Чемодан стоял посреди комнаты, напоминая о скором вылете, но настроение было безнадежно испорчено. Антон переминался с ноги на ногу в дверном проеме, стараясь не встречаться со мной взглядом. Я знала этот вид: смесь упрямства и детского страха перед необходимостью оправдываться. Только что он закончил разговор с матерью, и я уже понимала, к чему всё идет. Вместо радостного предвкушения отдыха на плечи навалилась свинцовая тяжесть.
— Кира, ну войди в положение, — затянул он свою обычную песню. — Мама весь год в городе просидела. Ей нужен морской воздух. Она обещает, что мешать не будет. Ну, сэкономим немного на жилье, зато все вместе. Это же семья.
Я смотрела на мужа и видела не партнера, а человека, который снова пытается быть хорошим для всех за мой счет. Надежда Викторовна, его мать, была женщиной громкой и вездесущей. «Все вместе» в её понимании означало, что я буду готовить завтраки на всю ораву, слушать советы по экономии бюджета и отчитываться за каждую потраченную копейку.
— Ты предлагаешь отменить бронь в хорошем отеле и снять комнату в частном секторе? — уточнила я ледяным тоном. — Чтобы спать на продавленных диванах и стоять в очереди в общий душ?
— Зачем сразу в крайности? — поморщился Антон. — Мама просто сказала, что отели — это «бетонные коробки». Ей нужен простор, природа, чтобы, как она говорит, «землей пахло». Кира, ты же у нас организатор, придумай что-нибудь. Денег на два номера в том комплексе всё равно не хватит. Реши вопрос, а?
«Реши вопрос». Эта фраза стала последней каплей. Он снова переложил ответственность на меня, заранее умыв руки.
Я подошла к комоду и взяла в руки соломенную шляпу с широкими полями. Я купила её неделю назад, представляя, как буду гулять по набережной, свободная от быта и чужих капризов. Сейчас этот аксессуар казался насмешкой, но я не положила его обратно.
— Хорошо, Антон, — медленно произнесла я. — Я всё решу. Маме нужен свежий воздух и близость к природе? Будет ей природа.
Вечером я не стала тратить силы на споры. Я просто открыла ноутбук. Пока Антон радостно докладывал матери, что «Кира всё уладит», а Надежда Викторовна громко вещала из трубки о пользе скромности, я методично меняла условия бронирования. Палец замер над клавишей подтверждения лишь на секунду. Я могла снова уступить, найти тесную комнатушку и испортить себе отпуск. Но я посмотрела на шляпу. Нет. Хватит.
Перелет прошел в напряжении. Свекровь всю дорогу комментировала мой внешний вид и жаловалась на тесноту в салоне. Антон сидел между нами, уткнувшись в телефон, и делал вид, что его здесь нет.
Когда машина, доставившая нас из аэропорта, остановилась, Надежда Викторовна вышла первой и огляделась. Мы стояли у развилки. Направо уходила ухоженная аллея к белоснежным корпусам спа-отеля. Налево, в сторону дикого пляжа, вела пыльная грунтовка, где под деревьями виднелся палаточный лагерь.
— Красота какая! — всплеснула руками свекровь, глядя на отель. — Ну, Кира, удивила! Не думала, что мы так шикарно устроимся. Антоша, бери сумки.
Я поправила поля шляпы и достала из сумочки два конверта.
— Погодите, — мой голос звучал твердо. — Вы немного ошиблись.
Я протянула один конверт Антону.
— Это ваше заселение.
Муж развернул распечатку, и его лицо вытянулось.
— Эко-кемпинг «Приморье»? Палатка номер семь? Кира, ты смеешься?
— Абсолютно серьезно, — я спокойно улыбнулась Надежде Викторовне, которая застыла с открытым ртом. — Вы же сами просили: «поближе к земле», «никаких бетонных коробок». Вы говорили, что в отелях душно. Я учла все пожелания. Там современные палатки, удобства на территории, костер по вечерам. Полное единение с природой.
— А ты? — хрипло спросил Антон, переводя взгляд с меня на мать, лицо которой начало покрываться красными пятнами гнева.
— А я, — я кивнула на белоснежный корпус, — иду туда. У меня отпуск. Я хочу тишины, комфорта и завтраков, которые готовлю не я. Бюджет был ограничен, на троих в отеле не хватало. Поэтому я выбрала комфорт для того, кто этот отпуск планировал и оплачивал большую часть. То есть для себя.
— Ты не посмеешь! — повысила голос Надежда Викторовна. — Антон, скажи ей! Она бросает нас на улице!
Антон растерянно смотрел то на манящие бассейны отеля, то на грунтовую дорогу.
— Кир, ну давай как-то... переиграем, — пробормотал он.
— Переигрывать надо было дома. Ты сказал: «Реши вопрос». Я решила. У вас оплачено десять дней и питание с полевой кухни. Хорошего отдыха.
Я развернулась, взяла свой чемодан и пошла по аллее. В спину мне летели возмущенные крики свекрови про совесть и уважение, Антон пытался что-то возразить, но я уже не слушала. Я вошла в прохладный холл, где пахло кофе и морем.
— Добрый день, — улыбнулась администратор. — Вы одна?
— Да, — ответила я, чувствуя, как расправляются плечи. — Я одна. И это прекрасно.
Следующие десять дней стали лучшими за последние годы. Пару раз я видела их издалека: Надежда Викторовна отмахивалась веткой от насекомых, а Антон уныло брел с пятилитровой бутылкой воды. Я лишь поправляла шляпу и сворачивала на другую дорожку.
Домой я вернулась раньше них. Квартира встретила меня тишиной и порядком. Антон приехал через два дня — загорелый до черноты, искусанный комарами и непривычно тихий. Свекровь сразу отправилась к себе, даже не позвонив мне с претензиями.
Муж вошел на кухню, где я пила кофе, поставил рюкзак на пол и долго смотрел на меня.
— Мама сказала, что больше с нами никуда не поедет, — наконец произнес он.
— Отличная новость, — спокойно ответила я, не отрываясь от планшета.
— Это было жестко, Кира.
— Это было честно, Антон. Я выбрала себя. И теперь так будет всегда. Хочешь отдыхать с мамой в палатке — пожалуйста, но без меня. А если хочешь со мной — мы едем вдвоем и уважаем мои условия.
Он тяжело вздохнул, налил себе воды и сел напротив. В его взгляде больше не было попытки давить или манипулировать. Соломенная шляпа теперь висит в прихожей на видном месте. Она напоминает мне, что мои границы стоят дорого, и скидок больше не будет. А свекровь теперь звонит редко и разговаривает исключительно вежливо.