первая часть
Лера помнила, что мама умерла во время операции. Каждый раз, когда она вспоминала об этом, пыталась понять, почему так случилось. Слишком поздно приехала скорая? Было мало врачей, и маму поздно начали оперировать? А может быть, уровень медицины в их больнице был недостаточно хорош? А если бы мама была, скажем, в какой‑нибудь более квалифицированной клинике, тогда бы она осталась жива?
Чем больше Лера об этом думала, тем сильнее понимала, что сама хочет помогать другим людям. Сделать всё возможное, чтобы они не умирали, чтобы их близкие не страдали так, как страдала она. И день, когда она поступила на первый курс медицинского университета, стал самым счастливым в её жизни.
Правда, работу пришлось оставить. Первые три года у неё не было и свободной минуты. Она только и успевала учить латинские названия по анатомии, рисовать розовым и фиолетовым карандашами гистологические препараты, запоминать, чем отличаются бычий и свиной цепни, — и это была только малая часть первого и второго курса. Третий год обучения слился в один бесконечный зачёт: фармакология, патологическая анатомия, оперативная хирургия и топографическая анатомия, патологическая физиология, пропедевтика.
После того как этот ад закончился, Лера поняла, что надо снова заняться своей жизнью. Ведь все эти три года конфликты с мачехой не прекращались, но возможности изменить ситуацию не было. А со следующего года учёба должна была стать легче, и теперь большая часть их курса активно сдавала экзамены на сестринский сертификат.
Лера тоже успешно сдала экзамены, устроилась на работу, получила комнату при больничном общежитии.
— Зачем тебе жить в общежитии? — спросил отец.
Лера мельком взглянула на мачеху, которая укачивала на руках маленькую Линку, но тут же отвела взгляд.
— От него всего десять минут до работы идти, — улыбнулась она. — Буду экономить на проезде.
Эдуард Захарович вздохнул, но больше возражать не стал.
С тех пор Лера приезжала в родной дом очень редко, а ночевать там почти не оставалась. Как оказалось, не зря.
За несколько минут до будильника Лера осторожно отключила его, чтобы не разбудить младшую сестру. Медленно вылезла из постели, собрала вещи и выскользнула из комнаты, тихонько прикрыв дверь. Смена у неё начиналась ещё не скоро, но девушке уже хотелось поскорее уйти из дома.
Когда она зашла в отделение, до начала работы был ещё целый час.
— О, Лерочка! — радостно поприветствовала её сменщица, маленькая весёлая Анна Павловна. — Ты чего так рано?
— Рано проснулась, — ответила Лера. — Как дела в отделении?
Сменщица пожала плечами.
— Да вроде всё спокойно. Поступивших не было. Утренние антибиотики я поставила. Капельницы, перевязок там немного.
Лера кивнула.
— А в реанимации есть кто? — спросила она.
— Да, один человек, — ответила Анна Павловна. — Очень милая бабулечка, кстати. Ей позавчера тромб по экстренности удаляли, надо будет перевязать.
— Хорошо, — сказала Лера. — Ну, раз я всё равно здесь, отпущу вас домой пораньше.
Анна Павловна радостно улыбнулась.
— Спасибо, Лерочка.
Мурлыкая под нос какую‑то популярную песню, сменщица пошла в сторону раздевалки.
А Лера привычно обошла палаты, поздоровалась с пациентами. Они как раз заканчивали завтрак.
— Через сколько на перевязку, Валерия Эдуардовна? — бодро спросил у неё Снегирёв, старичок из восьмой палаты.
— Я через десять минут подготовлю перевязочную, можете подходить, — ответила Лера.
Она вытащила наборы с инструментами, перевязочные материалы, перекись, хлоргексидин и левомеколь. Потом пошла звать дежурного хирурга.
Она постучалась, выждала пару секунд и заглянула в открытую дверь.
— Павел Степанович, доброе утро, — сказала Лера.
