— Когда заберёшь иглу и отнесёшь шкатулку с ней на кладбище, то просто иди по центральной дороге, пока ноги сами не остановятся.
— Как это? Ты сразу поймёшь. Как только это произойдёт, достань иглу из шкатулки и воткни в самую близкую от тебя могилу. Только смотри, чтобы остриё не сломалось.
— И что должно дальше произойти? — спросил Пётр.
— Пётр, — ехидно ответила женщина. — Не слишком ли ты любопытен? Что произойдёт, то произойдёт. Как мы и договорились при первой встрече, твоя жена начнёт сходить с ума, а ровно через неделю перепишет на тебя всё своё наследство.
— А с Соней что будет?
— Какая разница? — шумно выдохнула незнакомка. — Ты как-то поздно об этом спросил. Понятно, что она умрёт без пересадки печени. Если бы ты был хоть чуточку человечным, то не задумал бы отнять деньги, которые могли бы дать жизнь твоему ребёнку. Но если тебя волнует, не умрёт ли она непосредственно от ритуала, то нет. Это просто дело времени. Судя по её крови, месяц, не больше. Так что у тебя ещё будет шанс подумать, может, стоит заплатить за жизнь дочери, отказавшись от своих амбиций и алчных помыслов.
— Наплевать. Девчонка всё равно не жилец, — отрешённо заметил Пётр. — Раз ей суждено умереть в таком раннем возрасте, что ж, не буду перечить судьбе.
— Жестокий ты, Пётр!
— Я не жестокий, я реалист. Ну спасём мы ей жизнь, а дальше? Кто будет закрывать все эти долги? Инка забросит репетиторство, мне придётся идти на завод батрачить. Нет уж, раз впереди замаячило богатство, я свой шанс не упущу. Продам всё, что оставила старая перечница, да и уеду куда-нибудь подальше.
— И тебе ничуть не жаль их? Всё же перед твоей дочерью маячит гроб, а перед женой — дурдом.
— Наплевать. Я так устал от всего этого. И пить устал. Я хочу просто начать всё заново. Когда Инка рассказала о наследстве, я сразу понял, что это мой шанс, и упускать я его не намерен.
— Ладно. Воля твоя. Иди прячь. Ты должен успеть до её прихода.
Сверху послышались шаги. Инесса едва успела запрыгнуть за двери в отделение третьего этажа и затаиться за ней. Женщину она разглядела плохо — та лишь мелькнула за узким дверным стеклом, — но именно в этот момент Инессе показалось, что та улыбнулась, будто понимая, кто стоит за закрытой дверью. Кто только что слышал весь этот разговор и знает, как всё будет дальше.
По телу Инессы прошла волна дрожи, она вся вжалась в стену, и лишь когда стук каблуков стих где-то внизу, наконец выдохнула и пошла к площадке с лифтами. Срочно нужно было выйти на свежий воздух.
Разговор Петра с этой странной женщиной больно засел в голове.
Что они такое задумали? — нервно перебирала ручки своей сумки Инесса. И кто эта тётка? Ведьма? Хотят меня с ума свести? Так вот почему Петя затих. Он, оказывается, всё прекрасно помнит и, хуже того, решил всё прибрать. Наплевал на Соню.
Вот же гад! Деньги ему дороже родной дочери. И ещё эта женщина говорила что-то про прошлый раз, и якобы Пётр виноват в том, что случилось с Соней. Ну это же глупости какие-то! Как он может быть виноват в аутоиммунном заболевании? Бред какой-то. Наверное, я что-то не так поняла.
Но в любом случае я этого так не оставлю. Сейчас же поднимусь и всё ему выскажу? Нет, тогда он может придумать ещё что-нибудь, и в следующий раз я уже не буду знать что. Раз он пал так низко, что связался с какой-то ведьмой, чтобы и меня угробить, и дочь...
То даже боюсь представить, на что он пойдёт, если всё сорвётся. Тут лучше действовать как-то хитрее. Что, если я ему подыграю? Эта женщина сказала, что я якобы должна из ума выжить и через неделю всё, что получу, переписать на него. Отлично! Сделаю вид, что так всё и происходит. А пока что получше разузнаю, что он решил против меня применить.
