ещё одного. Ну а потом нашли остальных — раненых и облученных. Немного подлатав, вывел всех в Тёмную долину.
Лес сам по себе не большой — километра полтора площадью. Но лес этот — страна чудес: туда пришёл и там исчез. С тех пор этот лес стал для него каким‑то особенным, родным. Штопор, в отличие от многих даже опытных проводников, хорошо ориентировался в нём и знал каждый укромный уголок.
Килька шёл, немного придерживая проводника за рюкзак больной рукой. Очень боялся он потеряться в этом жутком лесу. Здоровой рукой он прикрывал лицо от веток.
Они вышли на несильно заросшую тропинку, и проводник тут же остановился: в метре от них был пространственный пузырь.
Штопор достал детектор аномалий и, щёлкая кнопками, стал изучать аномалию. Закончив, он убрал его в карман и сказал:
— Это то, что нам надо.
Перекинув автомат через плечо, он выключил ПНВ, снял шлем и, повернувшись к Кильке, сказал ему сделать то же самое. Они оказались в кромешной темноте — после прибора не видно было даже на расстоянии вытянутой руки.
— Если знать данные активности этой аномалии и уметь подстраивать их под себя, тогда этот «Пузырь» забросит тебя в нужную тебе точку, — объяснил он новичку. — При заходе в пузырь происходит яркая вспышка, и спустя несколько секунд ты оказываешься там, где тебе надо. Это если ты всё правильно посчитаешь, — уточнил проводник.
— То есть мы окажемся сразу на Затоне? — с довольными нотками в голосе спросил Килька.
Штопор посмотрел на него как на дурака — хоть этого и не было видно.
— Я же сказал тебе: они перемещают только в квадраты этого леса, — немного повысив голос, сказал проводник. — Вступаем вместе, по моей команде. Будешь держать меня за руку, чтобы аномалия не бросила нас в разные части леса.
Тянуть времени не было — уже очень хотелось спать. Накопленная за день усталость жадно крала концентрацию.
Они взялись за руки и шагнули в неизвестность. Резкая вспышка ослепила их обоих. Через секунду, включив фонари, они стояли на пороге старого домика.
Когда‑то это был дом лесничих. Большой, одноэтажный, рубленый из ёлок дом зачаровывал своим могуществом. Окна были закрыты ставнями. Массивная дубовая дверь, казалось, могла выдержать выстрел из гранатомёта в упор. Ну, гранатомёт — это, конечно, перебор, но от нечисти всякой защищала точно: об этом свидетельствовали оставленные кем‑то глубокие отметины на ней.
Поднявшись по небольшой лесенке, проводник достал из кармана что‑то похожее на ключ и вставил в замочную скважину. Хоть и не с первого раза, но замок поддался. Отворив огромную дверь, они зашли внутрь и сразу же заперли её на чугунный засов.
Дом состоял из одной комнаты и кухни. Посередине стояли две двуспальные кровати. Справа от них стоял стол, над которым висели полочки. Слева была перевязочная, ограждённая ширмой.
Штопор подошёл к столу и, открыв полку, начал в ней что‑то искать. Достав оттуда парафиновые свечки на подставках, он начал их зажигать.
— Подсоби‑ка, расставь по одной по всему дому. Не с фонарями же нам тут сидеть, — сказал он.
Килька был удивлён, увидев такое место. Расставляя свечи, он спросил:
— Это твой дом?
— Нет, — ответил проводник. — Это дом тех, кому удаётся сюда добраться. Не каждого сюда пузырь выбрасывает. Нужно очень захотеть, чтобы оказаться здесь. Обычными толпами сюда нет дороги: аномалии повсюду, звери разные. Но если уж оказался здесь — значит, тебе повезло. Отсюда до Тёмной долины десять минут ходу. Дорога должна быть без всяких приключений.
— Круто, — изучая дом и заканчивая расставлять свечи, подытожил молодой.
Дом наполнился тёплым, приятным светом. Сталкеры скинули рюкзаки и бронезащиту. Достав сухие пайки, сталкеры принялись разогревать ужин. Плотно покушав, Штопор стал варить свой любимый кофе.
Время стремилось к трём ночи. Убрав за собой после приёма пищи, они направились в перевязочную.
