- Свадьбы не будет! - ядовито сказала Галина Петровна. - Ты опоздала на целых сорок минут!
- Я попала в пробку, - попыталась было оправдаться я, но она меня не слушала.
- Ну, сама виновата, - продолжила она, - надо было как-то шевелиться, как-то время планировать… Но все теперь, все! Поезд ушел!
***
Мы с Сережей познакомились три года назад. Последние полгода мы подумывали о том, чтобы узаконить наши отношения, и вот, наконец, он сделал мне предложение. Я была счастлива… Ну, почти.
Потому что наши отношения с его матерью Галиной Петровной не заладились как-то с самого начала. Все и всегда во мне ей было не так.
- А мама твоя против не будет? - в шутку спросила я избранника.
- Пф-ф… мама… - усмехнулся Сережа. - Я взрослый мальчик. Так что если она и будет против, это ее проблемы.
- Но ты же… Собираешься ей сказать? - спросила я.
- Ну… да, - неуверенно ответил жених.
Он сказал ей вечером этого же дня. А на следующий день ранним утром Галина Петровна позвонила мне.
- Я наслышана, - сухо начала она, - что ж…
Я ждала, что она скажет «поздравляю», задаст пару дежурных вопросов и попрощается, но будущая свекровь вдруг заявила:
- Я… хотела бы обсудить это… недоразумение.
- Недоразумение? - переспросила я.
- Ну да. Дело в том, что Сережа… Скажем так, он пока еще не готов к такой ответственности.
- Эм… Ему, вообще-то, тридцать два года, - напомнила я.
- Я в курсе, сколько лет моему сыну! - рявкнула она. - Он еще ребенок! Он дитя! Он еще не оперился! Я же мать, мне же виднее, я же его лучше знаю! Ты сама же с ним намучаешься!
***
С этого-то дня все и началось. Я сказала Сереже, что его мать против нашей свадьбы, и он пообещал все уладить. Однако будущая свекровь не успокоилась.
- Я против! - кричала она. - Я не даю вам своего благословения!
Она бушевала несколько дней, изображала приступы, грозила Сереже проклятием. Но мы выдержали ее натиск.
- Мама! - твердо сказал Сережа. - Мы подаем заявление. Нравится тебе или нет, но просто прими это как факт.
Мы ожидали бури, но Галина Петровна только спросила:
- И когда вы собрались… создавать семью?
- В апреле хотим расписаться.
- В апреле?! - ахнула она. - В апреле же у тети Клавы мощный юбилей, и я там буду задействована очень активно! Как ты мог забыть?!
- Ну в мае.
- Нельзя, маяться будете, - последовал ответ. - И огороды у нас!
- Эм… Июнь?
- Жарко!
- Июль? - уже просто так спросил Сережа.
- Дача! Ремонт на даче! Ну и потом, полоть надо, начинать снимать урожай! - отозвалась она.
- В августе заготовки надо делать, а в сентябре нужно готовить почву к отдыху, - понесло тут ее. - Но разве вам это понять? А вы хотите создавать семью… Но куда вам? Когда вы, желторотые, элементарных житейских вещей не понимаете?!
В октябре Галина Петровна ехала в санаторий на два сезона, в ноябре к ней приезжали родственники. В декабре она планировала готовиться сначала к юбилею, а потом к Новому году.
- В январе великие праздники! - вещала будущая свекровь. - В феврале метели, а в марте слякоть и грязи по уши, платью свадебному будет капут! И все страшно и уныло, ничто не радует глаз…
В общем, все было понятно.
***
В тот день, когда я опоздала на сорок минут (а ехала я не куда-нибудь, а домой к будущей свекрови, чтобы согласовать с ней программу свадебного мероприятия), она, немного остыв, положила передо мной список гостей.
Двести тридцать семь человек. Двоюродные племянники, троюродные тетки, многочисленные друзья и друзья друзей, которых не пригласить было никак нельзя...
- Это же... - удивилась я. - Это же под миллион выйдет только банкет.
