Иногда в науке важнее задать правильный вопрос, чем получить быстрый ответ. Когда мы спрашиваем: «Какой язык самый древний?», мы подразумеваем сразу несколько разных вещей. Можно иметь в виду самый ранний письменный документ, можно — язык, лучше других сохранивший черты прошлого, а можно — народ, дольше всех говорившем на своём наречии. Удивительная история индоевропейской семьи — это история не одного, а нескольких древнейших языков, каждый из которых по‑своему уникален. Давайте же отправимся в путешествие сквозь время и пространство — от глиняных табличек Анатолии до современных городов Литвы, — чтобы услышать, как эти языки доносят до нас голос далёкого прошлого.
Язык, записанный в глине, язык, высеченный в веках, и язык, сохранённый в уме
Если мы хотим найти самый ранний из дошедших до нас языков, нам придётся перенестись в середину второго тысячелетия до нашей эры. Именно тогда, около 1650 года до н. э., в могущественной империи хеттов на территории современной Турции начинают появляться тексты на глиняных табличках. Этот язык, хеттский, — бесспорный рекордсмен по возрасту письменной фиксации среди всех индоевропейских языков.
Для лингвистов он стал настоящим сокровищем. Открытие и расшифровка хеттских текстов в начале XX века перевернули представления о древнейшей истории нашей языковой семьи. Хеттский сохранил такие архаичные черты, которые исчезли у всех его «родственников» (например, особые звуки — ларингалы). Он принадлежит к анатолийской группе, чьи языки раньше других отделились от общего древа. Хеттский — это своего рода «язык-ископаемое», законсервированный в клинописи и доживший до нас благодаря случайности истории.
Примерно в ту же эпоху, но в другом конце известного тогда мира, звучали иные великие языки. На Балканах и островах Эгейского моря греческий язык уже обрёл свою первую письменность — так называемое линейное письмо Б, самые ранние образцы которого относятся к XV веку до н. э.. Это делает его вторым по древности задокументированным индоевропейским языком, живым свидетелем эпохи Микенской цивилизации. Греческий не просто древний, он — непрерывный. Через века он трансформировался из языка Гомера в язык Платона, а затем и в современный греческий, сохранив неразрывную связь со своим великим прошлым.
Третьим столпом древности является санскрит, но его случай особый. Его древнейшая форма, ведический санскрит, была языком священных гимнов «Ригведы», сложенных, по оценкам учёных, в середине второго тысячелетия до н. э., то есть примерно тогда же, когда жили хетты. Но в отличие от них, у индоариев не было традиции записывать эти тексты на века. Санскрит веками, а то и тысячелетиями, хранился исключительно в памяти жрецов и передавался изустно. Первые письменные памятники на санскрите появляются лишь в I тысячелетии уже нашей эры, а знаменитые Веды были впервые записаны только в 1040 году. Таким образом, санскрит учит нас важному уроку: древность языка и древность его письменных памятников — это не одно и то же. Его уникальная, почти идеально сохранившаяся грамматическая структура говорит о невероятной силе культурной традиции, способной хранить язык в неприкосновенности без помощи письма.
Не санскрит: какой язык — самый консервативный потомок праиндоевропейского?
А теперь представьте язык, на котором можно услышать отзвуки речи, которая стала предком языков, на которых сегодня говорит половина населения Евразии. Такой язык существует, и это — литовский. Его феномен не в древности письменных документов — первые книги на литовском появились лишь в XVI веке, — а в невероятной консервативности. Лингвисты, изучая современный литовский, отмечают, что он сохранил множество архаичных черт, утраченных большинством других индоевропейских языков.
Грамматика, система падежей и ударений, многие слова — всё это делает литовский удивительно похожим на реконструированный праиндоевропейский язык — общий предок современных индоевропейских языков. Недаром французский лингвист Антуан Мейе писал: «Кто хочет услышать, как говорили индоевропейцы, пусть приедет в Литву и послушает литовского крестьянина».
Почему так произошло? Секрет, вероятно, в истории. Литовский, принадлежащий к балтийской группе, долгое время развивался в относительной изоляции на берегах Балтийского моря, не подвергаясь столь мощному влиянию соседей, как другие языки. Это позволило ему, словно в природном заповеднике, сохранить черты далёкого прошлого. Он не «диалект» праязыка, как иногда поэтически преувеличивают, а скорее его наиболее консервативный живой потомок, настоящая лингвистическая лаборатория под открытым небом.
Спринтер, марафонец, жрец и консерватор: четыре лика древнего языка
Итак, «самый древний язык» — это не один победитель в спринтерском забеге. Это несколько чемпионов в разных номинациях.
- Хеттский — бесспорный лидер по древности письменного свидетельства, окно в самый ранний период индоевропейской истории.
- Греческий — рекордсмен по длительности непрерывной письменной традиции и жизнестойкости.
- Санскрит — образец абсолютной точности устной передачи и культурной сакральности языка.
- Литовский — чемпион по сохранению древней структуры в живой, повседневной речи.
Каждый из них по-своему «древний», и каждый бесценен для науки. Благодаря хеттским табличкам, греческим папирусам, санскритским гимнам и литовским песням мы можем не просто строить абстрактные теории, а слышать подлинные голоса прошлого. Они напоминают нам, что языки — это не просто инструменты общения, а живые организмы, способные хранить память тысячелетий, и что порой эта память оживает в самых неожиданных местах.