Аккуратно, стараясь не причинить боли, проводник начал снимать окровавленные бинты. Килька сидел смирно, терпел изо всех сил. Рана выглядела не совсем ужасно, но и хорошего было мало — примерно как три и шесть рентген. Смесь порошка с кусками артефакта немного стянула её, но она начала гноиться и нарывать.
Достав аптечку жёлтого цвета, Штопор начал вытряхивать её содержимое. После того как он нашёл нужный ему препарат и подготовил все сопутствующие вещи, посмотрел на Кильку и сказал:
— Инфекция в рану попала — это плохая новость.
— А хорошая? — с надеждой спросил новичок.
— Хорошая состоит в том, что есть у меня одно лекарство, которое может остановить распространение заразы. Но я не знаю, как твой организм к этому отнесётся, — немного погодя он продолжил: — Третьего всё равно не дано. Либо я тебе ввожу вакцину, и ты, возможно, даже без последствий сохранишь руку. Либо к завтрашнему утру гангрена тебя добьёт. Руку ты потеряешь точно, но дойдём ли мы вообще до медика — это спорный вопрос.
— Что со мной может сделать этот препарат? — озадаченно расспрашивал Килька.
— Ну, это по‑разному. Кто в припадках начинает головой биться, кто орёт как резаный, кто‑то глюки ловит. Да всего и не перечесть. Только единицы без последствий переносят его, и в их число, я думаю, ты вряд ли входишь, — разъяснил ему Штопор.
В доме повисло напряжённое молчание. После того как проводник разбинтовал руку и открыл доступ кислороду, она начала тюкать. Времени на принятие решения оставалось всё меньше.
— Я согласен! — уверенно сказал Килька. — Будь что будет! Ты же меня не бросишь здесь умирать, Штопор? — уточнил он.
— Не бойся, не брошу! И не только из‑за денег с тобой вожусь. Ты не плохой парень, только сильно избалованный. Скажу тебе честно: если бы твой дед так не хлопотал над тобой, из тебя бы получился настоящий сталкер. Только скинуть надо было бы килограммов пятьдесят точно, — улыбаясь, ответил проводник.
— Ты и вправду так думаешь? Или просто хочешь поддержать? — с недоверием спросил Килька, смотря в его добрые и честные глаза.
— Я действительно так думаю… Как тебя по‑настоящему‑то звать? — вновь обратился к нему Штопор, подготавливая спирт и доставая салфетки для дезинфекции рук.
— Виктор… Витя все звали до Зоны, — ответил Килька.
— Значит, слушай сюда, Витя. Обезболивающее я тебе дать не могу по известным уже тебе причинам, а обработать рану нужно. Спиртом надо — спирт самый лучший антисептик. Ты, конечно, можешь орать, тут всё равно кроме нас никого нет. Но это будет только раздражать меня, поэтому сожми что‑то в зубах и крепись, — пояснил ситуацию проводник.
Штопор нашёл на импровизированном столе небольшой кусок дерева. Примерил — подходит. Глазами, полными испуга и неизвестности, Килька посмотрел на Штопора и спустя несколько секунд кивнул.
Проводник как раз закончил обрабатывать руки для предстоящей операции. Он не был медиком и не заканчивал какие‑либо специальные курсы — Зона научила оказывать помощь и разбираться во всём этом медицинском барахле.
Включив налобный фонарь, который больше походил на прожектор, Штопор открыл флягу со спиртом и, немного глотнув, стал обильно поливать место разреза. Килька, державшийся второй рукой за стул, на котором сидел, дёрнулся и сквозь зубы заорал. Вернее, это был вой, который сдерживала деревяшка в зубах.
Полив ещё несколько раз, Штопор дал парню немного передохнуть. Спустя минуту он начал протирать место вокруг раны стерильной салфеткой. Закончив с этим, потянулся к свёртку с чудодейственным порошком. Аккуратно распределив его по всему периметру раны, проводник, поневоле ставший врачом, вколол ему тот самый антидот и начал перевязку.
Измученный этой десятиминутной операцией, Килька почти терял сознание.
— Молоток! — похвалил его Штопор. — А теперь давай‑ка аккуратно на кровать. И это… я привяжу тебя — мало ли, всякое бывает…