начало истории
Инна зажмурилась.
— Я понимаю, как выгляжу в твоих глазах. Да я и в своих-то выгляжу не лучше, — продолжал Сергей. — Я не говорил тебе ничего, потому что не мог тебя обидеть. А теперь… теперь бы всё равно всё открылось. Мы встречаемся, мы жить друг без друга не можем. Инна, я очень хорошо отношусь к тебе. Ты — лучшее, что было в моей жизни. Но я люблю её. Люблю так, как любил тогда, в молодости. И она любит меня.
«Отпусти меня», — читалось в его глазах.
Инна молчала, потом взяла свой бокал, отпила немного. Посмотрела на Сергея.
— Я не понимаю. Ты спал с ней и со мной одновременно?
— А что я мог? Я не хотел, чтобы ты страдала. Я понимаю, что предаю тебя…
— Это круто, что ты понимаешь. Но ты же говорил, что любишь, что жить не сможешь без меня!
Сергей склонил голову и ничего не отвечал. Потом прошептал:
— Прости меня, Инна. Я всё равно уйду к ней.
Инна встала.
— Уходи. Только сделай это быстро, пока я в ванной.
Она прошла мимо него, гордо подняв голову, закрыла за собой дверь, схватила полотенце, зажала рот, чтобы он ничего не слышал. Инна рвала полотенце зубами, чтобы Сергей не слышал её рыданий. Она молила Бога, чтобы он ушёл как можно быстрее.
Наконец, дверь хлопнула. Инна убрала от лица полотенце — оно было в пятнах от косметики. Женщина с остервенением сорвала с себя браслет, длинные серьги, бросила всё это в раковину и бросилась в комнату, стирая с себя это ненавистное платье. Как же она выглядела перед ним. Он любит другую. А Инна тут старается.
Она даже не понимала, кого сейчас ненавидит больше: его или себя.
Утром позвонила Катя.
— Инна, ну что, ты ему сказала?
— Что? Про отпуск? Сказала.
— Да не про отпуск, а про беременность!
— Нет, не успела.
— В смысле, не успела? Его что, вызвали на работу?
— Нет. Он ушёл от меня. Он ушёл к своей Едвиге. Которую любил всю свою жизнь…
Инна не договорила — подруга уже отключилась. Катя вскочила и стала собираться. Уже по дороге позвонила Николаю Егоровичу.
— Делайте что хотите, но Матвей не должен появляться дома хотя бы три дня.
Николай Егорович взял трубку.
— Да что случилось, Катя?
— Сергей ушёл к другой.
— Нет, это какая-то ерунда. Серёжа никогда бы так не поступил.
Катя молчала, и Николай Егорович сказал каким-то потухшим голосом:
— Хорошо. Я всё понял.
Инна знала, что она справится. Она уже привыкла справляться. Правда, так больно не было никогда.
Она почему-то всё время засыпала. Она понимала, что рядом с ней Катя, но даже сказать ничего не могла. Наконец она проснулась, посмотрела на свои часы. Два дня. Два дня она прожила без Серёжи — значит, сможет прожить ещё два. И ещё два.
Инна повернула голову: положив голову на стол, спала её подруга. Её верная подруга, которая приходила всегда, когда ей было плохо.
— Катя…
Женщина сразу вскочила.
— Да, Инна?
— Я не сплю.
— Я вижу. Иди ложись на диван. Поспи по-человечески. Я в душ и приготовлю что-нибудь поесть.
Катя смотрела на Инну внимательно.
— Не переживай, я ничего плохого не сделаю. Просто тому, кто во мне живёт, требуется регулярное питание.
Катя потянулась. Она прекрасно знала Инну. Сейчас ей так же больно, как и было, а может быть, ещё хуже. Глаза — как у собаки, которую взяли сначала в дом, а потом пинками выгнали.
Но не это важно. Важно, что за эти два дня какого-то бреда Инна нашла в себе силы спрятать эту боль. Она всегда умела это делать. Только в этот раз потребовалось намного больше времени.
Катя называла это «крайним отсчётом» — когда душевная боль становится физической. И нужно как-то справиться с этим. Снова убедить себя, что у тебя не сломаны кости, что сердце на месте, хоть и выдрано из тела, что всё функционирует. А душа… Душа — понятие эфемерное.
Прошло три с половиной года. Сергей Савельевич практически жил в больнице.
