Толик не верил. До последнего не верил, что она и правда не собирается плакать и уговаривать его остаться. Несколько раз повторил:
— Я ухожу, Инна. У тебя несколько минут, чтобы попросить прощения за свои слова и попытаться уговорить меня остаться.
— Нет. Я не хочу ломать тебе жизнь. Иди.
Анатолий постоял возле двери. Инна даже не вышла из комнаты. Тогда всё, что он смог сделать, — это очень громко хлопнуть дверью.
Инна упала на диван и разрыдалась. Ну почему? Почему она такая несчастливая? Почему у неё всё в жизни наперекосяк?
Три дня она ходила сама не своя, а потом позвонила Кате, с которой в последнее время общалась очень мало.
— Кать, привет!
— Ну привет, подруга. Судя по голосу, да и вообще по твоему звонку, не всё отлично в семейном королевстве.
— Как всегда, ты угадала. Кать, пошли напьёмся.
— А пошли.
— Вот за что я люблю тебя — за то, что ты всегда рядом. Ты прости меня.
— Проехали. Заказывай столик, а то я ещё на маникюре.
И вот теперь они сидели в ресторане, попивали вино и мирно разговаривали. Сначала, конечно, поплакали немного, и даже Катя всплакнула за компанию. Потом посмеялись над тем, как Анатолий уходил. А теперь просто беседовали.
— Ой, Катька, вот почему ты не работаешь по своему образованию? У тебя от клиенток с разбитым сердцем просто отбоя не было бы.
Катя рассмеялась.
— Ну конечно. И лечила бы я их, как и тебя, вином.
Инна тоже рассмеялась.
— Ну, а что такого? Отличное лекарство. Кать, а пошли на дискотеку?
Катя изумлённо посмотрела на Инну.
— Куда? На дискотеку? Погоди, ты хоть представляешь, как мы там будем выглядеть? Две тридцатилетние тётки…
— Нормально мы будем выглядеть. И кто скажет, что нам по тридцать? Мы же можем одеться соответственно.
Катя смотрела на Инну и улыбалась. Потом махнула рукой.
— Ладно, пошли. Только давай переоденемся. Не думаю, что в своих нарядах нас там за своих примут.
Инна утром проснулась у Кати. С трудом оторвав голову от подушки, прошла на кухню, вытащила из холодильника бутылку минералки и осушила почти половину.
— Оф-ф.
Она снова улеглась.
Вспомнила, как они с Катей крутили хвостом перед какими-то молодыми парнями. А потом удирали от них по дворам. Улыбнулась. Ох, давненько она так не отрывалась — чтоб совсем, даже не понимая, чем всё может закончиться. Ну, теперь и дальше жить можно.
Через два часа она уже ехала домой. Катя строго сказала, что у Инны кризис среднего возраста, и если она не успокоится, то пойдёт по наклонной, а вместе с ней и Катя.
— Ты-то зачем со мной?
Катя, которая сидела в кресле, приложив пачку с замороженными пельменями ко лбу, рассмеялась.
— Как зачем? Во-первых, мне понравилось. А во-вторых, не могу же я оставаться в стороне, когда моя подруга веселится?
Они расстались, но договорились, что как-нибудь обязательно повторят. Инна сходила в душ, приготовила ужин. Странно, но мамы с Матвеем ещё не было. Обычно в четыре часа в воскресенье она его всегда привозила.
Инна взяла телефон.
Гудки шли, но мама трубку не брала. Странно. Хотя мама могла просто забыть телефон дома. Тогда она позвонила Матвею. Ещё летом за хорошее окончание года, да и вообще, потому что было нужно, она подарила ему телефон. Матвей с ним не расставался. Но у Матвея он вообще был выключен.
Инна почувствовала, что руки начали дрожать. Она набрала отцу.
— Алло? Папуль, привет.
Инна выдохнула, потому что голос отца был бодрый и весёлый.
— Привет, дочка. Как дела?
— Да нормально всё. Скажи, а мама дома?
В трубке повисла пауза.
— Не понял. Они же полтора часа назад к тебе отправились. Пешком идти решили. Погода хорошая. А что, их ещё нет?
