первая часть
Она стала примерной женой и хозяйкой. Только вот со временем мы стали замечать, что Вероника совсем не выглядит счастливой. Стали у неё спрашивать, в чём дело, но она каждый раз отвечала, что всё хорошо.
— А потом однажды ночью она вышла из дома, села в машину мужа и поехала куда‑то, — тихо сказала Пелагея Прокопьевна. — В тот день шёл дождь, дорога была скользкая. Машина слетела с дороги и перевернулась несколько раз.
— Ой… — только и смогла сказать Лера.
— Она погибла на месте, — продолжила старушка. — Мы с Витей долго не могли поверить, что это правда. Спрашивали Диму, что произошло. Он сказал, что они поссорились, она выбежала из дома и уехала. После этого мы с мужем будто потеряли смысл жизни. И Витя так и не восстановился после смерти дочери. Он умер через пять лет.
— Я соболезную, — тихо сказала Лера.
Старушка кивнула. Она смотрела куда‑то вдаль.
— В целом, больше рассказывать нечего, — сказала Пелагея Прокопьевна.
Лера осторожно взяла её за руку.
— Спасибо тебе, милая. Ты очень хорошая девочка, — ответила на этот жест старушка.
Девушка, наконец, решилась спросить то, что мучило её уже давно.
— Вы общаетесь с зятем? — спросила Лера.
Пелагея Прокопьевна пожала плечами.
— Первое время после смерти Ники общались, потом всё реже, — ответила она. — Потом он помогал мне с похоронами Вити, помню, я ему сама сказала: «Дима, ты теперь мой единственный близкий человек и наследник». После этого он стал иногда мне звонить и заглядывать в гости, но нечасто. Конечно, не могу его в этом винить, у него высокая должность.
После этого разговора Лера и Пелагея Прокопьевна как будто стали друг другу родными людьми. Девушка теперь регулярно заглядывала к старушке в гости, приносила продукты, оставалась ночевать. Хоть она теперь знала всю её жизнь, и некоторые моменты прояснились, другие, наоборот, стали ещё страннее.
Например, Лера всё больше была уверена в том, что у зятя есть вполне конкретные мотивы желать Пелагее Прокопьевне зла, и опасалась за жизнь и здоровье старушки. Только вот при ней зять не появлялся.
— Наверное, выжидает, — сказала Лера Павлу Степановичу.
Она рассказала врачу обо всём, что узнала. Они снова дежурили вместе и теперь ужинали во врачебке.
— Да уж, — со вздохом сказал врач, — кажется, ты чуть перегибаешь с выполнением врачебного долга.
— Я не могу её бросить, — сказала Лера.
Врач вздохнул.
— Да это я уже понял. Только вот что ты собираешься делать? Если этот зять прижал даже главного врача, что мы можем ему противопоставить?
— Не знаю, — ответила Лера. — Надеюсь, что он хотя бы не пойдёт ей вредить специально.
— Думаю, не пойдёт, — задумчиво сказал Павел Степанович. — Может быть, надо как‑то предупредить старушку о возможном покушении?
Лера вздохнула.
— Я думала об этом, — призналась она. — Только вот какие у нас есть доказательства? Зятя она знает много лет, а меня — несколько месяцев. Да и что она может сделать? Ну, например, не переписывать на него свой дом и тем самым не давать ему мотива желать ей смерти.
— А вдруг дело не только в выгоде? — тихо добавила Лера. — Вдруг он просто ненавидит её. А ещё мне кажется мутной эта история со смертью Вероники.
— Думаешь, он и жену свою того… на тот свет отправил? — спросил Павел Степанович.
— Не знаю, — честно призналась Лера. — Получается, не хватает у нас фактов для обвинения. Даже для того, чтобы убедить в этом саму Пелагею Прокопьевну.
Тут Лере в голову пришла идея.
— Может быть, вы как‑нибудь со мной сходите к ней в гости? — спросила она. — Поговорите. Думаю, вас она может послушать.
Брови у врача поползли вверх.
— С какой такой радости она меня послушает? — усмехнулся он. — Потому что я врач?
— Да, — кивнула Лера. — Она всегда про вас спрашивает и очень хорошо отзывается.
Павел Степанович усмехнулся шире.
— Хм, приятно, что она столь высоко оценивает мои врачебные навыки, — сказал он. — Но вряд ли мой авторитет в её глазах будет распространяться на все сферы жизни. Не думаю, что могу прийти к ней домой и сказать: «Ваш зять хотел вас на тот свет отправить», а она ответит: «Конечно, Павел Степанович, уж вас‑то я послушаю».
Лера смутилась.
— Простите, просто мне страшно думать, что я знаю о том, что Пелагее Прокопьевне угрожает опасность, что она чудом избежала смерти, но, возможно, всё ещё в опасности, — тихо сказала она.
Павел вздохнул.
— Лерочка, на совесть мне, решила надавить, — сказал он с усталой улыбкой.
Они так и не смогли ничего придумать. Сошлись на том, что Лера будет почаще навещать Синицыну и следить.
