Глава 1. Солнечный день
Все началось в самый обычный, даже слишком солнечный день. Я ремонтировал велосипед на балконе, а Аня, моя жена, стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Пахло лавандой от ее духов и тушеной говядиной. Ветер шевелил занавески. Тишина была теплой и привычной, как старый халат.
— Саш, ты не забыл, что завтра к семи? — спросила она, не оборачиваясь. Ее голос звучал ровно, спокойно. Таким я его слышал последние десять лет.
— К семи? — переспросил я, откладывая гаечный ключ. — А что завтра?
Она обернулась, улыбнулась, но глаза остались где-то далеко. — Юбилей у папы. Ты же обещал. Нужно купить вина и тот торт, который он любит, из кондитерской на Ленина.
— А, точно, — кивнул я, чувствуя легкий укол вины. Я забыл. Забывал я многое в последнее время: вынести мусор, позвонить сантехнику, спросить, как прошел ее день. Не из-за равнодушия. Просто казалось, что наша жизнь — это прочный, отлаженный механизм. Завел с утра — и он тихо работает до вечера. Зачем постоянно заглядывать внутрь?
— Куплю завтра с утра, — пообещал я.
— Не с утра, а днем, — поправила она. — Утром у меня тренировка. По йоге.
Она сказала это легко, как о чем-то само собой разумеющемся. И я просто кивнул. Йога. Да, она ходила на йогу уже месяца три. Говорила, что нужно размяться, спина болит от сидячей работы. Я был только «за». Видел, как она возвращается посвежевшая, с легкой улыбкой.
— Хорошо, — сказал я. — Йога так йога.
В тот момент я не увидел в ее глазах ни тени тревоги. Не заметил, как ее пальцы чуть сильнее сжали ложку. Я видел только солнце на ее волосах и думал, что мой велосипед, кажется, так и не поедет. Предательство редко начинается с громких ссор. Чаще оно прячется в таких вот солнечных днях, в забытых тортах и безобидных тренировках по йоге.
Глава 2. Запах дождя
За неделю до юбилея тестя я задержался на работе. Шел холодный осенний дождь, и я, промокший, заскочил в тот самый магазин на Ленина за тортом. Он был последним. Пока его заворачивали, я у окна заметил Аню. Она выходила не из спортзала, который был в соседнем здании, а из маленькой кофейни напротив. И не одна.
С ней был мужчина. Невысокий, спортивный, он что-то оживленно рассказывал, а Аня смеялась, прикрыв рот ладонью. Таким смехом — легким, беззаботным — она не смеялась дома уже очень давно. Мужчина слегка коснулся ее локтя, проводя через лужу. Она не отдернула руку.
Меня будто ударило током. Сердце застучало где-то в горле. Я инстинктивно отпрянул от окна, вжавшись в стену. Рациональный мозг пытался кричать: «Они просто друзья! Коллега! Случайный знакомый!» Но все мое нутро, каждый нерв кричали о другом. В этом касании, в ее позе, в этом смехе была такая непринужденная близость, которой между нами уже не было.
Я стоял, прижав к груди коробку с тортом, и смотрел, как они вместе уходят под одним зонтом в сторону метро. Потом вышел на улицу. Дождь бил по лицу, но я его не чувствовал. В носу стоял сладкий запах кондитерской, смешанный с запахом мокрого асфальта. Этот запах дождя и предательства я запомнил навсегда.
Глава 3. Молчание
Я ничего не сказал той ночью. Не стал кричать, требовать объяснений. Странная апатия сковала меня. Я наблюдал. Как следователь за подозреваемым. И чем больше я наблюдал, тем больше находил «улик».
Новая музыка в ее наушниках. Не наш общий плейлист, а какая-то незнакомая мне электроника. Новое выражение лица, когда она задумчиво смотрела в телефон и быстро откладывала его, замечая мой взгляд. Участившиеся «тренировки», которые иногда затягивались.
Однажды вечером, когда она «задержалась в спортзале», я не выдержал. Аккуратно, почти машинально, я взял ее планшет, который она всегда оставляла дома. Она считала, что у нас нет секретов. Пароли были одинаковые — дата нашей свадьбы.
Я зашел в ее мессенджер. Сердце колотилось, как молот. Переписка с «Мариной из йоги» была на самом верху. Я открыл. Первые сообщения действительно были про асаны и расписание. А потом…
Потом тон сменился. «Я так устала от этой серости», — писала «Марина». «Ты меня освещаешь», — отвечала Аня. «Сегодня в шесть? В том же месте?» — «Жду не дождусь».
Это был не мужчина. Это была женщина. Подруга. Но язык их переписки был слишком интимным, слишком личным для недавних подруг. Я пролистал выше. Фотография чашек кофе. «С тобой даже кофе вкуснее». Картинка с закатом. «Хотела бы сейчас разделить этот вид с тобой».
Я отложил планшет. Руки дрожали. Это было не физическое измена. Это было что-то другое. Более глубокое и, возможно, более страшное. Она отдавала кому-то свои мысли, свои эмоции, свою улыбку, которую берегла от меня. Она делилась с кем-то своей жизнью, оставляя мне лишь оболочку — жену, которая готовит ужин и спрашивает про торт.
Она пришла домой поздно, с сияющими глазами.
— Как прошел день? — спросила она механически, снимая куртку.
— Как обычно, — ответил я, глядя в экран телевизора, где мелькали бессмысленные картинки. — А йога?
— Отлично, — сказала она, и голос ее прозвучал искренне. — Очень расслабилась.
В тот момент я понял, что между нами выросла стена. Прозрачная, но невероятно прочная. Стена из ее лжи и моего молчания.
