Есть здания, которые невозможно не заметить. Даже если ты не знаешь их истории, не интересуешься архитектурой и вообще просто едешь по своим делам. Они буквально нависают над районом, ломают привычный масштаб и вызывают один и тот же вопрос: кто и зачем это построил?
На востоке Москвы есть именно такой дом. Его называют по-разному — дом-Франкенштейн, дом-конструктор, дом-кубик Рубика. Он не вписывается в окружающую застройку и не маскируется под уютную жилую архитектуру. Зато с его верхних этажей открываются виды, ради которых в других городах строят смотровые площадки.
Когда Москва устала от типовых домов и решила рискнуть
После сталинских высоток Москва надолго ушла в эпоху рациональности. Пятиэтажки, девятиэтажки, редкие 12–17 этажей — всё было строго, функционально и без экспериментов. Архитектура решала задачу, а не спорила с реальностью.
Но к концу 1970-х ситуация изменилась. Жилищный вопрос в столице во многом был закрыт, и у архитекторов появилось пространство для эксперимента. Так в 1981 году на Большой Черкизовской улице появился 27-этажный жилой дом по индивидуальному проекту, без аналогов и, как выяснилось позже, без продолжения.
Для своего времени это был настоящий вызов: почти 100 метров высоты, массивная форма, резкий контраст с районом и ощущение, будто здание собирали не по привычным правилам.
Как этот дом вообще построили
Технология строительства у дома тоже нестандартная. Сначала возвели центральное железобетонное ядро — огромный вертикальный стержень, в котором разместили лифты и лестницы. А уже потом на него буквально «нанизывали» этажи: хозяйственный, жилые и технический.
Отсюда и ощущение, что дом как будто разрезан на части. Балконы расположены в шахматном порядке, швы не скрыты, внешние лестницы вынесены наружу. Это не попытка сделать красиво — это честный советский модернизм с уклоном в брутализм, где конструкция важнее внешнего эффекта.
Дом, который так и остался один
С момента постройки высотка стала архитектурной доминантой района. И именно из-за своей резкости и спорного внешнего вида эксперимент не получил развития. Дом остался единственным в своём роде — без «братьев» и типовых повторений.
Зато со временем он превратился в объект интереса. Его фотографируют с улицы, обсуждают, изучают, но почти никто не показывает, что находится выше привычного уровня глаз. А между тем именно там скрывается главное.
Наверх, туда, где Москва во всей красе
Подъезд здесь один на всё здание. Просторный, с типично советским характером, но ухоженный. Четыре лифта, ощущение масштаба и странное предвкушение — будто поднимаешься не просто домой, а куда-то выше привычного города.
С верхних этажей Москва неожиданно перестаёт быть шумной, город раскрывается с лучшей стороны. Отсюда видно, как советская застройка соседствует с новыми высотками, как районы разной эпохи накладываются друг на друга.
В хорошую погоду отсюда видны сталинские высотки, «Москва-Сити», Останкинская башня, немного центра. И в какой-то момент ловишь себя на мысли: этот дом может быть сколько угодно спорным снаружи, но внутри он даёт то, ради чего люди вообще любят высоту.
Красота не всегда с презентабельного места
Есть известная история про Ги де Мопассана, который обедал в ресторане на Эйфелевой башне, потому что это было единственное место в Париже, откуда её не видно. С домом на Большой Черкизовской ситуация похожая.
Снизу он кажется тяжёлым и неуклюжим. Но наверху он вдруг начинает работать — как место, где Москва становится как на ладони. И, пожалуй, это тот редкий случай, когда содержание действительно важнее формы.
А вы как относитесь к таким советским экспериментам, как к ошибке или как к смелой попытке выйти за рамки привычного? Важно ли, чтобы жилой дом был красивым снаружи, или главное как в нём живётся?
Подписывайтесь на канал, не забывайте ставить 👍 и читать другие наши интересные статьи👇.