После этого разговора прошло три недели. Лера уже подходила к общежитию, когда у неё зазвонил телефон.
— Да, Павел Степанович, — с некоторым удивлением ответила она.
— Ты далеко от больницы? — спросил он.
— Минутах в десяти, а что?
— Знаешь кафе возле больницы, «Огонёк»?
— Знаю.
— Давай там встретимся минут через пятнадцать, это очень важно.
— Хорошо, я буду, — сказала Лера.
— Супер, — ответил хирург. — И это, Лера, закажи мне там, пожалуйста, грибной суп с гренками и мясо по‑французски, я со смены.
Девушка улыбнулась.
— Хорошо, Павел Степанович.
Хирург подошёл как раз, когда официантка расставляла тарелки с едой.
— Привет, Лера, — поздоровался врач и, не теряя времени, принялся есть.
Девушка поняла, что разговаривать он в ближайшее время точно не собирается. Пожав плечами, она тоже приступила к еде.
— Обожаю этот грибной суп, — сказал Павел Степанович, с удовольствием откинувшись на высокую спинку. — Лучший в городе.
— В следующий раз обязательно попробую, — ответила Лера. — Но вы же не ради супа меня позвали.
— Может, я соскучился? — улыбнулся врач.
Увидев, что девушка смотрит на него серьёзно, он кивнул и уже совершенно другим тоном продолжил:
— Кажется, теперь у нас есть доказательства.
— Что? — Лера наклонилась к нему ближе. — Рассказывайте.
Хирург вздохнул и посмотрел по сторонам. В это время, кроме них, в кафе никого не было.
— В общем, заведующий меня сегодня отправил к главврачу, — начал он. — Надо было несколько историй отнести на проверку. Обычно у главного сидит секретарша, но тут, наверное, у неё был обед. Я хотел постучаться, но потом увидел, что дверь приоткрыта, и услышал оттуда знакомые голоса.
— Первым человеком, как можно догадаться, был наш уважаемый Пётр Евгеньевич, а второй… — врач выдержал соответствующую паузу, — зять Пелагеи Прокопьевны.
— Так… — пересохшим от волнения голосом сказала Лера. — Что было дальше?
— А дальше я догадался включить диктофон на телефоне и не пожалел, — сказал Павел Степанович.
— О чём они говорили?
— Ну, если кратко пересказать суть, — врач понизил голос, — то зять спрашивал у главного, почему тот сказал ему, что старушке осталось от силы месяц, а она до сих пор бодрая и весела.
— Главный ответил, что нельзя всё предсказать с точностью до минуты и прибавил: мол, не переживайте, помрёт ваша старушка со дня на день, компенсаторный резерв организма не бесконечен, — мрачно сказал Павел Степанович.
— Ничего себе… — выдохнула Лера.
— Вот, — продолжил врач. — На это зять ответил, что когда Петру Евгеньевичу понадобилось прикрыть последствия аварии его сына, он всё организовал как надо и в короткие сроки.
— И чем это закончилось? — спросила Лера.
— Не знаю, — признался хирург. — Я услышал шаги и еле успел отпрыгнуть от двери.
— Они вас заметили? — напряглась Лера.
— Нет, — покачал он головой. — Это секретарь с обеда вернулась. Я сделал вид, что только зашёл. Она сказала, что Пётр Евгеньевич занят, я оставил документы ей, а сам свалил.
— Павел Степанович, что мы сидим? — воскликнула Лера. — Поехали к Синицыной, сейчас я ей позвоню.
Не дав врачу опомниться, она набрала номер Пелагеи Прокопьевны. Та была не против визита Леры, а, услышав, что та будет с доктором, вдвойне обрадовалась.
— Ох, мои хорошие, — взволнованно сказала старушка, — вот это вы мне сюрприз устроили. Хорошо хоть есть что к чаю.
— Не переживайте, мы только что поели, — сказал Павел Степанович. Ему явно было неловко.
— Мы к вам по делу, — сказала Лера.
Старушка подняла брови.
— Что случилось? — спросила она.
Возникла небольшая пауза: никто из них не решался начать. Наконец заговорил Павел Степанович.
— Пелагея Прокопьевна, у нас с Лерой есть некоторые подозрения относительно вашего зятя, — осторожно произнёс он.
— Димы? — удивлённо уточнила она.
— Да, — кивнул врач. — Давайте присядем.
Они все сели в гостиной, и Павел Степанович с Лерой по порядку рассказали обо всех событиях, которым были свидетелями. В конце хирург включил диктофонную запись, которую сделал у кабинета главврача.
Всё это время Лера боялась, что бывшей пациентке станет плохо: от таких новостей любой человек придёт в шок, а уж в возрасте Синицыной — тем более. Но, на удивление, старушка держалась вполне бодро.
На протяжении всего рассказа она внимательно слушала, не перебивала и только всё больше сжимала губы.
— Да, мои хорошие, — сказала она, когда медработники замолчали. — Удивили. Я думала, вы мне один раз жизнь спасли, а вы, оказывается, как ангелы‑хранители и вне больницы нашли способ меня оберегать.
заключительная