Ядвига в первый же год их совместной жизни заскучала и завела себе любовника. Сергей попытался стать ещё лучше, потом устроил скандал, и Ядвига сказала:
— Серёжа, ну ведь так бывает. Люди целую жизнь верят в придуманное. А когда получают это самое придуманное, то понимают, что оно совсем не такое. Ты же понимаешь, о чём я?
Конечно, он понимал. Он понял это ещё раньше, только вот признаться себе в этом боялся. Он часто ходил под окна квартиры Инны, но никогда не пытался подняться. Знал: то, что он сделал, не прощают. А ещё он понимал, что Инна и правда была в его жизни единственной любовью.
Конечно, он мог бы попытаться рассказать всё Инне, но не мог. Вообще старался, чтобы никто при нём ничего не говорил про неё. Очень боялся услышать что-то плохое — то, в чём был бы виноват он.
— Сергей Савельевич, ваша жена? — спросила медсестра.
Он обречённо вздохнул. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким ни мужиком, ни человеком.
— Алло, Сергей? Я надеюсь, что у тебя сегодня дежурство? — раздался в трубке голос Ядвиги.
— Почему ты на это надеешься?
— У тебя свидание с очередным любовником.
Ядвига хохотнула.
— Я смотрю, тебе доставляет радость, что ты у меня не один.
Сергей положил трубку. Нет, так больше продолжаться не может. Что он с собой сделал? Он же мужик! Но кто не совершает ошибок? Он обязательно пойдёт к Инне. Поговорит с ней. Расскажет всё, что чувствует, что чувствовал. Упадёт ей в ноги и будет вымаливать прощение.
После работы он оделся и направился через парк в сторону дома Инны. По дороге, вспоминая все те слова, все те клятвы, которые он давал Инне, уверенность его куда-то делась. Он решил завернуть в кафе. Здесь в парке было неплохое, уютное кафе. Оно было семейным: там часто отдыхали мамы с детьми. Поэтому на шумную компанию он точно не нарвётся. Хотелось тишины.
Он сел за столик в углу, заказал кофе, потом поморщился. Видимо, кому-то отмечали день рождения. И этот кто-то был маленьким, потому что по залу прыгали аниматоры. Называется, посидел спокойно.
Он поднял глаза, чтобы понять, кому же такой пышный праздник устроили. Поднял — и окаменел. Перед малышом лет трёх присела женщина с тортом. Женщина была настолько прекрасна, насколько и знакома ему. Это была Инна.
Сергей ничего не понимал. Что за малыш? Почему Инна ведёт себя как мать? Вон и Катя стоит, и Матвей, а вон, чуть в сторонке, в дурацком колпаке, Николай Егорович…
Сергей сидел, а в голове ворочались мысли. Одна перегоняла другую. Он начинал понимать, что он — не просто сволочь. Таких, как он…
Сергей вытащил из кармана телефон. Он набрал главврачу: «Если кто-то что-то знает, то только он».
— Да, Сергей Савельевич, что-то случилось?
— Скажите мне: вы знали, что у Инны родился ребёнок?
На том конце трубки повисла тишина. Потом главврач ответил:
— Ну, об этом знали все, кроме тебя. Да и ты бы знал, если бы не вёл себя как идиот.
И главный отключился.
Сергею казалось, что вокруг него образовалась пустота. Никаких сомнений: этот мальчик безумно похож на него. То есть три года у Сергея есть сын, а он вытирает носик той, которая наставляет ему ежедневно рога. А кто во всём этом виноват? Ответ очевиден. Он сам.
Из всеобщего веселья вдруг полетели в разные стороны шарики. Один из них — самый большой, самый блестящий — упал Сергею прямо на стол. Мальчик-именинник, которого, по всей видимости, звали Руслан (это имя было написано на всём, на чём только можно), с весёлым криком кинулся к его столу.
Сергей присел перед мальчиком и дрожащей рукой протянул ему шарик.
— Вот. Держи.
— Спасибо.
Мальчик смотрел на него большими серьёзными глазами, синими-синими. Сергей не шевелился. Как же ему хотелось взять эти маленькие пальчики, перепачканные в торте, и прижать к своим губам.
Он поднял голову.
Сзади за ребёнком стояли Инна, Николай Егорович, Матвей, который уже был ростом с мать, и Катя. Они выглядели очень воинственно.
Инна подошла к Руслану, взяла его на руки.