- Дорогая моя будущая невестка, - улыбнулась она, - слушай меня. Если ты не можешь обеспечить достойную свадьбу моему сыну, может, стоит повременить? Подкопить? А?
Я ничего ей не ответила.
***
Прошло еще несколько дней. Я сюрпризом приехала к Сереже и открыла дверь своим ключом. В квартире было подозрительно тихо.
Я вошла в гостиную… И увидела будущего мужа.
Он стоял в одних трусах, а вокруг него на коленях ползала какая-то брюнетка с сантиметровой лентой на шее. Она обмеряла его бедра. Увидев меня, жених испугался.
- Свет, это… Марина, - сказал он. - Моя… Э… бывшая девушка. Она… Э… портниха.
- Мы снимаем мерки для костюма, - добавила Марина и мило улыбнулась мне.
Я не помню, как вышла из квартиры. Помню только, что ноги меня не слушались, лифт не работал, а я спускалась по лестнице, держась за перила, и зачем-то считала ступеньки.
Сережа догнал меня уже на улице. Схватил за руку, развернул к себе.
- Света, подожди! - воскликнул он. - Света! Ну же!
- Портниха, - сказала я, пытаясь сфокусироваться на его лице, - портниха…
- Ну да, она портниха!
- А… ты не мог пойти в ателье, как нормальные люди? - начиная приходить в себя, спросила я.
Сережа тут же смутился.
- Это… ну, мама попросила. Она сказала, что Марина сошьет дешевле.
Я закатила глаза.
- Мама, - сказала я, - ну конечно… Мама.
Я посмотрела на него, на этого взрослого мужика с детскими глазами, который до сих пор не мог сказать своей матери «нет». И вдруг поняла, что устала. Так устала, что даже злиться не было сил.
- Слушай, - сказала я, - а зачем нам весь этот геморрой, а? Давай просто распишемся. Без банкета. Без двухсот тридцати семи гостей. Без костюма от твоей бывшей. Просто ты, я и ЗАГС.
Сережа долго молчал.
- Давай, - сказал он наконец. - Давай.
***
Заявление мы подали (втайне от Галины Петровны, конечно же) на следующий день. И теперь нам нужно было продержаться только месяц.
Мы шифровались, хитрили и, в конце концов, дожили до заветного дня. В день росписи в зале были только мои родители, Сережин отец Петр Андреевич, с которым Галина Петровна была в разводе двадцать лет, ну и мы.
- Только бы все получилось, - волновалась я, - только бы без приключений…
Судя по лицу Сережи, те же мысли приходили в голову и ему.
И вот, наконец… Регистраторша открыла было рот, чтобы начать свою речь, как дверь распахнулась.
Галина Петровна влетела в зал, прическа ее растрепалась, на щеках горели красные пятна. Туфли были разные, одна черная, а другая синяя. Я все это заметила, потому что когда ты в ужасе, то замечаешь странные вещи.
- Остановитесь! - закричала она. - Я требую остановить эту церемонию!
Регистраторша замерла с открытым ртом.
- Она! - Галина Петровна ткнула в меня пальцем. - Она недостойна моего сына! Она опаздывает! Она не умеет готовить! Она... Она работает в рекламе!
Не дав никому опомниться, она подскочила к сыну и потянула его за рукав.
- Сережа, - сказала она тихо, почти просяще, - сыночек… Пойдем домой, а? Ты… Я найду тебе другую! Получше, помоложе, покрасивее! Пойдем, а?!
Сережа мягко вырвался из материнской хватки и крепко взял меня за руку.
- Продолжайте, - сказал он регистраторше.
И она продолжила. Мы с Сережей сказали «да», расписались в книге, регистраторша пожала нам руки. Потом вышли из зала и прошли к выходу мимо потерявшей дар речи Галины Петровны.
Она нам этого так и не простила. Нашему браку уже почти год, а свекровь не дает о себе знать. Впрочем, может быть, это и к лучшему?