Погуляв около часа, женщина дождалась, когда Пётр покажется на крыльце и уйдёт. Она спряталась на скамейке за густыми кустами, откуда вход в больницу хорошо просматривался, а саму её видно не было. Как только муж, видимо, сделав своё грязное дело, скрылся из виду, она тут же поднялась в палату к дочери.
Внутри женщины кипел гнев, смешанный с отчаянием и непониманием. Она всё никак не могла понять, как человек, которого она когда-то так сильно любила, с которым провела пятнадцать лет своей жизни, так подло поступил с ней.
Соня лежала на своей койке. Веки её чуть подёргивались — это говорило, что девочка находится в медикаментозном сне. Инесса с опаской посмотрела на стоящий возле кровати стул, обитый коричневой роговой кожей. Никаких признаков спрятанной иглы заметно не было.
Поправив подушку у дочери и подоткнув её одеяло, женщина нежно поцеловала Соню и выложила на тумбочку принесённые ей персики. Дочка больше всего любила эти фрукты. Конечно, вряд ли бы она, проснувшись, попробовала хоть кусочек, но Инесса надеялась, что один вид персиков хоть немного поднимет дочери настроение.
— Милая моя, доченька, дорогая, — прошептала женщина, смахнув с ресниц слезу. — Прости, сегодня так и не получилось ничего узнать. Но завтра уже точно. Я так хочу, чтобы всё скорее закончилось. Всё плохое ушло, оставив место лишь радости и счастью.
Инесса присела на корточки возле стула и принялась осторожно ощупывать сиденье и спинку в поисках иголки. Искомое обнаружилось в спинке — женщина лишь чудом не задела торчащее остриё и только поразилась, как мастерски Пётр сумел запрятать его внутрь, а ведь ему предстояло ещё и вытащить иглу.
Так, надо соображать, — лихорадило Инессу. — Эту иглу я ему точно не отдам, а то ещё глядишь, и правда меня заколдует. Я хоть и не верю во всякое такое, но полностью исключать нельзя. Так, скоро он вернётся, так что медлить нельзя. Нужно сделать вид, что я поранилась обо что-то. Может, даже прямо ему так и сказать?
Нет, лучше вообще не показывать ничем, что я в курсе его замысла. Самое разумное — подменить катетер. Но где взять? Придётся пойти и копаться в мусорках для отходов.
Ой, лишь бы меня только никто не застукал.
Инесса прокралась в санузел для персонала. Она как-то уже ходила в него с разрешения медсестры, когда общий туалет был занят. Дверь оказалась не заперта. Внутри, как помнила Инесса, в самом углу стоял большой железный контейнер с медицинскими отходами. Откинув крышку, женщина поморщилась — ей повезло: медсёстры ещё не вывезли его на утилизацию. Сверху валялись упаковки от капельниц, осколки ампул. Только вот катетеров точно не было видно.
Выругавшись, Инесса принялась аккуратно отодвигать верхние слои, молясь, чтобы ничто не впилось ей в кожу и чтобы никто не вошёл. Наконец, борясь с брезгливостью и страхом, женщина выудила из этой кучи катетер. Она тут же подцепила его, завернула в кусок туалетной бумаги и обработала руки антисептиком.
Следующее испытание ждало женщину в палате. Она никак не могла понять, как Пётр умудрился подлезть под обивку и спрятать катетер там. Наконец её осенило: рамка на спинке прилегала неплотно. Женщина достала из сумочки пилку для ногтей и аккуратно подцепила пластик.
За считанные секунды она вытащила старую иглу и воткнула на её место новую. Сердце колотилось так бешено, что Инесса была уверена: войди сейчас кто-нибудь, у неё тот же час случился бы инфаркт. Но дело было сделано.
Поцеловав на прощание дочку, женщина спешно направилась домой. Она знала, что Пётр, скорее всего, сейчас дежурит где-то перед входом — ведь было обычное время, когда мать покидала палату дочери. Внизу мужа нигде не было видно. Инесса быстро вышла с территории и чуть ли не бегом понеслась к автобусной остановке.
Домой ехать не было никакого смысла. Судя по наставлениям жуткой незнакомки, Петру сегодня предстояло отправиться на кладбище. Поскольку муж обычно раньше десяти вечера домой не приходил, а до ближайшего кладбища был как минимум час езды, ждать его раньше двух ночи точно не пришлось бы. Инесса решила воспользоваться этим.
продолжение