— А кто сейчас пойдёт открывать подарки?
Мальчик сразу обхватил мать за шею.
— Я-я!
Сергей тоже вскочил со стула. Он хотел пойти, побежать вслед за ними. Это же его самые родные люди! Но стена из родных Инны сомкнулась перед ним.
— Пустите меня, я не могу, мне нужно поговорить с Инной! Это мой…
Николай Егорович прервал его.
— Будь мужиком. Или хотя бы вспомни, что был им. Уходи, не порти им жизнь. Зачем я?
Тогда заговорила Катя.
— Сергей, уходи. А лучше уезжай. Инна всё равно не простит тебя, а жизнь ты ей попортишь ещё больше. Не жалко её — пожалей сына.
Но Матвей посмотрел на него так, как будто он преступник.
Сергей взял куртку и пошёл к выходу. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять: Инна смотрит на него.
Как только дверь за ним закрылась, Инна отдала малыша Матвею, а сама бросилась в подсобное помещение. Катя — следом.
— Инна! Инна, ну хочешь, я остановлю его?
Инна посмотрела на неё безумными глазами.
— Нет, просто дайте мне десять минут.
Катя вышла. Она вернулась в зал. Николай Егорович посмотрел на неё вопросительно. Катя сделала знак, что всё в порядке.
Через десять минут появилась Инна. Она широко улыбалась и с трудом тащила за собой большую коробку. К ней тут же на помощь бросился Матвей.
— А кому это тот самый большой подарок? Пора открывать!
Она прекрасно знала, как её маленький сын любит играть в больницу, и купила ему настоящую, хоть и игрушечную, больницу. Там были каталки, инструменты и даже несколько пупсов, которые должны были изображать пациентов.
Сергей брёл по улице. В голове не было мыслей. Только какая-то звенящая пустота. Ноги привели его к дому Инны. Он усмехнулся: «Вот что получается, когда душа побеждает разум». Постоял немного, развернулся и быстро зашагал в сторону дома.
Ядвига была навеселе. Приход мужа её никак не обрадовал.
— Ты что, не на дежурстве?
Сергей отодвинул её, прошёл в комнату. Там за столиком сидел испуганный мужик. Сергею стало смешно. И вот на это он променял жизнь с Инной? Мало тебе, Серёжа. Ещё никто не уходил от бумеранга.
Он стал быстро собирать свои вещи, а Ядвига, двигаясь с подозрением, наблюдала за ним.
— Куда это ты собрался?
Он молчал. Тогда Ядвига попыталась обнять его.
— Ну что ты так обиделся? Ну прости, такая уж у меня неугомонная натура.
Сергей отстранился, потом спросил:
— Скажи, а тогда, в молодости, ты любила меня? Или просто потому что неугомонная?
Женщина пожала плечами.
— С тобой было весело.
Он рассмеялся.
— Почему-то я так и подумал.
Он закончил собирать вещи, взял ключи от машины, покрутил их, потом бросил тому мужику.
— На, пользуйся, чтоб уж комплект. Женой моей пользуешься — и машиной тоже можешь.
Повернулся к Ядвиге:
— Я сам подам документы на расторжение брака. Ты можешь не отвлекаться.
Вышел на улицу, вдохнул вечерний воздух, махнул рукой проезжающему такси и отправился на вокзал.
— Девушка, мне билет на ближайший поезд.
— Куда именно?
— Куда-нибудь подальше. В Сибирь. В тайгу.
Девушка за стеклом странно взглянула на него.
— Говорите, докуда вам нужен билет. А то я сейчас полицию позову.
Сергей обернулся, увидел горящее табло, быстро пробежал по нему глазами.
— Вот, досюда.
Девушка снова подозрительно посмотрела на него, но билет выдала. «Что за люди пошли? Ехать хотят, а куда не знают. Нет, чтобы определиться сначала. Так нет же. Ходят тут, нервируют», — подумала она.
Сергей улыбнулся и вышел на перрон. Через сорок минут он уедет. Поезд умчит его далеко. Там он найдёт самую глухую деревню и начнёт всё сначала. Немного поздновато, конечно. Главное — чтобы не было возможности думать о том, что у него здесь сын и Инна.
Он справится. Не в первый раз, так что он всё сумеет. Наверное, сумеет. Потому что жить ни хорошо, ни плохо. Просто не хотелось.
Рассказ, который вы точно не читали: