Середина января, три часа ночи, на дворе метель. Водитель ведет машину скорой через заснеженный город – вызов на другой конец района. Доктор Витя и его фельдшер Серега вновь летят на детский вызов. В этот раз с экстренным поводом: кровь в кале у полуторагодовалого ребенка.
На пороге квартиры встречают взвинченные родители. Отец сует переполненный детский горшок Вите прямо под нос:
– Вот, смотрите! Кровь! Нам срочно нужно в больницу!
Мать что-то кричит про интернет и внутреннее кровотечение.
Врач невозмутим. Серега тоже. Оба молча проходят в квартиру – скандалить нет сил после пятнадцати выполненных до этого вызовов.
Малыш спит спокойно. Дыхание ровное, температура нормальная, живот мягкий. Серега осматривает горшок – действительно красные включения. Достает пинцетом фрагмент, рассматривает при свете телефона. Консистенция волокнистая, запаха крови нет.
Витя спрашивает:
– Что ребенок ел вчера?
Родители возмущаются, но вспоминают: на ужин давали сырой болгарский перец.
– Это непереваренный перец, – показывает Серега и делает пробу перекисью водорода. Кал «спокоен», не шипит, не пенится. Значит, реакция нулевая.
– Никакого кровотечения. Ребенок здоров.
Родители виноватым голосом извиняются и 223-я бригада возвращается на подстанцию.
Эту историю Серега рассказал мне утром, когда я после долгого отсутствия пришел на работу с графиком 10/22. На сутки меня еще долго не поставят.
– Почему? – задался вопросом коллега и отхлебнув чая из кружки добавил, – что-то давненько тебя не видел, где пропадал?
– На больничном.
– Как же тебя так долго угораздило, травма?
– Нет. Ну в общем слушай. Работал я как-то на полусутках. Потом должен был домой пойти, но попросили остаться с «Чеховым».
– С кем?
– С Антон Павловичем, ну с новым педиатром.
– А ну и что?
– Откатали мы с ним несколько вызовов. Потом вернули на обед. После дали вызов с подозрением на сотрясение мозга. Ну я как водится смотрел, он писал.
Склонился я над мальчишкой, чтобы его послушать как у меня ни с того ни сего началось сильное носовое кровотечение из обоих ходов. Что тут скажешь.
Ребенок конечно испугался, перепачкался. Я рванул в ванную, док за мной. Родители не поняли сего момента и выгнали нас со скандалом – мол, мы их дитя напугали и все что произошло не их проблемы.
Ну док стал меня лечить прямо в подъезде, на бетонных ступеньках. Всю форму залил, а там и документы, и удостоверение... Минут двадцать не могли остановить. Измерили давление – 240/100. У меня такого в жизни не было. И знаешь, никаких симптомов. В голове ни боли, ни шума. Светло и легко как днем. Ну док катетер мне в жилу и эн@п по вене, естественно. Чуть погодя снизили и течь перестало. ЭКГ прямо там в подъезде мне сделал. Как раз к прибытию второй бригады. Ребенка же не оставишь без помощи. Потом мы спустились вниз, док отвез меня на подстанцию. С линии понятное дело сняли. Хотели в стационар – я отказался.
Два месяца на больничном провалялся. У меня давление все время прыгало, а вместе с ним кровь из носа. Пришлось бросить курить – было очень тяжело. Ни писать, ни напрягаться не мог. Раздражительность, бессонница, руки тряслись, на стенку лез. Синдром отмены был тяжёлым. Но выдержал. Через два месяца давление стабилизировалось, разрешили выйти на смену, но только в день без всяких там ночей и, понятное дело, не в одиночку.
– Эх, вон оно тебя как. – Ну главное, живой, – Серега хлопнул меня по плечу.
За окном вновь пошел снег. Впереди были двенадцать часов смены.
– Скоро поедем, – Серега посмотрел на настенные часы, показывающие без десяти десять утра.
Я с ним мысленно согласился.
Действительно скоро будет первый за долгое время вызов и поеду я на него не с кем-то мне неизвестным, а со своим верным другом – доктором Витей, что, впрочем, совсем другая детская история, а что вы думаете после прочтения этой?