В истории Гражданской войны есть фигуры, чьи имена намеренно предавались забвению или оставались в тени официальной хроники в угоду политической конъюнктуре. Хотя школьные учебники десятилетиями фокусировались на «красных маршалах» и «белых генералах», за их спинами стояли тысячи людей, чьи судьбы не вписывались в упрощенную схему «свои против чужих».
Григорий Маслаков – как раз из таких. В 1921 году Феликс Дзержинский поставил его в один ряд с Нестором Махно и Александром Антоновым, назвав главарём банды. Ещё совсем недавно он считался прославленным комбригом Красной армии, любимцем конников и бесстрашным рубакой с Дона. Однако его биография – идеальный пример того, как человек, ставший героем, в одночасье превращался в «предателя» и «бандита», просто оставшись верным своим принципам, а не партийной линии.
Лихой командир
Маслаков не имел особой подготовки: ни военной академии за плечами, ни внешности плакатного командира. Он сам называл себя бывшим батраком – человеком тяжёлого труда и непоколебимой силы. Много работал, пил, легко терял нажитое и так же легко относился к быту. Однако в годы смуты именно такие люди оказались востребованы – они умели говорить с солдатами на одном языке и вести их за собой.
В Красной армии Маслаков служил у Филиппа Думенко, участвовал в боях против деникинцев, получал награды и быстро приобрёл репутацию отчаянно смелого командира. Конники прозвали его «дедом Маслаком» – не за возраст, а за отеческую манеру держаться с бойцами. Он не прятался за спины, первым шёл в атаку и никогда не играл в штабную важность.
Политработники смотрели на него иначе. Маслаков не признавал жёсткой дисциплины, спорил с начальством и мог резко высказаться любому – независимо от званий и должностей. Для руководства он был раздражающе дерзким и неуправляемым, для рядовых – примером честности.
Точка напряжения – Будённый
После ареста Думенко положение Маслакова стало шатким. Многие конники считали расправу несправедливой и возлагали ответственность на Семёна Будённого, который занял место прежнего командира. Маслаков этого не скрывал. Их конфликт вспыхнул публично, когда 1-я Конная армия готовилась к отправке на польский фронт. Во время выступления Будённого бойцы начали кричать, обвиняя его в гибели Думенко. Маслаков пошёл дальше – он прямо назвал происходящее предательством. В ту же ночь дом, где остановился комбриг, попытались окружить, но его защитили конники 19-го полка. Попытка устранения провалилась, однако исход был предрешён – Маслакова отстранили от командования, а политорганы начали готовить арест.
«Ухожу с обиженным знаменем»
Предупреждённый о грядущем задержании, Маслаков действовал на опережение. Он рассказал подчинённым о своей позиции, поблагодарил за службу. Затем – исчез. Его сторонники решили поддержать «деда Маслака». Вместе с ним Красную армию покинуло три сотни бойцов – эскадроны, пулемётная команда и закалённые в боях конники.
«Ухожу с обиженным знаменем» – эта фраза стала его личным приговором системе, в которую он ещё недавно верил. Никто не попытался его остановить – слишком хорошо понимали, чем может закончиться столкновение с вооружённой бригадой.
Дон, голод и бунт
На родном Дону Маслаков увидел реальность, далёкую от отчётов. Продразвёрстка, голод, подвалы, забитые крестьянами за несданный хлеб, которого уже не существовало. Людей заставляли выполнять абсурдные нормы, вводили унизительные кампании вроде «недель любви», а за неповиновение – карали без разбору.
Именно здесь Маслаков окончательно встал по другую сторону баррикад. Он соединился с отрядом Бровы, и во многих сёлах их встречали как освободителей – с колокольным звоном и хлебом-солью. Для советской власти это означало одно – появился новый опасный мятежный командир.
В донесениях ЧК Маслаков всё чаще фигурировал как главарь банды. Его несколько раз «убивали» на бумаге, но он вновь появлялся в сводках. После восстания Маслаков объединил усилия с повстанческой армией Нестора Махно. Это автоматически ставило на нём клеймо «анархо-бандита» в официальных документах.
Некоторое время он взаимодействовал с махновцами, однако настаивал на самостоятельности. Так возникло образование, которое называли Кавказской повстанческой армией. После череды поражений внутри отряда начались разброд и пьянство. Маслакова ранили свои же, затем он скрывался в сторожке, где, по слухам, был настигнут красноармейцами и убит. Точного места и обстоятельств гибели не зафиксировано – лишь обрывки рассказов и косвенные упоминания.
Между героем и преступником
Он остался фигурой без официального приговора, но с ярлыком «бандита». Был ли его путь бесславным – вопрос открытый. Для власти он стал угрозой, для многих крестьян – защитником, для солдат – командиром, который не предал их, сохранив чувство справедливости. В отличие от многих белых генералов, Маслаков имел огромный авторитет среди местных крестьян Донецкого бассейна. Его отряд был неуловим, потому что деревни кормили и прятали «своего Григория».
История Маслакова – это история о том, как Гражданская война перемалывала своих же героев. Если бы не жёсткая политика и слепая машина репрессий, такие люди могли бы стать опорой новой власти. Но в начале 1920-х Дон уже кипел, и компромиссов не осталось – ни для государства, ни для «деда Маслака». Поэтому его имя десятилетиями вымарывали из истории Первой Конной армии, заменяя в мемуарах фамилиями тех, кто остался лоялен режиму.
Похожие материалы:
Больше о казаках вы можете узнать из следующих книг:
- «Быт, обычаи, обряды и праздники донских казаков XVII–XX вв», Галина Астапенко.