Молодой, румяный хирург в очках поднял взгляд от истории болезни, в которую он старательно вклеивал какую‑то бумажку.
— Доброе утро, Лера, как у нас дела? — спросил он. — Всё по плану. Придёте на перевязки смотреть?
Он отрицательно покачал головой.
— Если всё хорошо — смело перевязывай. Если что‑то плохое — зови. Ты у нас будущий врач, я тебе всецело доверяю.
— Хорошо, — ответила Лера.
Она работала здесь уже почти два года и вполне могла бы сама разобраться с пациентами. Но Лера считала, что звать врача — значит проявлять к нему должное уважение.
Тем более что у каждого из них были свои требования. Кто‑то, как Павел Степанович, полностью ей доверял.
Самый опытный хирург в отделении, Виктор Константинович, наоборот, всегда ходил на перевязки и лично смотрел каждого пациента, даже если тому на завтра была назначена выписка. В этот раз всё было благополучно. Лера ни разу не позвала дежурного хирурга. После перевязок она поставила капельницы: к счастью, сегодня их было всего четыре. Пока пациенты капались, Лера начала уборку в перевязочной.
Потом убрала стойки, разобрала системы и снова заглянула к врачу.
— Павел Степанович, я в реанимацию. Вам туда нужно?
— Да, — беззаботно ответил он. — Я у нашей пациентки рано утром был, там только маленький шов обработать, а так всё чисто.
В реанимации за пациентом ухаживали санитары и мёдсёстры реанимационного отделения, но перевязки делали сотрудники того отделения, за которым был закреплён пациент.
Лера подошла к койке. На ней лежала маленькая бледная старушка, глаза её были закрыты, она медленно и глубоко дышала.
— Пелагея Прокопьевна? — осторожно спросила Лера.
Пациентка открыла глаза. Она посмотрела на Леру со слабой улыбкой.
— Это я. А как вас зовут, прекрасное солнышко?
— Валерия. Я медсестра вашего отделения. Как вы себя чувствуете?
— Прекрасно, — ответила старушка.
— Я пришла сделать перевязку, — сказала Лера.
— Да, конечно.
Старушка попыталась поднять одеяло, но руки у неё были такими слабыми, что Лера сама аккуратно убрала его.
— Отдыхайте, — сказала девушка. — Сегодня у меня рабочая смена.
Пелагея Прокопьевна слабо улыбнулась и внимательно посмотрела, как Лера ловко разрезает старый бинт, осматривает шов, обрабатывает его, подсушивает и аккуратно накладывает новую повязку.
— Ну вот и всё, — весело сказала Лера. — Поправляйтесь.
Пациентка как‑то тяжело вздохнула, но тут же улыбнулась.
— Спасибо, милая, — сказала она.
После нужно было сделать отметку о перевязке в журнале. Лера как раз почти всё записала, когда сзади услышала голос анестезиолога.
— Сосудистая? — раздалось у неё за спиной.
— Да.
Врач удовлетворённо кивнул.
— Сегодня Паша дежурит?
— Да.
— Отлично. Передай ему, что Синицыну в пять часов нужно забирать в отделение.
— У неё всё хорошо? — обрадованно спросила Лера.
— Если бы, — фыркнул анестезиолог.
В этот момент его позвали, и узнать, в чём дело, Лера не смогла. Как будущему врачу ей были интересны почти все случаи, которые проходили через неё. И понравившуюся старушку она не могла оставить без внимания, тем более после непонятных слов анестезиолога.
За разъяснениями она пошла к дежурному хирургу. Тот по‑прежнему сидел за компьютером и заполнял истории болезни. Лера передала слова анестезиолога, а потом, вместо того чтобы уйти, замялась на пороге.
— Что, студентка? — весело спросил Павел Степанович. — Опять вопросы по пациентам?
— Ага, — робко ответила Лера. — Если у вас есть время…
Он взглянул на часы.
— Время обеда. Пойдём во врачебку. Галина Анатольевна нам сегодня что‑то вкусненькое оставила.
Галина Анатольевна работала раздатчицей. Вообще медицинскому персоналу еды не полагалось, но по умолчанию работники столовой всегда оставляли дежурным сменам порции, понимая, что кроме них никто бедных медиков не покормит.
— М‑м‑м, куриные котлетки с картошкой, — блаженно прокомментировал хирург, поднимая крышку кастрюли. — Не сиди, Лера, ставь чайник.
Когда они поели, врач спросил:
— Ну что ты там хотела узнать?
— Про Синицыну, — ответила Лера. — Мы её забираем в отделение. То есть, по идее, у неё всё хорошо. Но когда я об этом спросила у дежурного врача, он как‑то странно отреагировал.
Павел Степанович вздохнул.
— Да, Пелагея Прокопьевна у нас тяжёлый случай. Семьдесят пять лет. Её привезла скорая с подозрением на тромбоэмболию. Бабушку прооперировали, часть тромба удалось убрать.
— Но часть уже успела улететь? — печально спросила Лера.
Врач кивнул.
— Завтра будет консилиум с главным врачом. Будут решать, как её вести дальше.
— С главным врачом? — удивлённо переспросила Лера.
— Да. Он же сосудистый хирург, ты не знала?
Она отрицательно помотала головой.
— Ладно, — сказал хирург, — пойдём работать.
Смена шла спокойно. Пелагею Прокопьевну устроили в отдельной палате. Она сердечно поблагодарила врача и медсестру.
Лера с волнением думала, что уже завтра состоится консилиум, который решит судьбу этой милой пожилой женщины. До конца дня девушка ещё несколько раз заходила к старушке, и хоть та выглядела слабой и бледной, в ней сохранялась какая‑то внутренняя сила. Каждый раз она встречала Леру слабой улыбкой и почему‑то неуловимо напоминала медсестре её бабушку, Антонину Петровну.
Утром Лера отчиталась на планёрке и пошла на учёбу. Сейчас у неё шёл цикл по эндокринологии. Кафедра была в этой же больнице, нужно было лишь спуститься на пару этажей.
Когда она выходила из отделения, её чуть не сбил с ног полный лысый мужчина. На нём были бахилы, на плечи накинут халат — явно шёл к кому‑то из пациентов. Вместо извинений он недовольно посмотрел на Леру маленькими свиными глазками, почесал небритый подбородок и пошёл дальше.
Хорошее Лерино настроение сразу испортилось.
— Привет! — радостно поздоровалась с ней Рита, одногруппница и подруга. — Чего такая грустная? Дежурство плохо прошло?
Рита работала в той же больнице, в отделении гастроэнтерологии. Лера улыбнулась.
— Привет. Да нет, всё спокойно. Даже никто не поступил. Только одна бабушка тяжёлая лежит, с тромбоэмболией.
— В реанимации? — уточнила Рита.
— Да в том‑то и дело, что нет. В отделение перевели.
— Ну, раз перевели, значит, не такая уж и тяжёлая. И вообще, Лерка, хватит за всех переживать.
Девушка грустно улыбнулась.
— Она немного на мою бабушку похожа.
Подруга беззаботно пожала плечами.
— Все бабушки между собой похожи.
После занятий Лера пошла к себе в общежитие. Нужно было немного поспать, а потом садиться за учёбу, но по дороге очень уж хотелось есть, и она завернула в маленькое недорогое кафе. Там она заказала суп и вдруг увидела, что за соседним столиком сидит тот неприятный тип, который утром чуть не сбил её с ног. Между ними стояла вешалка с одеждой, да и спинки стульев были высокими, но Лера всё равно для надёжности отвернулась, чтобы он её не заметил.
Но, похоже, мужчине было не до окружающих. Он негромко разговаривал по телефону. Хоть Лера и не любила подслушивать чужие разговоры, здесь она поневоле всё услышала.
продолжение следует