— Нет, папа. Я почему-то волнуюсь.
— Перестань. Может, они в парк завернули? Ты же знаешь, как Матвей любит кормить уток.
— Ой, точно. Ну конечно. Я побегу им навстречу.
— Ну беги. А я тоже пройдусь. Отругаю их. А ты…
— Что, папа?
— Ты звонила им?
— Конечно. Мама не отвечает, а Матвей недоступен.
Инна слышала, как отец тяжело задышал в трубку.
— Всё, дочка, иди. И я пойду.
Инна выскочила на улицу. Она бросилась бегом по двору на улицу. Добежала только до следующего перекрёстка. Она сразу увидела полицейские машины, скорую, врачей, которые спокойно сидели на бордюрчике, и машину, которая стояла на тротуаре.
Инна побежала.
— Скажите! Скажите, что здесь случилось?
Один из полицейских оттеснил её.
— Не положено, не подходите близко.
И в этот момент она увидела кепку сына. Это была точно его кепка — несколько дней назад он старательно приклеивал к ней какой-то значок. Говорил, что теперь все мальчишки во дворе будут ему завидовать. Инна как во сне оттолкнула полицейского, бросилась к кепке, схватила её.
— Матвей!
Её тут же подняли. Кто-то поднёс ватку с нашатырём. Инна смотрела на всех безумным взглядом.
— Где мой сын? Где моя мама?
— Ваша мать, к сожалению, погибла, а сына отвезли в детскую больницу. Он в тяжёлом состоянии.
Инна начала оседать и тут услышала голос отца.
— Инна! Инна, что случилось? Что с мамой? Что с Матвейкой?
Отец говорил, но и сам видел, что всё плохо. Он стал бледнеть и потом просто стал заваливаться. Инна хотела к нему кинуться, но ноги совсем не держали. Отца подхватил доктор. Он какое-то время пытался привести его в чувство, потом закричал тем, кто был у скорой помощи:
— Носилки быстро! Тут с сердцем проблема!
Инна на секунду закрыла глаза. Не проваливаться. Она нужна сыну.
Инна резко вскочила. Тут до детской больницы, если через дворы, — 15 минут, не больше. Она скинула туфли на каблуках, даже в руки их брать не стала, просто побежала.
Один из полицейских смотрел ей вслед.
— Надо бы остановить. Мы же не допросили её.
— Не трогай ты её. Сейчас она всё равно нас не слышит. Потом допросим.
— Куда она так стартанула?
— Куда, куда? К ребёнку, понятно.
Инна плохо помнит, что говорил доктор. Она не помнит, как они пытались не пустить её к Матвею.
Немного пришла в себя уже там, где лежал, окутанный трубками, её сын. Доктор тряхнул её.
— Посмотрите на меня.
Она подняла глаза.
— Вашего сына сейчас готовят к операции. Если вы будете вставать или путаться под ногами, я вас сразу выведу отсюда. Поймите, сейчас дорога каждая минута. У меня просто нет времени отвлекаться на вас. Поэтому сидите как мышь.
Инна, не мигая, смотрела на сына. Ей так хотелось прикоснуться к нему, но между ними была стеклянная стена. Вскоре сына увезли в какую-то дверь. Мимо неё почти пробежал доктор. Она успела ухватить его за рукав.
— Пожалуйста, помогите ему.
— Я сделаю всё.
Он ушёл, а Инна села в коридоре напротив двери с горящей табличкой и замерла. Она смотрела на дверь, и казалось, что даже дышать забывала. В кармане зазвонил телефон. Инна автоматически взяла трубку.
— Да.
— Инка, ты как? Я только немного в человека превращаться стала. Мама ничего не заметила?
Это была Катя.
— Мамы больше нет. Она погибла.
— Что? Инна, что ты говоришь? Ты с ума сошла? Дай трубку Матвею, слышишь?
— Матвей на операционном столе.
— Инна! Катя уже кричала. — Где ты? Что происходит? Инна, слышишь? А папа где?
— Папа в больнице. Я не знаю, Катя. Мне так страшно.
— Так. Успокойся. Я сейчас приеду. Просто скажи, где ты?
— Я в детской больнице.
Силы закончились. Инна выронила телефон. Она не знает, сколько времени прошло, но подняла голову, услышав голос Кати.
Инна повернулась к ней, и Катя резко отшатнулась. Потом присела рядом.
— Инна, расскажи, что случилось.
Инна качнула головой.
— Я не знаю. Я ждала их дома, а их всё не было. Я потом пошла их искать, и папа тоже. Я увидела машину и кепку, кепку Матвея. А потом пришёл папа…
Инна закрыла лицо ладонями.
— Катя, я не могу.
По коридору к ним приближались полицейские. Они прекрасно понимали, что ей сейчас плохо, но им нужны были все данные. Нужно было опросить её.
— Простите, нам нужно задать вам несколько вопросов.
Катя быстро вскочила.
— Пойдёмте вон туда, я отвечу на все ваши вопросы.
Катя помолчала минуту.
— А вы, надеюсь, на мои.
— Вы кто, гражданочка?
— Я лучшая подруга. Не переживайте, я смогу ответить на все вопросы.
То, что Катя услышала, повергло её в шок. Мама Инны и Матвей шли по улице, по тротуару, не торопясь. А в это время на огромной скорости по дороге мчалась машина, которую преследовали полицейские. Видимо, мужчина за рулём был очень уверен в своей машине, но на повороте его занесло, и он не удержал руль. Автомобиль выскочил на тротуар как раз в том месте, где шли мама Инны и её Матвей.
Водитель практически не пострадал. Он был выпившим. Самое странное, что и машина-то была не его. Он взял её в аренду, хотел подзаработать в такси, потому что ему ни в чём не везло, но и в такси много заработать не получилось. Вот он и напился, и решил прокатиться с ветерком.
— Странно. Фамилия такая редкая. И у вашего мальчика тоже такая. Они не родственники случайно?
Катя протянула руку за листочком. Полицейский сначала колебался, потом дал ей лист. Она дрожащими руками поднесла его к глазам, прочла и закрыла глаза.
— Вам плохо?
Она посмотрела на полицейского.
— Это отец Матвея, бывший муж Инны. Они давно развелись.
Один из полицейских немного выругался.
— Вот эта ситуация! Ладно, вы нам свой телефончик запишите. Нужно кому-то похоронами заняться. Да и вообще, если какие-то вопросы… Думаю, что вашей подруге пока не до чего будет.
Катя быстро написала свой номер телефона, поблагодарила полицейских и вернулась к Инне. Через три часа, которые они провели в полной тишине, к ним вышел доктор.
— Ну, что я могу сказать? Жить будет. Но как жить — пока ничего не скажу.
Катя спросила:
— Доктор, что вы имеете в виду?
— Сильно повреждена голова. Пока невозможно сказать, вернутся ли к нему все функции. Сможет ли разговаривать, ходить — только ждать. Через неделю-другую всё будет понятно.
Инна рухнула на пол. Катя не успела её подхватить. Вдвоём с доктором они усадили её на стул.
— Вам нужно увезти её отсюда. Сутки, если не больше, я не пущу её к сыну. Тут я ничего сделать не могу.
Катя качнула головой.
— Я думаю, что не получится. Вы её просто не знаете.
Так и вышло. Инна наотрез отказалась уезжать.
— Я буду здесь. Вы даже не уговаривайте меня.
Тогда Катя пошла на крайние меры.
— Инна, нужно заниматься похоронами мамы. Нужно узнать, что с папой.
Доктор повернулся к ним.
— А что с папой? Он тоже пострадал? Я могу узнать по своим каналам.
Катя сразу согласилась.
— Пожалуйста, узнайте.
— Его увезли с сердечным приступом.
Инна снова присела. А Катя стояла рядом. Она в голове прокручивала, что нужно сделать, с чего начать. Понятно, что Инна сейчас увидит мать, и это будет последней точкой, последней ступенькой. Она не сможет ничего сама. Просто не сможет.
продолжение