Глава 4. Конфетти
Юбилей тестя прошел шумно и весело. Все пили, смеялись, вспоминали старые истории. Аня была прекрасной хозяйкой и любящей дочерью. Она смеялась, подливая гостям, трогала меня за руку, как будто ничего не произошло. Ее прикосновения обжигали.
Я пил больше обычного, пытаясь захлестнуть этим вином тлеющую внутри боль. И наблюдал. За ней. За всеми. И тогда я увидел Марину.
Она пришла с запоздалым коллегой отца Ани. Оказалось, это его новая помощница. Высокая, стройная брюнетка с острым, умным лицом. Не та, что была с Аней у кофейни. Совсем другая. Но когда их взгляды встретились через стол, между ними пробежала мгновенная, едва уловимая искра. Нежность. Понимание. Тайна.
И всё встало на свои места. «Марина из йоги» была здесь. Под самым моим носом. Йога была прикрытием. Прикрытием для их встреч, для их разговоров, для их… чего? Дружбы? Большего?
В какой-то момент они оказались рядом на кухне, мыя посуду. Я встал под предлогом вынести мусор и застыл в коридоре, за портьерой. Я не различал слов, но слышал их смех. Тихий, доверительный, свой. Потом пауза. И голос Марины, тише: «…боюсь, кто-то может понять…»
Аня ответила, и ее голос прозвучал так, как не звучал для меня годами: мягко, нежно, беззащитно. «Ничего. Никто не догадается. Мы же просто подруги.»
Я вышел на улицу, в холодную ночь, и сделал глубокий вдох. Слово «подруги» повисло в воздухе ядовитым туманом. В нем была вся ложь, вся недосказанность. В кармане у меня лежали конфетти, которые запустили в меня племянники. Я сжал их в кулаке. Яркие, пустые бумажки, символ бессмысленного праздника. Такой же пустой и яркой стала для меня наша жизнь.
Глава 5. Разговор
Взрыв произошел через два дня. Не громкий, а тихий и разрушительный, как взрыв вакуумной бомбы. Повод был дурацкий — я снова забыл купить молоко.
— Ты вообще живешь здесь? — вдруг резко сказала Аня. Она стояла у холодильника, и все ее напряжение последних месяцев выплеснулось в этой мелочи. — Ты существуешь в параллельном мире, Саша! Ты не видишь меня!
Это было так несправедливо, так абсурдно, что во мне что-то сорвалось.
— Я не вижу тебя? — мой голос прозвучал хрипло. — Это ты где живешь, Аня? На йоге? В кофейне с друзьями? В переписках с Мариной?
Она побледнела так, будто из нее вытянули всю кровь. Все маски рухнули разом.
— Ты следил за мной? — прошептала она.
— Я пытался увидеть свою жену! Ту, которая куда-то исчезла! Кто она, Аня? Новая подруга? Твоя отдушина? Твоя… любовь?
Последнее слово повисло в воздухе тяжелым камнем. Аня закрыла лицо руками.
— Это не то, что ты думаешь.
— А что я думаю? — закричал я, наконец выпуская наружу всю боль. — Думаю, что моя жена мне лжет! Думаю, что у нее есть другая жизнь, о которой я не знаю! Думаю, что какое-то другое имя заставляет ее глаза светиться! Кто она?!
— Она мой друг! — выкрикнула Аня, и в ее глазах стояли слезы. — Она единственный человек, который меня слышит! С которым можно говорить о чем угодно! О страхах, о мечтах, о том, как задыхаешься в этой… в этой клетке благополучия!
— Какой клетке? — я был ошеломлен. — У нас есть все! Дом, работа, планы…
— Планы! — иронически рассмеялась она сквозь слезы. — План купить диван. План поехать к морю по горящей путевке. План не ссориться по пустякам. Мы стали скучными, Саша! Мертвыми! Я умирала здесь тихонько, и ты даже не заметил!
— И она заметила? — спросил я ледяным тоном.
— Да! — бросила она мне в лицо. — Заметила! Увидела во мне человека, а не функцию «жены»! С ней я чувствую себя живой!
Тишина после ее слов была оглушительной. В ней не было оправданий. Была горькая, неприкрытая правда. Предательство было не в поцелуях (их, я вдруг понял, и не было). Оно было в том, что она позволила другому человеку залезть в самые потаенные уголки своей души, захлопнув дверь передо мной. Она отдала другому то, что по праву принадлежало мне — доверие, эмоции, свою настоящую сущность. И это ранило в тысячу раз больнее.
Глава 6. После
Это было полгода назад. Мы не вместе. Аня переехала к той самой Марине, как она говорит, «на время, чтобы разобраться в себе». Я остался в нашей, теперь уже моей, квартире, где каждый уголок напоминает о солнечных днях, которые оказались миражом.
Иногда я думаю, кто же все-таки предал первым? Она, уйдя в эмоциональный роман? Или я, позволив нашему браку стать «клеткой благополучия», перестав видеть в женщине, которую любил, живого человека с его страхами и тоской?
Я встретил их однажды в парке. Они шли, держась за руки, о чем-то споря и смеясь. Аня выглядела… освеженной. Как после долгой болезни. Она меня увидела, кивнула, и в ее глазах я прочел не ненависть и не любовь, а сожаление и какую-то странную благодарность.
Я не знаю, что у них там. Дружба, любовь, спасение друг друга. Это уже не мое дело. Мое предательство закончилось. Осталась только тишина, в которой я впервые за долгие годы слышу самого себя. И пытаюсь понять, как жить дальше с этой тишиной и с этой правдой, которая оказалась горше любой лжи.